Александр Рудазов – Три мудреца в одном тазу (страница 23)
Если бы эти двое двигались без балласта в виде гражданских, то шли бы куда проворнее и незаметнее. И уж точно не стали бы идти по тропке, где их мог заметить кто угодно. Собственно, они и сейчас в основном бесшумно скользили сквозь заросли, прикрывая начальство.
В первую очередь, конечно, Колобкова.
Полной противоположностью опытным телохранителям были дети Колобкова. Вадик и Гешка гонялись друг за другом, пугали ярких птиц, постоянно толкали сестру, папу, дядю Сережу и дядю Гюнтера. Хорошо хоть, у них хватило ума не приставать к волшебникам – хоть и сумасшедшие, а мало ли что могут сотворить? Сумасшедший маг, пожалуй, даже опаснее нормального.
Света вела себя прилично, но Колобков все равно посматривал на нее с тревогой. Старшая дочь у него не отличалась железным здоровьем, часто болела и быстро уставала. Он вообще оставил бы ее на яхте, если бы она так не просилась.
Светлана Петровна, пожалуй, единственная не хотела побыстрее вернуться в родной мир. Уж она-то сразу смекнула, какие возможности здесь открываются для будущего ученого-естествоиспытателя (а другой карьеры для себя Светлана не мыслила). Другая вселенная, да еще такая необычная! Один только элемент тепорий, привезенный на Землю, может обеспечить Нобелевскую премию.
Если, конечно, сохранит там свои невероятные свойства…
А вот кто раскис почти сразу же, так это Чертанов. Его вся эта природа, дурацкий пеший туризм и прочая лабуда нисколечко не радовали. Вернуться бы в родной офис, к любимым компьютерам, и пусть тогда система виснет, сколько влезет, а юзеры хором орут, что сисадмин тупой и его срочно надо уволить.
Не страшно!
– Привал! – наконец потребовал Колобков, когда отряд вышел на небольшую полянку. – Серега что-то совсем расклеился. Отдохнем минуток десять.
Чертанов тут же блаженно повалился на траву. Ему было жарко, он устал, натер ноги и с ужасом прислушивался к зудящим над головой комарам. Они пока что никого не тронули – только пищали и ярились. Похоже, противокомариная мазь, изобретенная в двадцатом веке, оказалась не по зубам этим порождениям другого мира.
– Серега, а ну встал! – пнул его в бок Колобков. – Не лежать, только хуже сделаешь!
– Петр Ива-а-аныч…
– Я, Серега, уже сорок шесть лет Петр Иваныч. Говорят, не лежать! Гена, Валера, ну-ка, подняли его! И гонять пинками по поляне! Нельзя сразу ложиться, надо походить, расслабить ноги. А то потом не поднимешься. И ступни разотри чем-нибудь, а то волдыри будут.
Перекусить никто не взял – зачем, если часов через пять-шесть уже вернутся обратно на яхту? А вот попить, конечно, захватили – у всех, кроме Светы, на поясе висели фляжки. Колобков сделал большой глоток, плеснул немного в ладошку и смочил лысину.
– Хо-ро-шо! – встряхнулся он. – Благодать какая! Птички, цветочки!..
Один из самых крупных цветочков в этот момент как раз выстрелил стеблем и слопал маленькую птичку. Но этого никто не заметил.
– Серега, тебе что – плохо, что ли? – заботливо посмотрел на подчиненного Колобков.
– Мутит… – ответил позеленевший Чертанов. – Как я выпил эту гадость, так до сих пор внутри все вверх ногами…
– Хреново, – сочувственно кивнул Колобков. – Ты Свете скажи, пусть таблетку даст или ширнет чем-нибудь.
– Нету таких таблеток… и болезни такой нет… Старики говорят – скоро пройдет, но для них и сто лет – скоро…
– Ну тогда терпи. Зато прикинь, какой ты у меня теперь квалифицированный! Я тебя от этих компьютеров выгоню – будешь чисто переводчиком. Оклад повышу, не сомневайся. У меня вот с японцами сделка наклевывается – поработаешь! Гы-гы, Серега, да тебя теперь хоть к президенту в переводчики зачисляй!
– Бу-э-э-э-э-э!!! – ответил Чертанов, выплескивая на траву завтрак. – Слабое утешение, Петр Иваныч…
– А все потому, что ты такой дохлый, – наставительно заметил шеф. – Работник умственного труда! Вот на что ты тут пригоден? Был бы один, давно бы загнулся! Что значит – поколение техники! Небось, пока студентом был, от практики отмазывался? И в армии не был?
– Не был… – вздохнул Сергей. – У меня…
– …желание откосить! – гыгыкнул Колобков. – А вот я своих пацанов после института обязательно в армию загоню – нефиг у батьки на шее баловаться!
– Э-эй! – услышали Вадик с Гешкой.
– А вы как думали? Папа будет военкому иномарку подгонять, чтоб только двух оболтусов отмазать? Ничего, ничего, вам полезно будет! Может, даже до института отправлю, а не после – так что готовьтесь на всякий случай. Школы вам всего два класса осталось. Серега, ты как – дышишь пока?
– Ы-ххы…
– Это хорошо, – успокоился Колобков. – Гюнтер, ком цу мир, битте! Глянь, Серега – вот каким должен быть опытный турист.
