Александр Рудазов – Три мудреца в одном тазу (страница 13)

– Вам не кажется, что этот юноша пытается привлечь наше внимание? – предположил Каспар.

– В самом деле? – удивился Бальтазар. – А мне казалось, что он просто читает какое-то стихотворение…

– Нет-нет, уверен, эти смешные звуки – какой-то незнакомый язык, – помотал головой Мельхиор. – Давайте хотя бы покиваем, а то невежливо получается – он так старается, а мы не отвечаем.

Старики дружно закивали. Сергей, который к этому моменту закончил со всеми известными ему языками и перешел на русско-матерный, удивленно моргнул.

– По-моему, он недоволен, – поджал губы Бальтазар. – Может, он ожидал, что мы сделаем что-то другое? Вдруг он спрашивал, хотим ли мы вернуться в воду, а мы соглашаемся?

– Нет, нет, мы не хотим! – испугался Каспар.

Старики дружно замотали головами. Сергей удивился еще сильнее.

– Может, попрыгать на одной ножке?.. – предложил Мельхиор.

– Не будем перебарщивать, – отказался Бальтазар.

– Послушайте, а разве эти матросы не должны были выучить наш язык? – нахмурил кустистые брови Каспар. – Ведь мы же вызвали их из другого мира, разве нет? Разве при переходе между мирами не даруется знание языка?

– Вероятно, в заклинание вкралась ошибка…

– Как и всегда, – мрачно согласился Бальтазар. – Мы опять что-то сделали не так.

– Но нам надо как-то объясниться с этими людьми… это ведь люди?

– Люди. Или кто-то, кто очень здорово под них замаскировался.

– А у тебя не осталось еще тех волшебных рыбок? – спросил Каспар.

– Где-то здесь были… – начал копаться по карманам Бальтазар. – Хотя нет. Больше нет. Тот демон украл последних. А я собирался сотворить из них настоящее чудо!

– Ты собирался поджарить их и съесть.

– Да, но вкус был бы просто чудесным.

– Но ты ведь успел приготовить из них эликсир? Мы же не все истратили в прошлый раз?

– Да, помните, как тогда было весело?..

Три волшебника мечтательно заулыбались. А потом улыбки постепенно начали сползать…

– Я не помню, – угрюмо сказал Бальтазар.

– Я тоже, – согласился Каспар.

– А я не помню даже, о чем мы говорим, – признался Мельхиор. – Стареем, стареем…

– Чепуха! – фыркнул Бальтазар. – Мне всего… э-э-э… а сколько мне лет?

– Не помню. Но я самый старший! – поспешил заявить Каспар.

– То есть самый старый. А ты нашел эликсир?

– Какой эликсир? – удивился Бальтазар. – Ах да… Вот, последняя бутыль… Нет, это не она, это клюквенный пунш.

– М-м-м, пунш… – облизнулся Каспар, снимая с головы колпак. – Поторопись, мне холодно и сыро!

Из колпака выпало несколько кусочков льда и кусок зеленого вонючего сыра.

– Я этого туда не клал!.. кажется… – засомневался Каспар.

Колобков подтолкнул Грюнлау локтем и прошептал:

– Глянь, Гюнтер, у бородатого в шапке лед и сыр!

– Вероятно, это есть какой-то фокус, – предположил немец. – Этот der alte… как же это есть по-русски… старик, должно быть, факир. Возможно, сейчас он вытаскивай из шляпа кролик?

Бальтазар тоже не терял времени даром. Из его карманов появилась бутылочка с живым пауком, баночка с измельченными личинками, баночка с икрой, засушенный эмбрион лемура, красочная раковина и, наконец-то, элегантная хрустальная бутыль с ярко-алой жидкостью. В воздухе сразу запахло клубникой и еще чем-то терпким.

– Сначала должен выпить ты, – сказал Бальтазар, протягивая Сергею бутыль.

Чертанов, разумеется, ничего не понял, но все-таки открыл пробку и нерешительно принюхался. Потом сделал глоток. Еще один. А потом начал торопливо вливать в себя магический эликсир, аж причмокивая от удовольствия.

Старцы несколько секунд смотрели на это, мерно покачивая головами, как китайские болванчики. Каспар было всхрапнул, но очередной приступ нарколепсии прошел быстро.

– Я добавил для вкуса немного корицы и клубничную настойку, – гордо заявил Бальтазар. – Хотел еще укропа добавить, но он куда-то подевался.

– Да… подевался куда-то… – как-то странно отвел глаза Каспар, торопливо вытряхивая из бороды застрявшие укропные веточки.

– Послушайте, а разве эту жидкость можно пить в таких количествах? – спохватился Мельхиор. – Я думал, больше одного глотка нельзя…

– Да, нужно делать только один глоток, – подтвердил Бальтазар. – А если выпить много, человек, знающий несколько языков… ну, хотя бы пять-шесть, сможет говорить с любым разумным существом на его наречии.

– А если он не знает так много?

– Тогда умрет. Или хотя бы… нет, обязательно умрет.

Сергей допил до конца и вернул волшебникам бутыль. На дне плескалось всего несколько капель. Мельхиор заботливо поводил у него перед глазами рукой, густо увитой фиолетовыми венами.

– Все в порядке, он даже не ослеп, – рассеянно кивнул Бальтазар. – Я же говорил, что эликсир хороший.

– Двое предыдущих испытуемых умерли, третий сошел с ума, а с четвертого слезла кожа, – напомнил Мельхиор.

– А пятый превратился в пустельгу! – заявил Каспар.

– Это ты его превратил, – помотал головой Мельхиор. – Он даже не успел глотнуть.

– Подумаешь, не так поставил пальцы… – надулся Каспар. – Я бы превратил обратно, но он улетел…

– Потому что ты начал стрелять в него из лука.

– Я увидел хищную птицу и выстрелил! Что я еще должен был делать? Это же дикий зверь! Он мог убить мою дочь!

– У тебя же нет дочери.

– А могла бы быть!

– Тут еще хватит на троих, – сунул нос в бутыль Бальтазар. – Но только по глоточку.

– На вкус недурно… – чмокнул губами Каспар, сделав свой глоток. – Знаешь, ты варишь отличные эликсиры! Ты не пробовал сделать из этого профессию?

– Пробовал. И сделал. Ты что, опять забыл, старый болван?

– Наговор! Я никогда ничего не забываю! Кстати, как тебя зовут?

– По-моему, начинает действовать, – задумался Мельхиор. – Я чувствую, как в голове что-то копошится…

– Старый дурак, ты опять подцепил вшей! Не подходи ко мне близко! – заворчал совершенно лысый Бальтазар.

– Нет, это слова нового языка. Вот, смотри: «Kak poghivaesh?»

Сергей, услышав из уст старого негра знакомую речь, понял – эти проклятые деды просто над ним издеваются, а сами отлично говорят по-русски. Он недовольно скривился и высказал все, что о них думает. Двух слов вполне хватило.

– Что ты ему сказал? – уголком рта спросил Каспар.

– Я задал вежливый вопрос, не имеющий смысла. Знаешь, один из тех, которые задают, чтобы поддерживать беседу.

– А, что-то вроде: «Не беспокоит ли вас грыжа?», да?