Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 78)

— Если подумать… — неуверенно произнес он. — Я слышал только о девочках.

До этого Лахджа еще допускала, что родила двух девочек по чистой случайности. В общем-то, ничего странного в этом и нет, две — это не десять. Но теперь…

Все-таки козни Мазекресс? Лахджа сможет родить сына только от другого фархеррима?

— Но я бы не стал сходиться с гхьетшедарием, — добавил Ахвеном. — Нелепые твари. Старшие учат нас, что надо отдавать предпочтение своим. Я думаю, это правильно. Фархерримские женщины самые прекрасные.

Дегатти не понравилось, как он это сказал, и как при этом смотрел на его жену. Конечно, это молокосос, четырнадцатилетний подросток, но все равно — нечего засматриваться.

— Что у вас делают, когда дети начинают… проявлять интерес к охоте? — спросила Лахджа. — Что сделали с тобой, как это было? Сколько тебе было лет?

— Двенадцать, — неохотно признался Ахвеном. — Я… это было незадолго до… нашей встречи. Меня стали брать с собой на охоту. А потом… а потом я один пошел… зря. Да уж.

— Как так получилось, что ты вообще попал в силки к волшебникам?

— Да… это не имеет отношения к вопросу. Я… можно я не буду рассказывать?

— Ладно, не рассказывай.

— Нет, я могу рассказать! Но за желание! У тебя есть еще одно, прекрасная госпожа!

— Нет, я не стану его так тратить.

— Да, я бы тоже не стал. Лучше прибереги его. Его можно потратить на что-то более интересное… через пару лет. Если хочешь.

— Твои услуги больше не нужны, — холодно сказал Майно. — Пошел вон.

— Нет, подожди, — прервала его Лахджа. — Мы пока еще ничего полезного не узнали. Раз уж мы потратили на эту консультацию треть его долга, пусть она будет хотя бы полезной. Ахвеном, сосредоточься.

Майно вспомнил, что за этого демоненка были плачены двести орбов, и мысленно заломил руки. Каждая его услуга обходится в почти семьдесят орбов, и оно явно того не стоит.

Сеанс у Тауване обойдется всего в пятерку.

— Не знаю… как насчет… я бы мог водить вашу дочь к нам? — предложил Ахвеном. — Взрослые лучше ей объяснят. Я тоже почти взрослый, но…

— У тебя это было совсем недавно, так что…

— Я не девчонка. У меня это было иначе.

— Ахвеном, не вешай мне лапшу, — начала злиться Лахджа. — Это же не половая зрелость. Тут не должно быть разницы.

— Ну не знаю… — замямлил Ахвеном. — Наверное, не должно…

— Но ты же общаешься с девчонками?

— Ну с определенного момента нет… их держат отдельно…

— Что?..

— Ну… понимаете, до определенного возраста мы как бы одинаковые и нас всех держат в яслях… под крылом Наставницы…

Лахджа мрачно кивнула. Она помнила эти ясли. И Астрид тоже, скорее всего.

— А потом, когда мы созреваем, но еще не имеем супругов, нас разделяют. Мальчиков учит Ревнитель, а девочек Игуменья. Мы живем раздельно, пока не… не знаю. Из второго поколения никто еще не дорос до того, чтобы жить самостоятельно.

Лахджа прикинула по времени. Ну да, фархерримы как вид существуют всего пятнадцать лет с небольшим. Ахвеном должен быть из самых ранних, буквально первая партия.

— Но мальчикам можно ходить на охоту и еще куда захочется, даже в одиночку, а вот девочкам уже не очень, — объяснил Ахвеном. — Ревнитель говорит, что если кто-то из нас подохнет, то это потеря, но не беда, потому что каждый самец может оплодотворить хоть сотню самок, и они родят сто детенышей. А вот самка даже от ста самцов родит только одного детеныша, так что если она умрет, то это трагедия. Поэтому женщин надо оберегать, почитать и просто приносить им все, что они захотят.

— Не пойму, это матриархат или шовинизм… — пробормотала Лахджа. — Но подожди, разве взрослые женщины не ходят у вас куда хотят?

— Да-а-а… ходили… но после Кошленнахтума, когда погибли моя мать и еще несколько… теперь только апостолы.

— Твою маму убил Кошленнахтум? — посмотрела на Ахвенома с сочувствием Лахджа. — Меня он тоже пытался…

— Да?.. ублюдок!.. мы в урочище его ненавидим! Мы убьем его рано или поздно!..

— Если пойдете корчевать этот древний пень, позовите и меня, — попросила Лахджа. — Да, Майно?.. мы же не пропустим такое?..

Муж мрачно на нее посмотрел, но возражать не стал. Ему это не нравилось, но он прекрасно понимал чувства жены и не собирался ей препятствовать. Тем более, что это вряд ли случится в обозримом будущем…

— Это прекрасная новость, госпожа! — обрадовался Ахвеном. — Я обязательно передам апостолам, что в случае чего Отшельница их поддержит!