– О да, я есть бывать в джунгли Амазонка, посещать африканский сафари, американский каньон и австралийский красный скала! – похвастался Грюнлау. – Если мы быть в мой вилла Мюнхен, я показывать все слайды!
– Ну и я тоже не лыком шит, – не пожелал отставать Колобков. – Был помоложе, каждое лето в поход ходил. Взвейтесь кострами, синие ночи, мы пионеры – дети рабочих! Костры жгли, рыбу ловили, самогонку пи… хотя вот это пример плохой. Да и самогонка была дрянная – чисто сивуха. Но все равно – весело было! В «Зарницу» играли… щас-то, небось, и не помните, что это за зверь такой? А это круче любых плэйстэйшенов было! Все-таки зря пионерию отменили – нет теперь правильного воспитания, нету… Помню, работаю я на кране, смотрю – колонна пацанов с красными галстуками идет. Все в ногу, под барабан, один знаменем машет… Так сразу на душе тепло – подрастает смена! Теперь разве такое увидишь?.. Одни скинхеды…
– Только при коммунизме у вас такой яхты бы не было, – напомнил Сергей. – И виллы на Кипре, и счета в Швейцарском банке…
– Ну, Серега, ты меня на слове не лови, – запротестовал Колобков. – Я ж не говорю, что при Советах прямо-таки вообще все хорошо было. Но были ведь хорошие моменты! Страна спала спокойно, уверенность была в завтрашнем дне. Люди гордились, что в Союзе живут, а теперь все норовят за границу сбрызнуть… Может, мне бы и лучше было до сих пор на кране работать… – пригорюнился он. – А ты, Серега, спортом займись каким-нибудь – хоть немножко от тебя пользы будет.
– Петр Иваныч, я системщик, – угрюмо покосился на него Чертанов. – Админ. И еще переводчик. Компьютеры и лингвистика – вот тут я кого угодно за пояс заткну. А больше мне ничего не надо. По-моему, главное – свое дело знать.
– Серега, ты не прав. Вот мы уже сегодня домой вернемся, это хорошо. А если б, тьфу-тьфу-тьфу, нельзя было вернуться? Если б мы тут надолго застряли? Кому тут твои компьютеры нужны?
– Зато языки…
– Э, э! Ты, Серега, не гони паровоз! Скажи спасибо ветеранам колдунского фронта, что они тебя волшебной настойкой напоили, и ты весь такой из себя продвинутый стал! А если б не напоили? Хрена тут пользы от твоих английских с немецкими? Вот ты в своем лингвистическом учился, учился, а толку?
– Петр Иваныч, так вы ж тоже институт закончили, – напомнил Чертанов. – Строительный.
– Твоя правда, – хмыкнул шеф. – Один-один. Только ты свой ликбез с моим не равняй – у нас там строить учили, а не в компьютерах зрение портить. Я учился на тройки, я работал на стройке! А смотри – у меня на счету десять лимонов лежит, а ты в однокомнатной живешь, даже машины у тебя нет. А у меня «Майбах»! Видишь часы – «Улисс Нардин»! А у тебя фуфло барахольное – полгода проработает, и выкидывай! Два-один!
– Петр Иваныч, так вы ж меня на восемнадцать лет старше. В моем возрасте вы сколько зарабатывали?
– Эк… – крякнул Колобков. – Гол! Два-два. Да, в… в восемьдесят восьмом я даже меньше зарабатывал… если валютный курс пересчитать, конечно. Ну так у тебя начальник добрый – радуйся! А зато я в двадцать восемь уже два года как женатый был! А ты до сих пор холостой ходишь – смотри, профукаешь всех барышень, поздно будет! У меня Зиночка и сейчас еще ого-го, а в те годы вообще огонь была! Мы ж с ней на одном факультете учились – на нее весь институт облизывался, во главе с преподавателями! А гуляла только со мной, во! А потом и замуж вышла. Три-два!
– Только к жене вы еще и Матильду Афанасьевну получили в довесок.
– Ух, Серега, это уже ниже пояса! – возмутился Колобков. – Да, Матильда – аргумент серьезный… Три-три.
– Пап, мы дальше идем, или как? – подошла Света. – А то старики уже разбредаются. И Вадика какой-то жук чуть не укусил.
– Ладно, Серега, ничья, – встал Колобков. – Светулик, кликни там Гену с Валерой – куда они исчезли?
– Никуда не исчезли, – встал из-за куста Гена.
– Тут мы, шеф, – показался из чащи Валера. – Что?
– Что значит профессионалы, – уважительно хмыкнул Колобков. – Гляди, Серега, вот Гена с Валерой точно тут не пропадут – видел, как они летучую мышь завалили? Боевики! Их хоть в Ирак, хоть в Индонезию, хоть к черту в зубы – я самых лучших себе нанял!
– Шеф, происшествий не было, – доложил Валера из чащи. – Только зверь какой-то пробегал – маленький, белый, пушистый.
– Пристрелил?
– Никак нет! Угрозы не представлял, в мясе не нуждаемся!
– Дурак ты, Валерка! Белый и пушистый зверь – это песец! Хорошо, что мимо пробежал, а если б прямо к нам пришел?!
– А что было бы? – удивилась Света.
– Светулик! Запомни – нет хуже, чем если песец пришел! Примета плохая и вообще…