Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 39)
— А, сто шестьдесят семь… — втянула еще эликсира Сидзука.
Она теперь старалась выпивать по бокалу каждый день. Или просто глотала пилюлю жизни. Вопреки ее страхам, после расставания с Хальтрекароком она не превратилась мгновенно в сорокалетнюю, но биологические часики явно снова затикали. К счастью, у Вератора и пожар к деньгам, а среди его друзей есть отличные алхимики, так что изменилось для Сидзуки не так уж много.
— Так… а следующую вторую степень когда будут вручать? — осведомилась Лахджа.
— Через год, — рассеянно ответил Майно, делая ход маной Земли.
Лахджа поджала губы. Рановато. Монографию ее супруг еще не закончил, деканом так и не стал… наверняка найдутся кандидаты получше.
Ну и ладно. Чего ей рядиться с Сидзукой? В конце концов…
— Жду не дождусь увидеть, каких успехов добьется Мамико… — протянула Сидзука. — Она у меня уже лучшая ученица в классе. Да что там в классе!.. в Валестре!.. ее уже на арифметические турниры зовут… и на конкурсы по стихосложению.
— Как здорово, — порадовалась Лахджа. — Как тебе повезло.
— Поэтому мы ненадолго, Мамико надо готовиться, — с хлюпаньем опорожнила бокал Сидзука. — Завтра фестиваль Бриара, она участвует в детском соревновании.
Мамико тем временем с визгом убегала от Копченого, которому выпало водить в огробеге. Пещеру огра устроили в бане, и там уже томились Уберта и Гуга. Копченый, которого на самом деле звали Друлион Мантредиарс, очень здорово водил, потому что бегал тут быстрее всех, кроме разве что Астрид, и даже не запыхивался.
Но совсем маленькие дети в огробеге не участвовали, в том числе и Вероника. Ей всего три годика, ее бы быстро поймали, а сама она никого бы не догнала. К тому же она считала необходимым охранять свои подарки, потому что не всем тут можно доверять.
Веронику этому тетя Сидзука научила.
Папа подарил Веронике ночник. В последнее время она почему-то стала бояться спать одна, все время звала к себе Снежка или Токсина, так что Майно Дегатти купил дочери волшебную лампу — с цветными картинками и убаюкивающей музыкой.
Мама подарила Веронике набор для бисероплетения. Тот самый, который Вератор восемь лун назад подарил Астрид. Та подарком не прониклась, забросила его в дальний ящик, и Лахджа во время очередной уборки нашла его даже не вскрытым. Решив, что нечего зря добру пропадать, она подарила его Веронике.
Веронике понравились подарки папы и мамы. Но гораздо больше ей понравился подарок тети Сидзуки — пижама-кигуруми в виде зайчика. Вероника сразу попыталась в нее влезть, немного запуталась, упала, но попытки не оставила.
Ну а потом гости разошлись, солнце закатилось, а уставшую Веронику уложили спать. Она таки сумела натянуть кигуруми и вся перемазалась солеными ореховыми палочками, которые ей подарила Астрид. На столе мурлыкал песенку ее новый ночник, а Лахджа подтыкала дочери одеяло.
— Ма-ам, а мозя мне змею и кисю? — жалобно попросила та.
Свернувшийся на столе Токсин поднял плоскую голову. Он и так большую часть времени дремал где-то неподалеку от Вероники, поскольку она в этой семье самая маленькая и беззащитная.
— Вероника, тебе нечего бояться, — погладила дочь Лахджа. — Никакая потусторонняя тварь сюда не проникнет.
Это действительно было так. После того инцидента с тенью они с Майно как следует поработали над защитным контуром. Даже нехотя обратились к склочному старикашке Инкадатти, а уж этот-то в печатях толк знает!
А на свадьбе Сидзуки Майно попросил о личном одолжении Кайкелону, и та тоже немного поколдовала. Настроила все так, чтобы демоны из «белого списка» не чувствовали даже малейшего дискомфорта, а вот незваные гости не могли пройти за изгородь.
К сожалению, это не ограждало от той нечисти, которую призвал или хотя бы разрешил войти кто-то из жильцов. Демону очень сложно запретить явиться таким образом, для них это как распахнутые ворота. Но без подначивавшей ее тени Вероника призывала только свои игрушки, так что осень и зима прошли без происшествий.
Да, летом случился визит Эммертрарока, но в случае с ним Майно с Лахджой даже не были уверены, что дело именно в Веронике. Он все-таки и сам демон, так что мог просто заблудиться в Лимбо и случайно забрести в гости к сестрам.
— Так что ничего не бойся, — сказала Лахджа. — Никто тебя не обидит.
