Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 148)

— Это мы и сами заметили, — произнес Дуззбаум.

— Однако никаких признаков болезни Лиадонни, — мягко произнес Мазетти.

— К счастью! — произнес Айно Магуур. — И пока что!

Волшебники переглянулись. Никому не хотелось обсуждать то, что необходимо было обсудить, и каждый ждал, что первым выскажется кто-то другой. Обычно сторонником радикальных мер и вообще голосом меньшинства был Хаштубал, но в этот раз он словно набрал в рот воды, смотрел холодно и отстраненно.

— Ладно, я скажу, — проворчал Эллеканто Шат, ректор Монстрамина. — Все об этом думают. Такой огромный дар — огромная проблема для всех нас. Случись что — а вероятность высокая, учитывая прогноз Оракула…

— Я бы не учитывал его, — разомкнул губы Хаштубал.

Кайкелона Чу посмотрела на него, как на диво дивное, но ничего не сказала. А Шат ядовито фыркнул:

— Вы еще слишком молоды, коллега…

— Мне двести лет, — напомнил Хаштубал.

— Дайте мне закончить. Еще не поздно. Возможно, стоило сразу же, еще в младенчестве посадить девочку в корониевую клетку и воспитывать там…

— Чушь и подлость! — почти вскочила Илла Аборио. — Как вам не стыдно, коллега⁈

— Отриньте ваши женские эмоции, коллега! — тряхнул заскорузлым пальцем великий вивисектор. — Это создание не такой же смертный волшебник, как мы с вами! Я… не предлагаю выжечь ей чакры или еще что-нибудь такое же отвратительное. Нет. Я не живодер. Но давайте хотя бы ее ограничим. Пусть живет в коронии. Снимает его… под наблюдением. Старших чародеев. Мы можем проводить тесты, это очень интересно. Можно раздвинуть границы известной магии.

— Это отвратительно, — произнесла Аборио.

— А я с ним согласна, — заметила Ахута Альяделли. — Девочка до сих пор не погибла только потому, что родилась под счастливой звездой. Что могут сделать родители, пусть даже великие волшебники против ребенка, которому достаточно сказать два слова, чтобы призвать демолорда? Возможно, короний — это неприятное, но необходимое решение…

— А вы когда это предлагаете — вы думаете о том, как она после этого будет ко всем нам относиться? — воскликнула Аборио. — Вы что, хотите вырастить нового великого злодея? Заклятого врага Мистерии с напрочь сломанной психикой? Вам нужен новый неслыханный магиоз? Вторая Аристинда, а то и Антикатисто? Вы его получите.

— А если мы этого не сделаем, мы можем получить новую Лиадонни, — заметил Даректы. — Вы этого хотите?

— Ну-ну, коллега, — покачал головой Локателли. — Болезнь — это то, что может случиться с любым. От этого не застрахован никто из нас. Вероника Дегатти очень талантлива, но уж не талантливей меня… да и любого из здесь присутствующих.

— Любому из здесь присутствующих несколько больше шести лет, — холодно произнес Даректы.

— Сейчас Вероника растет в любящей семье, — мягко произнес Локателли. — Она получает лучшее воспитание, какое только может маленькая волшебница. А очень скоро она перейдет под попечение Клеверного Ансамбля, и за ней будем присматривать все мы. Ее отец — ректор, на параллельном потоке учится ее сестра… кстати, мэтр Гробаш хорошо за ней приглядывает?

— Он ее муштрует, — ответил Дуззбаум.

— Это хорошо.

— Астрид Дегатти тоже талантливая девочка, — добавил ректор Ингредиора. — С норовом… но не с таким, какого можно было ожидать от высшего демона. Признаться, я волновался, когда она поступила ко мне в институт, но она доставляет гораздо меньше неприятностей, чем я боялся.

— Но все-таки доставляет? — въедливо уточнила Кайкелона.

— Как и добрая половина студентов, мэтресс. Они юны, они собрались со всех концов планеты, и они учатся волшебству. А на Риксаг попадают обычно… как раз норовистые. И по юной Астрид видно, что, вот, как заметил мэтр Локателли, она росла в любящей семье…

— Любящей семье, — поморщился Вайкунтби. — Ее мать — демон!

— Мы знаем, мы слышали… многие с ней даже общались, — напомнил Ганцара. — Приятная женщина. Честно, от демона там одно название. Могу понять, почему Дегатти в лепешку расшибся, чтобы вытащить ее из Паргорона. Никакой проблемы не вижу.

— Ну не знаю, не знаю… — пробормотала Ахута Альяделли. — Я видела рисунок их дочери… в семье явно не все благополучно. Отец нарисован с рогами, рядом с матерью какой-то мужчина ее породы, не принадлежащий при этом к семье… что это может значить?

— Все, что угодно, — пожала плечами Кайкелона Чу. — Брата, друга семьи. Вряд ли пятилетний ребенок понимает неприличный подтекст «рогатости»… тем более, в Мистерии эта метафора не в ходу. А как специалист скажу, что мэтресс Дегатти — на редкость, просто даже удивительно благовоспитанный демон. За всю свою жизнь я только раз встречала демона более добродушного… давно, очень.

