Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 138)

— Так, пойдет, — пожал плечами мальчик. — Вот, работаю тут. С демолордами общаюсь. С гостями иномирными. Ну так, рутина.

— Ну и у меня рутина, — кивнула Астрид. — Так, путем все. Лучшая на физмагии, между прочим. А ты ж пиццу разносил.

— На повышение пошел, — выпятил губу Цвейтезахен. — Что мне, до Школы Молодых пиццу всякой шушере таскать?

Астрид не нашлась, что ответить. Это что, в ее огород камень?

— То есть!.. ты не шушера!.. ты!.. нормальная девчонка!.. то есть не страшная!.. извини, меня к тому столику зовут!

И Цвейтезахен умчался к столику, с которого его точно никто не звал.

— Впервые вижу у тебя официанта, — произнес Майно, опрокидывая еще порцию «Алого рассвета». — С каких это пор?

— Как-то само вышло, — ответил Янгфанхофен. — Давно их не заводил… Что не заглядываешь, Майно?

— Да все как-то… — подпер кулаком щеку волшебник. — Работа затянула, быт… семейная жизнь…

— Понятно, дело молодое.

— Говоришь, как старпер, — хмыкнул Гаштардарон, тоже сидящий у стойки.

— Не старпер, а опытный джентльмен, — поправила его Дибальда, аккуратно съев коктейльную вишню. — А ты и есть тот чародей, что увел у Балаганщика любимую жену? Пикантная история, мне понравилось.

Майно неопределенно пожал плечами. Сейчас он словно вернулся на десять лет в прошлое, в проведенные за этой стойкой дни, когда рядом то и дело присаживался какой-нибудь демолорд. Дибальда, Большая Красавица, ему тогда не встретилась, но теперь он увидел ее во всем, так сказать, великолепии.

Как же много бывает на свете… красоты…

Нет, она и в самом деле отличалась приятной внешностью. Длинные волнистые волосы, правильные черты лица, большие глаза, точеный носик, полные губы, изящной формы подбородок… и второй подбородок… да и третий неплох, чего уж там.

А еще ниже волшебник старался не смотреть. Нет, он, разумеется, бросил мимолетный, но мгновенно все запечатлевший взгляд, однако тут же решил, что это не его весовая категория. Даже если бы он не был женат.

— А что, Янгфанхофен, нет ли у тебя свеженьких баек? — спросила Дибальда, наклонившись вперед.

— Сегодня не та атмосфера, слишком шумно, — улыбнулся гохеррим. — Заглядывай завтра.

— Ох… завтра я занята. Но ладно, как-нибудь на днях.

Тем временем Вероника отделилась от остальных детей. Она нашла стеллаж с книжками и принялась жадно в них копаться. Здесь, в другом мире, она могла читать на паргоронском и не собиралась упускать такую возможность.

Но она понимала, что пробудут они тут недолго, так что она успеет прочесть не более одной книги. Значит, надо выбрать самую лучшую. Но это очень сложно, выбрать одну самую лучшую книгу из нескольких десятков, названия которых тебе ничего не говорят. Вероника на секунду даже впала в отчаяние, переводя взгляд с корешка на корешок и понимая, что теряет бесценное время.

Мама хотела, чтобы Вероника пообщалась тут с другими детьми, а не уткнулась опять в книжку. Чтобы повеселилась, потанцевала или поиграла. Но это… Веронику не покидало ощущение, что все это какая-то опасная зона. Область хаоса, где совершенно непонятно, как себя вести и чего ждать.

А книги — это понятно и знакомо. Они не обманут и не сделают ничего неожиданного. Хотя там бывают неожиданные повороты сюжета, но это Вероника еще как-то может перетерпеть, просто немного побегав по комнате от наплыва чувств.

И надо выбрать ту, которая станет для нее спутником в этот вечер.

— Возьми эту, — раздался усталый голос.

Совсем молодой дядя со светлыми волосами достал и протянул Веронике украшенный цветочным узором томик под названием «Волшебные миры», за авторством мэтра Квалдатригона.

— Точно? — усомнилась Вероника.

— Корчмарь выставил для своих гостей лучшие образцы мультивселенской литературы, — пояснил дядя. — Но подходящее для детей только на нижней полке. И лучшая из книг, подходящих для твоего возраста — «Волшебные миры».

— Спасибо, — поблагодарила Вероника. — А ты ее читал?

— Я все тут читал, — с какой-то тоской ответил дядя. — Я читал вообще все, наверное.

— Не может такого быть, — усомнилась Вероника.

— Нет, не все, конечно, — согласился дядя. — Новые книги выходят каждую секунду. Но после того, как ты накопишь определенный багаж прочтенного, все становится таким вторичным и предсказуемым… пустым. Что-то новое найти чрезвычайно сложно. К тому же у тебя все сильнее повышаются требования, и отыскать крупицу золота в груде сора становится почти невозможным.

