Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 2)

Обитель Гариадолла совсем не походила на чертоги Совиты. Чертоги Владычицы Пороков во многом напоминают дворец Хальтрекарока, а гарем матери Абхилагаши состоит сплошь из красавцев… и красавиц, поскольку Совита не так закомплексована, как Хальтрекарок.

Не то — Гариадолл. Великий Шутник давно остыл к плотским наслаждениям, и все его богатства словно покрывает налет пыли. Не в буквальном смысле, конечно, но такое впечатление создается.

Бессчетные произведения искусства были сплошь древними, Гариадолл уже тысячи лет не пополнял коллекции. Бесчисленные развлечения из самых разных миров — устаревшие и полузабытые. Игры исчезнувших цивилизаций, потехи канувших в небытие культур.

В былые времена Гариадолл настолько погрузился в пучины увеселений и разврата, настолько яро старался перепробовать все возможное, что в конце концов… перегорел. Пресытился настолько, что перестал интересоваться чем-либо.

Так что его гарем, тоже весьма многочисленный, представлял собой… необычное зрелище. Ища хоть чего-то нового, Гариадолл собрал у себя столь причудливую коллекцию, что многие ее образцы производили скорее отталкивающее впечатление.

Впрочем, сказочных красавиц в гареме Великого Шутника тоже хватало, и они большую часть времени так же томились скукой, как и их господин. Царство хандры, дворец вечной дрёмы. Сам воздух тут казался каким-то затхлым, а в лучах Центрального Огня играла пыль.

О, здесь не проводились банкеты и оргии, не говоря уж о еженедельных грандиозных игрищах, как у Хальтрекарока. Наложницы, слуги и приживалы Гариадолла вели жизнь вялую и бездумную, ибо каждый день их омывало сокрушительной меланхолией владыки.

Лишь изредка удавалось его расшевелить, чем-то заинтриговать, на краткий миг зажечь огонек в этих тоскующих глазах. Плодом одного из таких случаев, собственно, и стала Абхилагаша. В какой-то момент Гариадолл решил, что его вечный сплин сможет развеять брак с кем-то равным.

Другим демолордом.

Он закрутил роман с Совитой… или это она вовлекла в свои забавы Великого Шутника. Абхилагаша не знала точно. И до брака у них дело не дошло, они просто некоторое время провели вместе и по сей день иногда общались, словно супруги.

— Меня давно не интересуют условки, любезная дочь, — произнес Гариадолл, полузакрыв очи. — Мне достаточно того, что я имею от ренты. Затраты мои невелики. А даже если однажды я перестану быть демолордом… что с того? Быть может, это как раз меня и позабавит? Быть может, бытность простым демоном окажется интереснее? Все слишком доступно. Ни в чем нет азарта. Иногда я думаю, что это не мир скучен, а я сам. Скука застила мне глаза и отравила мое существование. Я бы давно прервал свою жизнь, если бы в этом была хоть капля здравого смысла.

— Папа, если ты хочешь стать простым демоном, ты всегда можешь отречься в мою пользу, — с затаенной надеждой произнесла Абхилагаша.

— Это ужасная идея, — покачал головой Гариадолл. — Если ты получишь мой счет, совет снимет вето на убийство демолордов.

— Они даже ради Клюзерштатена его не сняли! — возмутилась Абхилагаша.

— Да.

На одну долю секунды, на почти неуловимое мгновение губы Гариадолла изогнулись в улыбке. Великому Шутнику показалась забавной эта мысль, и он с симпатией посмотрел на ту, что пусть и ненароком, но пробудила в нем какое-то живое чувство.

Но на этом и все. В глаза тут же вернулась прежняя тоска, холеная ладонь изогнулась, и Абхилагаша поняла, что следует уходить. Она ничего здесь не добьется, а если продолжит докучать отцу, ему может прийти в голову, что потрошение любимого ребенка — вполне себе способ разогнать сплин.

Прежде он не раз прибегал и к такому.

И Абхилагаша покинула отцовский дворец, перенеслась из Каменистых Земель обратно в Туманное Днище. Ей пришло в голову, что зря она вообще начала с родителей. Гораздо разумнее обратиться к тому, кто и без нее однажды пытался убить эту суку…

— …Нет, — раздался голос сразу отовсюду.

— Отчего же так… господин?.. — в недоумении спросила Абхилагаша. — Тебе это не составит труда!

Вокруг зашелестело. Живой лес, в недра которого явилась любимая жена Хальтрекарока, сейчас полностью сосредоточился на ней, покрытые глазами и пастями щупальца струились слева, справа, сверху… это вызывало подсознательный страх, тревогу.

Липкий промозглый ужас, тысячами холодных влажных слизней ползущий под кожей.

Абхилагаша не боялась Кошленнахтума. Она под защитой Хальтрекарока, Омерзительный Господин ничего не сделает жене другого демолорда… ну, в теории. Лахджу-то он однажды пытался убить, и очень жаль, что у него не получилось. Никто не знает, что творится в башке Кошленнахтума… в его громадной, состоящей из миллионов скользких сплетений башке.

— Ты ведь ненавидишь эту… Лахджу, — попыталась напомнить Абхилагаша. — Разве не так?