На ее лицо набежала тень, а другие волшебники закивали, забормотали. Многие тут были знакомы с Лахджой Дегатти, многие гостили в фамильной усадьбе этой эксцентричной семейки, многие были на той свадьбе, когда в Радужную бухту явился Темный Балаганщик, и никто не собирался теперь вдруг вскакивать и вопить: раскройте глаза, среди нас демон, мы пригрели на груди демона!

— И все-таки считаю своим долгом напомнить, что она дочь Мазекресс, — негромко произнес Драмм. — Дочь Матери Демонов.

— Названая, — напомнила Кайкелона. — Она урожденная смертная.

— В каком-то смысле это еще хуже. Демоны, получившиеся из смертных — обычно самые злобные и страшные.

— Поверь, в данном случае мы имеем дело с исключением, — хмыкнул Ганцара.

— На удивление, — согласился Даректы.

— Да уж, с этой Вероникой… исключение на исключении, — проворчал Магуур.

— Все такие исключительные… — разомкнул губы Гаргантик Танагель.

— Мэтры, коллеги! — всплеснул руками Локателли. — О чем мы говорим⁈ Мы же сами тут все исключительные! Мы величайшие волшебники Парифата! Особенно я… и это теперь официально, так сама магия решила. Нам ли упрекать в этом кого-то другого? Ну что вас, маленькая девочка напугала⁈ Ай-яй-яй. Стыдитесь, коллеги, стыдитесь.

— Девочка… эта девочка демолордов призывает, — буркнул Харабба.

— Боги, почему демолордов?.. — потерла лоб Альяделли. — Почему все время что-то гадкое? Почему не просто каких-нибудь духов, идимов, а то и небожителей… почему она ни разу не призывала небожителей?

— Ни разу?.. — нахмурился Драмм.

— Нет, может, и было, конечно… мы же не держим ее под круглосуточным колпаком… — пожал плечами Ганцара.

— Кстати, а почему? — задумался Дуззбаум.

— Ц-ц-ц, — цокнул языком Локателли. — Коллеги, вас же всех мы не держим под круглосуточным колпаком? Большинство из вас не менее могущественны.

— Она — маленький ребенок, который не до конца осознает, что делает, — заметил Дуззбаум. — Это совсем другое.

— Ой, да многие из вас, здесь сидящих, давно уже в глубоком маразме! Вы тоже не осознаете до конца, что делаете!

Волшебники загомонили, запротестовали, принялись выяснять, кто тут уже в маразме, а кто все еще сохранил трезвость рассудка. Вспоминали старые дрязги, пыльные споры и ссоры. Старик Альянетти гневно тряс пальцем, вопя, что мэтр Дуззбаум, он-то помнит, он-то хорошо помнит, во время Сорокалетней Войны Магов был одним из самых опасных террористов и разворотил одну из башен Мистегральда, а теперь фу-ты ну-ты — ректор! Еще и что-то предъявляет другим!

— Колдующий ребенок — это отвратительно! — выкрикнул Шат.

— Потому что ты завидуешь, упырь⁈ — ответил Альянетти. — Я вас всех насквозь вижу, вы просто завидуете молодому таланту и мечтаете его погубить! Я не позволю! Она Дегатти, она из старой фамилии, в ней течет кровь волшебников!

— Ну да, мы же все тут такие злодеи, только и мечтаем!.. но я-то помню, как вы, мэтр Альянетти!..

— Интриги Пеканиума!..

— Да-да, было-было!..

— Что было-то, что было⁈ Всякий маг должен быть достоин своих предков!

— Но это не значит, что надо было…

— Что, что надо было⁈ Скажите мне это в лицо, коллега!

— Да вы же едва Карцерики в тот раз избежали!..

— Коллега, со всем уважением вынужден сообщить, что вы старый кир!..

— Кхм-кхм, — вскинул руку Локателли. — Коллеги, простите, что мешаю вам предаваться теплым воспоминаниям, но не вернуться ли нам в русло дискуссии, ради которой мы собрались?

— Да, спасибо, мэтр Локателли, — кивнула Кайкелона. — Коллеги, в день Бумажного Вепря Вероника Дегатти вместе с остальными первокурсниками принесет клятву верности Мистерии. И будет жить в Клеверном Ансамбле вместе с нами. Мы собираемся что-нибудь предпринять по этому поводу?

— Да, мэтресс Чу, каким будет подарок Провокатониса в следующем учебном году? — оживленно спросил председатель. — Вы уже придумали? Я вот что-то ничего не могу на этот раз придумать, а осень не за горами. Может, вместе что-нибудь сообразим?

— Охранные амулеты будут в самый раз, — проворчал Харабба. — Слушайте, когда я поступал в КА, меня заставили носить особые очки. Вот эти самые храковы очки! Почему⁈ Потому что мою мать прокляли, когда она меня носила, и я родился с дурным глазом. Гномам и другим индивидам было не по себе, если я слишком пристально на них смотрел! Всего лишь не по себе! А теперь представьте, что вот эта девочка, шестилетний ребенок, призовет кого-то вроде Смрадного Господина… посреди занятия! Или хуже — ночью в общежитии! Вы представляете, что будет⁈ Вы хотите ради судьбы одного ребенка поставить на кон жизни тысяч… десятков тысяч детей⁈ Извините меня!..