Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 17)

— Мне кажется, он нёрд. Тебе точно такой подойдет?

— Лахджа, я же именно такого и хотела, — шепнула в ответ японка. — Это идеальный вариант. Он отличный повар, да еще и отаку. Он будет за еду работать, лишь бы в другой мир взяли.

— Как Гриша? — с иронией спросила иностранка. — Плохой пример ты берешь с Хальтрекарока…

Комацу их не слышал. Перед ним все ярче разгорался… туннель заканчивался, арка выхода расширялась, и он уже видел, что по другую сторону… а в душе пели птицы.

— Ну вот мы и дома, — сказала японка. — Добро пожаловать в Валестру.

Комацу кивнул, зачарованно глядя на вздымающиеся шпили. На волшебного вида город с куполами, с башнями, с причудливыми строениями. Здания не повторялись, не было двух одинаковых, но они все равно искусно сочетались, слагались в прекрасный архитектурный ансамбль.

А в стороне вздымались шесть огромных дворцов. Не в самом городе, не затмевая его и не подавляя, но все равно сразу показывая — здесь центр, здесь власть. Видимо, это замок местного феодала — возможно, императора.

А потом Комацу обратил внимание на то, что поближе и поменьше. Они стояли на холме, поодаль от города, но отсюда была отлично видна громадная каменная арка… не такая большая, как дворцы, но тоже внушительная. Она светилась, внутри нее мерцал воздух… портал, конечно, чем еще это может быть⁈

И дорога… дорога между порталом и городом. По ней катились… нет, не автомобили. Экипажи. Старинного вида кареты, груженые повозки, стимпанковые машины!.. Ехали всадники… и не все были на лошадях! Комацу с восторгом узрел единорогов, ездовых ящеров, огромных насекомых!..

И воздушный транспорт!.. В небе парили всадники на грифонах, летающие ковры, лодки!.. вон, вон, пролетела девушка на метле!.. а вон тот юноша вообще парит сам по себе, окруженный сверкающей сферой!..

На глазах Комацу выступили слезы.

— Ну как вам пейзаж, повар-сан? — с иронией спросила японка.

Комацу не нашелся, что ответить. Ему вообще не хотелось говорить — хотелось стоять, смотреть… впитывать этот вид. Поглощать его всем существом.

Может быть, он сошел с ума, и это все происходит только в его голове? Может, сейчас он лежит в смирительной рубашке, обколотый галоперидолом, а перед глазами кружатся цветные картинки, смесь просмотренных тайтлов?

— Ну вот мы и дома, — сказала иностранка, ссаживая с лошади японскую девочку. — Астрид, пой, тебя еще успеют забросить в школу!

— Ой, еще только второй рассветный! — обрадовалась японка, глядя на часовую башню у портала.

Часы там были странные — без стрелок, с четырехцветным циферблатом.

Астрид унеслась в небо вместе с лошадью и попугаем. А японка поднесла руку ко рту и сказала:

— Вератор-сама, можно мне рикшу?

Пум!.. Прямо из воздуха возник… котобус. Огромный мохнатый зверь с почти кошачьей мордой и двенадцатью лапами, с окошками и дверью в боках.

— Привет, Сидзука, — ухмыльнулся он зубастой пастью. — Привет, Лахджа.

— Поехали, Альматрадак! — распорядилась японка, чуть ли не запихивая напуганного Комацу в кабину. — Сначала в школу, потом на бульвар!

По дороге Комацу почти забыл, как дышать. Котобус несся по воздуху, как по земле, за окнами мелькали все новые диковины и чудеса, а уж когда он увидел парящего в небе дракона…

Вот для его спутниц все было очень буднично. Они сначала опустились в большом цветущем саду, выпустили Мамико, и та убежала к аккуратному белому зданию. Потом японка и иностранка… Сидзука и Лахджа отвезли Комацу почти к самому морю, но приземлился котобус не на набережной, а на второй линии, параллельной.

Кажется, тут была торговая улица. Повсюду вывески, перед многими зданиями столики, яркие зонты, прилавки с пробниками. У Комацу сразу разбежались глаза — он таращился на ряды разноцветных пузырьков, на извергающего огонь фокусника, на живые статуи, на огромное зеркало, в котором скалилась страшная рожа…

— Вон там контора моего мужа, там же мы и живем, — махнула рукой Сидзука. — А ты будешь жить над рестораном, за квартиру я буду вычитать у тебя из жалованья, но много не возьму, не думай.

Они остановились у двухэтажного деревянного здания, и на секунду Комацу показалось, что он снова в Японии… только не нынешней, а эпохи Эдо. Традиционная, очень точно переданная архитектура, изогнутая бамбуковая крыша, раздвижные двери-сёдзи. За ними оказалась простая чистая комната, оформленная в стиле сёин-дзукури, только со стойкой для хостес, а за ней — прогулочный сад с прудом, садом камней и чайными домиками.

Комацу разулся в гэнкане и почтительно зашагал за своей новой начальницей. Он только сейчас подумал, что все случилось как-то стремительно и сумбурно, он даже не услышал ничего о размере жалованья… но… ладно, это успеется.

