Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 3 (страница 114)
Кайкелона Чу расхохоталась.
Тем временем Майно Дегатти сидел мрачнее тучи. Он забыл наказать дочери, чтобы не вздумала призывать демолордов. Презентация пошла совсем не по плану, и исход все еще под большим вопросом.
— Я впечатлен, Дегатти, — тем временем подошел к нему Альянетти. — Твой отец гордился бы тобой, увидев такое чудо.
— Его дух с нами, — ответил Майно с бесстрастным лицом.
— Тогда вдвойне рад. Что же ты мне не рассказывал? Я при случае загляну, повидаюсь с Гуримом. Он был достойнейшим человеком и волшебником. Он ходил ко мне на факультативы, ты знал? Да ты не переживай, Дегатти, покудахчут и примут твою дочь — не упустят они такого шанса. Они ж сами себе не враги.
Тем временем другие члены ученого совета все сильнее себя взвинчивали. В одном месте дело почти вплотную подошло к драке, а рука одного ректора оказалась в опасной близости от бороды другого.
— Выжигание чакр — это хуже смерти! — орал кто-то. — Она же еще ребенок!
— А вы что, хотите, чтобы она нам Пятое Вторжение устроила⁈
— Да вы же сами разрешили ей призвать кого угодно!
— Я никак не предполагал, что мои слова будут истолкованы как «призови демолорда»!
— Просто никто не верил, что получится!.. такое!..
— Вот вы и пострадали за свое маловерие! Поверили бы на слово — и ничего бы не было!
— Здесь и сейчас бы ничего не было! Сколько времени пройдет, прежде чем она призовет демолорда где-нибудь посреди людной улицы⁈ Или… или в общежитии КА! Нет, я ненавижу антимагов, но иногда!.. иногда!..
— Ахинея! Если мы начнем отправлять особо талантливых детей к антимагам или заковывать в короний, нам никто больше своих отпрысков не доверит! Представляете, что станет с нашей репутацией⁈
— Это не просто особо талантливый ребенок!
— Я тоже против, это негуманно! Никто из присутствующих не имеет права принимать подобные решения!
— Да ладно, может, она еще экзамены не сдаст!
— Да будет тишина! — наконец прорезался голос председателя ученого совета. — Довольно прений, коллеги! Объявляю голосование по вопросу Вероники Дегатти! Кто против того, чтобы ей было дозволено уже в шесть лет сдавать вступительные экзамены?
Стали подниматься руки. Одна, две… много. Вероника в отчаянии смотрела на двух президентов и целых… о боги и все святые… целых пятнадцать ректоров, которые проголосовали против.
— Кто за?.. — спросил дедушка Локателли.
Снова руки. Больше… чуть-чуть больше. Пятнадцать ректоров и четыре президента.
— Итого девятнадцать голосов против и двадцать три за, — подсчитал Локателли. — А ваш голос, мэтр Дегатти, не учитывается. Вы — лицо заинтересованное.
— Да побоку, — с облегчением произнес папа. — Двадцать четыре или двадцать три — неважно, главное, что большинство.
Лахджа пристально разглядывала членов ученого совета. Она постаралась запомнить всех, кто голосовал против, и особенно — тех, кто предлагал заковать ее дочь в короний или вообще передать антимагам.
Нет, все-таки было верным решением не спешить с представлением Вероники ученому совету. Если бы они увидели, что то же самое она творит в четыре года, а тем более в три, когда еще ничего толком не понимает… как бы они проголосовали в этом случае? Что бы они решили?
Но теперь, конечно, все будет хорошо.
До конца заседания Лахджа оставаться не собиралась. Она горячо поблагодарила всех присутствующих, взяла в охапку Лурию, стиснула покрепче руку Вероники, еще раз извинилась за беспокойство и откланялась. У демоницы с плеч упала гора, и она собиралась как следует это отпраздновать.
— Майно, ты с нами? — позвала она.
— Я теперь член ученого совета, любимая, — саркастично произнес муж. — Мне досиживать заседание.
— А, ну не повезло тебе… пока!
И она ускользнула с дочерями и Тифоном, который подло предал своего волшебника. С Майно остались только Матти и Снежок — первый собирался фиксировать каждое слово, а второй даже на гору тунца не променял бы такую почетную должность.
— Тля, теперь ведь работать больше придется… — пробормотал себе под нос Майно.
Об этом он как-то не подумал.
