Александр Рудазов – Три глаза и шесть рук (страница 5)
– Рад за вас, Станислав Константинович.
– А откуда ты знаешь… ах да, конечно, карточка… Ты себя хорошо чувствуешь? – неожиданно забеспокоился Барсуков. Прозвучало это очень смешно – он-то уж точно себя чувствовал хуже некуда.
– Просто прекрасно. Что здесь произошло?
– Это все Палач… – виновато пробормотал профессор. – Я с самого начала подозревал, что с ним что-то не так, но такого…
– Палач? Кто это такой?
– Эксперимент, как и ты… – криво усмехнулся Барсуков. – Только не такой удачный. Вас создавали параллельно, почти по соседству…
– Я знаю. Я нашел его бак.
– Репликатор. Эти приборы называются матричными репликаторами. Мы выращивали в них… искусственных существ.
– Монстров, вы хотите сказать? Повторяю вопрос – что это за Палач?
– Говорю же, эксперимент! – начал раздражаться профессор. – Мы пытались создать существо, способное проникать сквозь материальные объекты… Над проектом «Палач» работали почти семнадцать лет, и позавчера его наконец-то закончили… Кто же мог подумать, что все так обернется…
– Проникать сквозь… вы хотите сказать, проходить сквозь стены, Станислав Константинович? Разве такое возможно?
– Отчасти да, – кивнул профессор. – Если его здесь нет, а двери по-прежнему закрыты, значит, у нас все получилось – наш отдел полностью герметичен, Палач не смог бы выбраться отсюда без этой способности.
– А много на вашей базе таких отделов?
– Таких, как наш?.. Тринадцать. Наш работал над тремя проектами – «Палач», «Живой Нож», и «ЯЦХЕН».
– Вот кстати, Станислав Константинович, может быть, вы удовлетворите мое любопытство – как расшифровывается ЯЦХЕН?
– Ямщиков, Цвигель, Хитров, Евсеев, Надеждин, – слабо улыбнулся Барсуков. – Первые буквы фамилий тех, кто тебя сконструировал, в порядке старшинства…
– Я должен был догадаться. А что я вообще такое? Я прочел лабораторные записи, но понял не так уж много…
– Ты и читать умеешь?.. – искренне удивился профессор. – Вот это действительно сюрприз… Как жаль, что я не дожил до твоего пробуждения…
– Вообще-то дожили, но вы правы – жить вам осталось недолго, – безжалостно подтвердил я. – И пока вы еще живы, принесите хоть какую-то пользу – поделитесь знаниями.
– Я не так уж много знаю о тебе, – печально вздохнул Барсуков. – Я, в основном, занимался Палачом…
– А все-таки?
– Ты – биооружие. Для диверсий и заказных убийств. Тебя заказала внешняя разведка, какие-то там спецслужбы… не знаю точно, я никогда этим не интересовался. В тот год у них сменилось руководство, и новый начальник заказал нам сразу четыре… существа. «Живой Нож», «ЯЦХЕН», «Палач» и… и еще один. Проект номер шестнадцать, самый секретный из всех. Ему выделили целый отдел, о нем я вообще ничего не знаю, даже названия…
– А кем я был раньше? – перебил я его.
– То есть как? – удивился профессор. – Раньше ты никем не был – клеточной массой в чане, вот и все… Ты родился здесь, в нашем репликаторе.
– Я имею в виду – кому принадлежал этот мозг? – я намекающе коснулся затылка. – Кем я был, когда был человеком?
– А это ты откуда узнал? – недовольно проворчал Барсуков. – Вот ведь недотепы, сколько раз я им говорил – не разбрасывайте записи где попало… Ладно, теперь уже неважно. Конечно, это запрещено, но по-другому у нас не получалось…
– Уважительная причина, – насмешливо кивнул я.
– Да я-то все равно не знаю, чей это был мозг, – снова вздохнул профессор. – Этим занимался Краевский – где-то раздобыл свежие материалы, и отдал нам. Он никому не докладывает, где что берет…
– Кто такой этот Краевский?
– Тоже профессор. Он тогда курировал проект «Зомби»… о нет! Об этом я не подумал! Палач же разбил все компьютеры, теперь вирус на свободе! Черт! Черт! Черт!
– Что еще за вирус? Станислав Константинович, сколько же сюрпризов на ваше базе?
– Очень нехорошая вещь… – пролепетал Барсуков. – Этот вирус мгновенно распространяется, и заполняет все доступное пространство, но, к счастью, очень быстро разлагается. К нам он не проник – наш сектор герметичен, но вся остальная территория… И уж Палач-то обеспечил его материалом! Я слышал шум…
– Что за болезнь?