Видно было, что ресторан еще не готов. Еще не доделан. Один из чайных домиков стоял без крыши, и ее как раз укладывал очень низенький, широкоплечий и бородатый человечек. По галерее вокруг сада вышагивала девушка в лазурном балахоне — она просто взмахивала деревянной палочкой, и из ниоткуда появлялся очередной столик.

Сразу приступила к работе и Лахджа. Она, похоже, была садоводом, потому что принялась обходить юные деревца, ласково их поглаживать, что-то беззвучно шептать — и те чуть-чуть изгибались, расправляли ветви, выпускали новые листья.

А Комацу сразу провели на кухню. Там тоже ничего еще не было доделано, утварь и инструменты валялись как попало, а среди них шуршали два крошечных лохматых существа.

Но Комацу при виде них уже не остолбенел, как было бы пару часов назад. Насмотрелся. Собрав волю в кулак, стараясь не теряться, он подошел к столу, изучил то, с чем предстояло работать… и поморщился.

— Так, ну это не пойдет, — сказал он Сидзуке. — Ножи не годятся. Я сам выберу.

— Что⁈ — возмутилась начальница. — Я же выбрала лучшие!

Комацу взял нож за конец рукояти и щелкнул по лезвию ногтем.

— Слышите? — спросил он.

— Что? — не поняла Сидзука.

— Звук не тот. Я выберу сам, хорошо?

— Делай что хочешь, — не стала спорить Сидзука. — Бери какие надо. Хоть волшебные. Но… не очень дорогие. У нас ограниченный бюджет.

— Кстати о ценах… И моей заработной плате… и… и жилье…

— Не беспокойся, ты не будешь голодать, — заверила Сидзука.

— Но дело же не только в еде… Мне нужно будет одеваться, обуваться… иметь возможность сходить к врачу… Если подумать, волшебный мир — это здорово, но если я тут буду жить в каморке и все время проводить на кухне…

Хозяйка поджала губы. А Комацу вдруг вспомнил, что еще в глаза не видел трудовой договор. Это приключение все еще может обернуться неприятностями… фактическим рабством, например.

— Я не собираюсь обижать с зарплатой единственного на Парифате знатока японской кухни, — сказала наконец Сидзука. — Прямо сейчас она у тебя будет немного выше среднего для твоей профессии в нашей стране, а потом посмотрим по заслугам. Вот, держи аванс.

В ладонь легли четыре золотые монеты. Сидзука пояснила:

— Четыре орбиса, за пол-луны вперед… в луне у нас двадцать шесть дней. Жилье и еда бесплатные. И у тебя будут помощники — парочка домовых-поварят, кондитер и волшебница-кулинарка.

— Волшебница?.. — подался вперед Комацу.

— Да, для особых блюд. Мы не будем подавать сотворенное, как в столовках, так что продукты бери только настоящие.

— А могут быть не настоящие?.. — все сильнее терялся Комацу.

— Да… слушай, ты во всем разберешься со временем. Мы все равно пока не открылись, я даже название еще не придумала. Как тебе «В тени сакуры»?

— Банально, — рискнул высказаться Комацу. — Не обижайтесь.

— Да, банально, — неохотно признала Сидзука. — Тогда «Рыба и рис».

— Еще хуже. Может, «Сытый дракон»?

— Не пойдет, это марка консервов. Я еще подумаю.

Потом Комацу показали его квартиру. Она оказалась маленькой, но просторней, чем та, в которой он жил раньше. В ней были все удобства, хотя к некоторым еще предстояло привыкнуть. Шкаф вмещал гораздо больше, чем казался снаружи, в холодильнике лежал морозильный камень, а водопровод отсутствовал, но вода была. Била фонтаном из волшебной чаши, если подставить руки, лицо или кружку, и исчезала, падая на дно. Похоже работал и туалет, все просто исчезало, и хозяйка сразу предупредила, что совать внутрь руки и кидать неорганический мусор нельзя… да и органический лучше не надо, отхожее седалище умеет растворять не все.

— А если я туда провалюсь, оно не растворит мне… ну…

— Нет, — сухо ответила Сидзука.

Еще Комацу получил немного денег на новую одежду и бытовые мелочи. Он все-таки пожалел, что просто не захватил из Японии собственные вещи, и, кажется, хозяйка тоже пожалела, что так поторопилась. Подумав, она предложила послать кого-нибудь за вещами Комацу или даже просто их призвать, если он напишет список.

И в конечном счете он их получил. Прямо перед ним совершили еще одно настоящее волшебство — ничем не примечательная пожилая женщина взяла Комацу за руку, спросила его имя и велела думать о своих вещах, представлять их как можно отчетливее… и каждый предмет, который он вспоминал, тут же появлялся в комнате.

— А я смогу так научиться? — с надеждой спросил он.

— Нет, бедняжка, — сказала волшебница. — Поздно учиться, тебе ведь уже за двадцать.

— Двадцать девять… — опустил взгляд Комацу. — Я уже не смогу?..

— Разве что в частном порядке, неофициально. И не в Мистерии.