Глава 30
Из уборной доносились рыдания вперемешку со звуками рвоты. Свизанну снова тошнило. Опять. Каждый раз после урока маносборчества она стрелой улетает за эту дверь, и ее битый час полощет с обоих концов. Когда маносборчество вторым уроком, она остается без обеда, а когда первым — опаздывает на второй.
— Да харэ сопли гонять! — прикрикнула Астрид, сидящая у двери. — Лучше б ману так гоняла!
Рыдания усилились. А потом Свизанну опять опростало.
— Да не переживай ты так, ты ж просто смертная, это нормально! — продолжала Астрид. — Вот у нас с Витарией таких проблем нет! А у тебя есть! И у других смертных… ну ладно, настолько плохо только у тебя.
— Ты отвратительно утешаешь, — произнесла Витария, стараясь не вслушиваться в мерзейшие для каждого эльфа звуки. — Отойди.
— Что, хочешь сама попробовать? — недоверчиво прищурилась Астрид.
— Нет, просто отойди. Оставь ее в покое. В таких случаях надо просто дать побольше пространства и делать вид, что ничего не происходит. Это лучшее проявление сочувствия.
— …Пасиб!.. — прорыдала Свизанна. — Бхэ-э-э-э!..
Астрид покачала головой, отходя от двери. Свизанна странная. Не, с тех пор, как у них начало получаться поглощать ману, многие после маносборчества ходят дурные или вареные, но уж настолько плохо никто не реагирует. А еще коренная мистерийка.
Но они с Витарией не бросили эту малахольную. Астрид шумно хлебала из питьевого фонтанчика, потом рассказывала всякие байки из своей бурной молодости, потом снова хлебала из фонтанчика, и так пока Свизанна наконец не покинула место, которое Витария никогда не упоминала в разговоре, а внутрь проскальзывала незримой тенью, всегда сначала убедившись, что никто не видит.
— Ничо, ща мы тя на воздух вытащим, подышишь, оклемаешься, — приговаривала Астрид, ведя бледную Свизанну к выходу.
Снаружи было прохладно. Луна Скарабея — пожалуй, самая холодная в году. Снег как зарядил с самого утра, так и валит до сих пор. Все шесть университетов украсились белыми шапками, а библиотечная башня в центре площади казалась гигантской сосулькой.
— Фи, ну и погода, — поежилась Витария, кутаясь в зачарованное манто. — Куда смотрят погодные маги?
— А что с ней не так? — не поняла Астрид.
— Гололед, снега много. Я мерзну.
— Ну не знаю, все как в глазури, мне норм-а-а-а!..
Под снегом не было видно льда. Нога Астрид поехала, и она впервые в жизни села на полный шпагат.
— Ты… ты как, нормально? — испуганно спросила Свизанна.
— Хорошо, что у меня есть крылья, — философски произнесла Астрид, не пытаясь встать. — Возможно, теперь мои ноги навсегда такие.
— Ты что, не чувствуешь ног⁈
— О-о-о, я их чувствую. Пожалуй, лучше б не чувствовала. Помогите мне.
Свизанна и Витария помогли ей подняться. Свизанна предложила вернуться в общагу, в гостиную, к теплому камину и настольным играм, но Астрид напомнила, что скоро ужин, а они еще не нагуляли аппетит.
И вообще, погодка-то — благодать! Такие чудесные зимы бывают только в Валестре, потому что волшебники Метеорики особенно пристально следят, чтобы над столицей холода было ровно в меру, чтобы подмораживало только по ночам, чтобы не было ветра, а снежок сыпал так красиво и аккуратно, словно сама Гласитарида летит сейчас над Мистерией в санях и играет на своей волшебной флейте, которая не издает ни звука, но вокруг расцветают ледяные цветы.
Так что настроение у Астрид было лучше некуда, она насвистывала песенку, игнорируя боль в ногах, которая все равно уже почти прошла… зато теперь она сможет садиться на шпагат!
Наверное.
— Выслушай, демоница, а то ведь правда, что ты знакома с тем юным княжичем, Друлионом Мантредиарсом? — вдруг спросила Витария.
— Чо?.. кем?.. а!.. нет, — опешила Астрид. — То есть да. Ну да, знакома. И ты знакома. Вы уже полгода в одной группе учитесь. Витария, чо с тобой? У тебя с памятью совсем беда, сделай с этим что-нибудь.
Эльфийка закатила глаза. Она медленно, почти по слогам произнесла:
— Я имею в виду, что ты была знакома с ним и до того, как он поступил в Клеверный Ансамбль и судьба свела нас всех в одном общежитии.
— Ну да, мы дружим, а чо?