– Это не совсем болезнь… Человек, зараженный вирусом «Зомби», через пятнадцать-двадцать часов умирает сам, но даже если убить его раньше, это все равно ничего не изменит. После смерти его труп поднимается и начинает снова ходить!
– Станислав Константинович, это уже мистика какая-то… – не поверил я.
– Да ну? – злобно покосился он на меня. – А ты сам – не мистика?! Посмотри на меня, эксперимент, я умру через час-другой! Думаешь, я стану сейчас врать?!
– Может быть, у вас бред, – предположил я.
– Не бред! – еще сильнее разозлился профессор. – Говорю тебе, зараженный после смерти оживает! Видишь ли, мозг даже после смерти сохраняет определенную активность, и довольно долго – около полутора месяцев. В течение этого времени его еще можно оживить. Конечно, не до конца – на уровне самых низших животных. Ходячий труп будет двигаться и нападать на живых существ! Самые примитивные инстинкты, понимаешь ли – пожрать бы, вот и все… И они остаются заразными – любой, укушенный одной из этих тварей, сам после смерти превратится в ходячего мертвеца!
– «Обитель Зла» с Милой Йовович, – саркастично подытожил я. – Думали, я этот фильм не видел?
– Какой еще фильм? – скрипнул зубами Барсуков. – Как ты вообще можешь что-то помнить, я же сам очищал твою пам… ой!..
– Вот, значит, как… Что ж, Станислав Константинович, поздравляю, вы замечательно справились со своей задачей.
– Прости… – сконфуженно промямлил Барсуков. – Прости, я не думал… я не хотел…
– Естественно. Кто я для вас? Эксперимент. Сырье. Получился неудачным – спустим в унитаз, удачным – получим премию. Но я вас прощаю, потому что умирающих положено прощать. А вы очень скоро умрете, Станислав Константинович. И знаете, мне вас совсем не жалко. Потому что вы сами во всем виноваты. Нельзя создать монстра, а потом удивляться, что он вас сожрал.
– Кто это сказал? – заинтересовался Барсуков.
– Как кто? Я.
– Нет, а разве это не цитата?
– Не помню, – сухо ответил я. – Вы приложили немалые усилия, чтобы я ничего не помнил.
– Но пойми! – взмолился он. – Пойми, если бы я оставил тебе память, ты бы нас возненавидел! Ты же был человеком, а стал…
– Что ж, зато теперь я вас просто обожаю. Люблю всем сердцем. Думаю, я оставлю вас, Станислав Константинович. Вряд ли вы сможете сказать мне еще что-то интересное…
– Подожди! – его глаза испуганно округлились. – Прошу тебя – останься! Я не хочу… вот так, в одиночестве… хотя бы ты…
– Хотя бы я, да?.. Нет уж, обойдетесь, любезный.
– Но куда ты собираешься идти? Куда ты пойдешь в таком виде?
– Не знаю. Для начала постараюсь выбраться с вашей базы, а там посмотрим. По крайней мере, я умею летать, так что какой-никакой выбор у меня будет… Здесь-то я уж точно не останусь.
– Послушай!.. – прохрипел Барсуков. – Послушай, что я скажу!..
– Может быть, хоть раз назовете меня по имени? – осведомился я. – Оно вообще у меня есть?
Барсуков сконфуженно замолчал. Потом вдруг что-то вспомнил, и обрадованно закивал.
– Есть, есть! Яков! Мы все называли тебя Яшкой! А иногда – Яковом Николаевичем. Профессора Ямщикова звали Николаем…
– Хоть что-то… Так что вы хотели сказать?
– Я… я дам тебе несколько полезных советов. Во-первых, найди главный сервер. Простые компьютеры Палач уничтожил, но главный должен был сохраниться…
– А с чего это он вдруг стал ломать компьютеры?
– Ошибка в программировании… Он стремится уничтожить все, обладающее разумом…
– Компьютеры?..
– И их в том числе. Он сам наполовину робот, с его точки зрения компьютеры тоже разумны…
– Ладно, я найду главный компьютер, что дальше?
– Он в первом секторе, на самом верху… Войди под моим именем, пароль – «qwerty». У меня был высокий доступ, ты получишь любую информацию… ну, кроме особо секретной. Найди там файл «iatshen», там о тебе. Прочти о чувстве Направления – я не знаю, что это такое, его конструировали без меня, но оно в тебе есть. Еще найди папку профессора Краевского – только он знал, кому принадлежит твой мозг. Если он не записал этого там, тебе придется искать его самого…