— Изувер, — поправила Лахджа. — Так я себя чувствую. Я живу в большой семье, у меня полно соседей и регулярно ходят гости. Какая же я Отшельница?

— Но здесь нет своих, — понизил голос Ахвеном, с опаской глядя на волшебника. — Это печально. Фархеррим не должен жить отдельно от своих. Тем более такая великолепная женщина.

— Я гляжу, ваш Ревнитель там неплохо мозги промывает, — кивнула Лахджа. — А чем занимаются остальные апостолы?

— Пресвитер руководит… — задумался Ахвеном. — Наставница нянчит малышню, Ревнитель и Игуменья учат тех, что постарше. Мастер и Алхимик делают всякое нужное по хозяйству. Мученица лечит, если с кем чего. Пастырь следит за скотиной. Ассасин шныряет везде. Чародейка помогает тут и там. Сомнамбула нас оберегает. Анахорет… вот про него даже не знаю, он, по-моему, вообще ничего не делает.

— Любопытная информация, — сказала Лахджа, делая пометки в Ментальном Блокноте. — У вас там, я гляжу, прямо община дружных амишей. Но вернемся к… о чем мы вообще?.. Так, мне нужно что-нибудь знать о демоническом созревании дочери? Есть какие-нибудь неожиданности, подводные камни?.. Что-нибудь неочевидное. Она не начнет превращаться, как гхьетшедарии? У нее не будет неконтролируемых желаний?

— Я не знаю! — развел руками Ахвеном. — У меня ничего такого не было, у других тоже, но хальты — другие! Они почти фархерримы, но отличия есть! У них анклавы, они… и, видимо, они быстрее созревают. Это то, что они украли у гхьетшедариев для всех нас! Жаль, у смертных нечего красть…

— О-о-о, ты даже не представляешь! — аж рассмеялся Майно.

Лахджа тоже вспомнила все эти штуки Вероники, улыбнулась… и тут же изменилась в лице, представив, что и второй ее ребенок от смертного окажется таким же! Это… если… это что-то кошмарное может начаться, если все полудемоны-фархерримы будут проявлять подобные силы!

Причем она даже не представляла, как отреагирует Паргорон, если это окажется не единичным феноменом Вероники, а видовой способностью. Они могут как массово отправить фархерримок залетать от людишек, так и выслать легионы на глобальную зачистку.

И ведь Фурундарок теперь знает… и Совнар знает… когда она родит второго, наверняка опять будет куча кошмарных волхвов у колыбельки…

Или нет. Совнар и Фурундарок — не из болтливых. Они оба вполне себе на уме и умеют придерживать ценную информацию до нужного момента. Вполне возможно, пока что только они двое в Паргороне и знают.

— Еще хоть что-нибудь, — попросила Лахджа. — Как и чему вас учит этот Ревнитель и… Игуменья?.. как их настоящие имена?

— Агип и Кассакиджа, — охотно ответил Ахвеном.

…Тем временем на ступеньках тихо-тихо лежали Астрид и Вероника. Замерев, почти не дыша, они подслушивали, о чем там мама и папа болтают с гостем из Паргорона. Астрид было особенно интересно, потому что речь вообще-то шла о ней.

— Слышишь?.. — почти не разжимая губ, спросила Астрид. — Хальты особенные! Мы лучше фархерримов! Мазекресс сказала, что это нормально, что мы есть! Мы часть Народа!

— А я? — с надеждой спросила Вероника.

— И ты, наверное, — снисходительно сказала Астрид. — Ты же типа все призываешь и все такое. Но анклава у тебя нет, вот так. И ты даже не похожа на демона.

— А на кого?

— На человека. Хотя… многие демоны тоже похожи на человека. Гхьетшедарии, ларитры… может, ты ларитра?

— Нинаю…

— Нет, ты не ларитра, — со знанием дела сказала Астрид. — И не гохеррим. И уж конечно не фархеррим. Куда тебе?

Вероника загрустила, и на пол капнула слезинка. Астрид торопливо вытерла сестре лицо, а то она сейчас захнычет, и родители услышат.

Они тем временем уже прощались с этим противным Ахвеномом, который так задается, хотя по сути полный чечпок, его колдуны в банку посадили, как сардину. Так его и надо звать — Сардина.

Перкеле, он же сейчас уйдет и так и не узнает, что он Сардина! Шутка пропадет! Прозвище пропадет!

— Стой! — вскочила Астрид, даже слегка взлетая над ступеньками. — Не уходи!

— Астрид! — всполошилась мама. — Ты что, подслушивала?!

На самом деле она знала. Ее дети не настолько хороши в ниндзюцу, как им кажется. Они периодически забывают, у кого тут демонический слух.

Честно говоря, прямо сейчас их и Майно слышал с его человеческим ушами. Они там скреблись, перешептывались, Астрид чуть не довела до слез сестру, и та подавляла хныканье, но очень громко…