— Напиши тогда что-нибудь сам, — предложила Вероника.

— Я написал больше тысячи книг. Это тоже надоело. Мне больше нечего сказать миру.

— Может, ты просто устал? Я бы устала писать тысячу книг. Я вообще не знаю, о чем писать в целой тысяче книг. Ты там, наверное, одно и то же повторял, вот тебе и скучно.

— Какое мудрое дитя, — самую чуточку изогнул уголок рта дядя. — Не торопись взрослеть.

— Ты тоже. А как тебя зовут?

— Люди называют меня Великим Шутником.

— Правда? — обрадовалась Вероника. — Пошути что-нибудь.

— Это не повеселит меня.

— А ты тут при чем? — не поняла Вероника. — Шутки шутят, чтобы другие смеялись.

И Вероника посмотрела на него, как на дурака. Вот вроде взрослый дядька, шляпу носит, перчатки белые, туфли лакированные, а простых вещей не понимает.

— Ну хорошо, — вдруг улыбнулся дядя. — Бежал как-то по лесу айчап…

Тем временем Лахджа с маленькой Лурией неожиданно стала жертвой набега фархерримов. Лахджа спокойно болтала с Сидзукой, вспоминала прежние времена, когда вокруг выросли четыре крылатые фигуры.

— Не такая уж и Отшельница, как я погляжу, — произнес фархеррим с медной кожей.

— Но и не Изувер, — поддакнула беловолосая Ао. — Привет, Лахджа. Как там поживает… тот прохиндей?

— Очень раскаивается, — заверила Лахджа. — Но нашел в себе силы идти дальше.

— А это, значит, одна из твоих полудемонят, — протянула ладонь фархерримка Наставница. — Какая прелестная малышка.

— Пьелестная и тюдесная, — широко улыбнулась Лурия. — Кяк сьветок.

Фархерримки и Сидзука умиленно застонали. Лурия не была демоном, как Астрид, и у нее не было штуки Вероники, зато она росла такой обаятельной, что при виде нее таяли даже самые черствые сердца.

— Безумно красивый ребенок, — согласился Дзимвел. — Как жаль, что она не одна из нас.

Он это сказал с таким упреком, что Лахдже на секунду стало стыдно, словно она и вправду в чем-то виновата. Часть ее все еще упрямо твердила, что она греховодница, она рожает от каких-то нечистых созданий, гхьетшедариев и смертных людишек.

Ксенофилия и скотоложество — вот что это такое.

Но Лахджа тряхнула головой и отбросила эти мысли. Они не ее. Это заложенные Мазекресс установки, они никуда не денутся, но их можно игнорировать, если понимать, что это искусственная программа.

Другим фархерримам труднее… ну как труднее? Они это воспринимают как должное и не видят проблемы. Они-то росли среди сородичей, для них это естественно. Но Лахджа почти сразу после рождения рассталась с братьями и сестрами, а потом многие годы в глаза их не видела, так что ее зов крови куда слабее.

— Итак, один хальт и двое… как ты назвала этих существ? — посмотрел на Лурию Дзимвел.

— Дочерьми, — сухо ответила Лахджа. — Названия я раздаю только гомункулам. Как там, кстати, Хисаданних?

— Она стала крупной, — ответила Наставница. — Очень толковое существо. Успешно стережет границы и поедает незваных гостей. Спасибо за подарок.

— Хорошо, что она… прижилась.

Лахджа пригласила фархерримов за стол. Они еще немного пообщались о всяких мелочах, причем чувствовалось, буквально висело в воздухе, что ее сородичам очень интересна Вероника. Они, разумеется, тоже прослышали о феноменальных способностях средней дочери Лахджи, и это, кажется, посбивало с них спесь. Они пристально разглядывали Лурию, пытаясь понять, насколько такое нормально для полуфархеррима-получеловека.

— Она тоже, конечно, будет незаурядной волшебницей, — пообещала Лахджа, играя с дочерью в «кражу носика». — Но такое, как у Вероники… это бывает один раз на триллион. Да, моя хорошая?.. а где твой носик?.. будешь самой красивой волшебницей?.. будешь!.. вот твой носик!.. у меня, у меня!..

— Несмотря на то, что наше общение началось не так гладко, знай, что ты всегда можешь прийти к нам, — произнес Дзимвел, с щемящей жалостью глядя на Лахджу. — Мы можем быть твоей семьей. Никаких условий, никаких требований. Просто если что-то вдруг не заладится… мы тебя примем.

— И твоих детей тоже, — добавила Наставница.

— Спасибо, — кивнула Лахджа.

— У нас все будет хорошо, — подошел и Майно. — Любимая, давай поищем детей, Янгфанхофен торт выносит.