— Почему ты так решила? — насмешливо спросил Кошленнахтум. — Я пытался завладеть и овладеть ею, но это и все.

Абхилагаше стало еще неуютнее. Он так открыто это признает. А Лахджа ведь была тогда женой Хальтрекарока… как и Абхилагаша сейчас.

— Пусть только завладеть, — попыталась она еще разок. — Моего господина устроит и это. Забери ее себе, он позволяет. Пусть она до скончания вечности рожает тебе тахшуканов.

— Нет! — отрезал Кошленнахтум.

— Почему⁈

Зубастые щупальца изогнулись в ухмылках. Из пастей донесся снисходительный смех. А потом демолорд с какой-то затаенной печалью произнес:

— Слишком поздно. Больше не нужно. Отцом быть уже не мне.

Абхилагаша ничего не поняла. Кошленнахтум… странный. Слишком странный даже для того, кто давно лишился фальшивого тела.

— Я не понимаю, но уважаю твою волю, Омерзительный Господин, — произнесла она, склоняя голову.

— Передавай привет Балаганщику, — с насмешкой ответил Кошленнахтум. — И… мои соболезнования.

…Это было не «Соелу». Абхилагаша знала, что Паргоронский Корчмарь водит дружбу с этой Лахджой, и подозревала, что он втайне подслушивает все, что говорится в его заведении. Так что с очередным кандидатом она встретилась в другом месте, каком-то захолустном убогом трактире, в котором оба они были инкогнито.

Абхилагаша, переломив себя, наложила маскировку и даже подобие одежды, прикидываясь молодой ларитрой. Напротив нее же сидел некто, похожий на бродягу, в старом выцветшем плаще и с шпагой в потертых ножнах. Остроконечные уши и мощное телосложение выдавали в нем сида, но одежда говорила о сиде-изгое, отверженном ренегате, зарабатывающем клинком.

— Рада, что вы согласились встретиться, господин… — начала Абхилагаша.

— Зюртен, — чуть склонил голову сид. — Зюртен Клеташ. Моя шпага к вашим услугам, прекрасная дама. Пока еще фигурально выражаясь.

Абхилагаша поджала губы. Паяц. Скоморох. Ее отца прозывают Великим Шутником, но он давно не соответствует этому прозвищу. А вот этот… Зюртен Клеташ… только и умеет, что кривляться и юродствовать.

Абхилагаша просто передала, что хочет встретиться. В нейтральном месте, не привлекая внимания. Она не думала, что он сделает из этого целую мизансцену.

Он насмехается над ней. Впрочем… пусть его, если согласится. Даже если придется расстаться с сотней или даже двумя сотнями тысяч… стоит даже подыграть ему тогда.

— Есть одна женщина, — произнесла Абхилагаша, тут же сотворяя маленький портретик. — Она отравила жизнь моей семье. Живет себе припеваючи несмотря на все, что сделала.

Зюртен Клеташ чуть опустил взгляд. Он не взял портрет в руки, просто посмотрел на него, чуть дернул щекой и снова уставился в глаза Абхилагаши.

— И чего ты от меня хочешь? — очень-очень мягко спросил он.

— У меня есть деньги. У тебя есть шпага. Ороси ее кровью того, кто мне докучает, и твой кошель станет толще.

— Вот как.

— Да. Я просто хочу, чтобы она перестала наконец… портить настроение… всем.

— Это очень спорное утверждение, — произнес Зюртен Клеташ. — Но даже если принять его за правду… знаешь, красотка, я слышал об этой… особе. Ее охраняет паргоронский закон о спасшейся жертве.

— Это же ерунда.

— Ну не скажи. Если некий гохеррим нарушит его, другие гохерримы такого не одобрят. Ему не подадут руки.

— Ты не гохеррим. Тебе и так… кхм-хм!..

— Что?.. Крошка не в то горло попала? — снова очень мягко спросил Зюртен Клеташ. — Я-то не гохеррим. Я простой бродяга со шпагой. Но есть и не только гохерримы. Мне вот, например, напели лесные птицы, что сам Корграхадраэд на совете демолордов намекнул, что его немного… ну так, самую чуточку!.. огорчит, если кто-то тронет эту Лахджу.

Абхилагаша захлопала глазами. Да как?.. когда она успевает вообще?.. какое дело Корграхадраэду⁈

Она что, была его любовницей⁈ Или что⁈

Но теперь становится понятным, почему Совита, Гариадолл и Кошленнахтум с таким равнодушием отнеслись к ее предложению. Не пожелали даже обсудить. Дело не только в родительском самоустранении, вселенской скуке и… что там ползает в голове Кошленнахтума.

Тут еще и… негласная договоренность.

Какая же тварь. Везде поспела.

— Тогда зачем ты вообще согласился встретиться? — процедила Абхилагаша.

— Ради интереса, — заложил ногу за ногу сид. — Откуда мне было знать, чего ты хочешь? И нет, я все-таки рискну рассердить малыша Кора, если сумма окажется по-настоящему достойной. Не жалкая сотня тысяч.

— Сколько?

— Хм-м… Пять миллионов. Ради этого я поссорюсь с нашим большим братом.