— Кьоме свиньи с ягами, — вздохнула Вероника, натягивая поглубже капюшончик кигуруми.
— Какой еще свиньи с рогами? — насторожилась Лахджа.
— Вон той, за окном! Ма-ам, я боюсь!
— Вероника, это не свинья с рогами, — распахнула окно мама. — Это Астрид. Астрид, хватит пугать сестру!
Она перетащила через подоконник старшую дочь, накрутила ей хвост и отняла свиную голову на палке. Астрид надела на нее свой ободок с рожками и показывала в окно, прицепившись к горгулье.
— Ну ма-а-ам, ну чо-о?! — заныла Астрид, потирая хвостик.
— А ничо, — отрубила Лахджа. — Откуда у тебя свиная голова?
— Это тайна, — огрызнулась надутая дочь.
— Ты ее что… фу, воняет!.. ты ее со дна реки подняла?! Зачем ты пугаешь свою сестру?!
Астрид засопела. Ей просто было скучно. В последнее время она поняла, что демону не обязательно спать всю ночь… да и вообще спать не особо-то обязательно, так что она стала ложиться позже и исследовать темный лес. В одном из таких странствий она нашла в реке мэтресс Буженину и не придумала ей применения получше, чем научить Веронику храбрости.
А то что она какая-то трусливая? Пусть готовится к жизни в жестоком мире, населенном Астрид.
На следующий день Астрид ходила обиженная и недовольная. Ее не только наругали и напороли, но еще и лишили поездки к бабушке с дедушкой. Сразу после дня рождения Вероники на Земле Рождество, и мама собиралась взять с собой Астрид, как в прошлом году, но решила, что в этот раз поедет одна.
— Я скажу, что ты заболела, — пообещало демоническое отродье, которое Астрид когда-то называла мамой.
— Но я не заболела! — возмутилась Астрид. — Самоправство!
— В школу иди, — сказала мама. — И не зли меня. Еще раз услышу, что ты обижаешь сестру или детей в школе, накажу тебя по-гохерримски.
Астрид не знала, как наказывают по-гохерримски, но проверять не хотелось.
— Щас каникулы, — пробубнила она. — И никого я не обижаю. Даже Копченого, мы с ним друзья.
— М-да?.. А мне вчера родители Васкельда жаловались, что на него сверху ведро воды вылили. Прямо с неба.
— Это кара Космодана, — с вызовом сказала Астрид. — Он на него нассал.
— Я надеялась, что ты хотя бы скажешь, что он первый начал, — поджала губы мама.
— Что?.. а, да, он первый начал! — обрадовалась Астрид.
— Ладно. И что он сделал?
— Проект!
— Какой проект?
— Ну школьный проект! Нам всем задали перед каникулами, а я делать не стала, потому что это тупо и для малышей, а Васкельд сделал, и такой сделал, что мы все теперь плохо выглядим!
— Стой. Ты не сделала школьный проект?..
— Ну да, но это неважно, Копченый тоже не сделал! Мы все вместе решили не делать, а Васкельд сделал и нас подставил!
— Все решили не делать… — прищурилась мама. — Знаешь, я чувствую ложь. Это несложно, она довольно плохая.
— Ну Копченый-то точно не сделал, — пробормотала Астрид, отворачиваясь.
Лахджа вздохнула. Она решила по возвращении из Финляндии наведаться в школу и узнать, какие у Астрид оценки… какая вообще в Мистерии система оценок. Раньше она как-то этим не интересовалась, а зря.
Демоница присела, посмотрела дочери в глаза и ласково сказала:
— Когда я вернусь, то приду к тебе в школу и перед всеми попрошу за тебя прощения. Скажу: простите меня, что у меня такая тупая дочь. Это редко бывает, чтобы демон был настолько тупым и не был при этом храком, но вот так сложилось. И я скажу другим детям, что если ты будешь снова их задирать, то они могут мудохать тебя толпой. У меня не будет претензий. Хоть ногами.
Астрид почувствовала, как внутри нарастает комок ярости.
— Ты… ты не имеешь ПРАВА!!! — заверещала Астрид так пронзительно, что рядом лопнул бокал.
Лахджа вздрогнула, потому что это прозвучало слишком похоже на бывшего мужа, но спокойно продолжила:
— Имею. Ты моя дочь, так что я могу разрешить тебя мудохать.
До самого вечера у Астрид не было мамы. Бедная сиротинка ушла из дома далеко-далеко и долго гуляла с Копченым по Радужницам и всяким окрестностям, думая о том, как все пожалеют, когда она исчезнет. Плакать будут, тосковать, а поздно. Нету уже у вас никакой Астрид, сгинула навсегда.