Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 31)

— Те семь лет, дурень. Какие растяжки?

— Мне мама то же самое говорит, — тихо сказала Мамико. — Все время. Каждый раз, когда я прошу добавки…

— А мне мама говорит только, что если я растолстею, то летать не смогу, и она мне Левитацию подарит, — похвасталась Астрид, доедая печенье и делясь с Вероникой. — Потому что я типа стану мерзким жирным инвалидом, но она все равно будет меня любить, хотя и немножко с отвращением.

Сказав это, Астрид тупо посмотрела на печенье и тоже отодвинула его подальше.

Однако через некоторое время всем стало понятно, что одного только печенья четверым демонятам и полудемонятам недостаточно. У Вероники первой забурчало в животе, и она жалобно попросила:

— Астить, кусять. Дяй.

— М-да, пожалуй, я бы тоже съел еще что-нибудь, — признал и маленький гхьетшедарий, сползая со стула и суя нос в холодильный сундук. — Что у вас есть?

Астрид не понравилось такое самоуправство. Он не дядя Фурундарок, чтобы так хозяйничать. Но съесть что-нибудь нормальное захотелось и ей, а енот работает где-то вне дома, и маму сейчас тоже лучше не дергать, а папа умеет готовить только виски с яйцом… да, точно, яишенка!

Астрид уже чувствовала себя достаточно взрослым опытным демоном для таких вещей. Она уже знала принципы и один раз приготовила почти нормальную яичницу с совсем немного излишним количеством соли и под совсем незначительным присмотром и едва заметной помощью мамы. Стоит повторить и закрепить успех.

— Внимайте! — провозгласила она, запрыгивая на кухонный остров, а с него на разделочный стол и доставая сковородку. — Сегодня Астрид Восхитительная научит вас готовить изумительное блюдо — яичницу из яиц диких птиц!

Мамико и Вероника в восторге зааплодировали. Какая преданная аудитория! Астрид польщенно раскланялась, хотя радость и омрачила кислая мина на роже Эммертрарока. Он явно в ней сомневается!.. ничего, она ему сейчас покажет!

Бекон! Астрид швырнула на раскаленную сковороду сразу несколько полосок! Она обожала яичницу с беконом, и все в доме ее обожали! Это национальный мистерийский завтрак, все волшебники едят яичницу с беконом и облизываются, так что она достаточно хороша и для невоспитанного гхитшедури!

Ой, как же он заскворчал! Кухня сразу наполнилась ароматом! Ничто в целом мире не умеет так скворчать и пахнуть, как хороший свиной бекон! Уже чувствуя, как текут слюнки, Астрид принялась разбивать яйца диких птиц… ну как диких?.. некоторые дерзкие куры и особенно петух Роланд периодически пытались вступать с Астрид в бой, так что они достаточно дикие, думается.

Первое яйцо разбилось идеально. Кругленький желточек посреди озерца белка. С гордостью поглядывая на сестер и брата, Астрид разбила второе… ну тоже почти идеально. Желток совсем немного растекся, ничего страшного. Третье… а-а-а, что за кирня?!

Из третьего яйца вместо желтка вывалился красный цыплячий зародыш. И был он такой гадкий, что даже демонята и полудемонята завопили от ужаса.

— А-а-а!.. — громче всех орала Астрид, пытаясь убрать его со сковороды. — Фу-у-у!.. а-а-а!.. фу-у-у!.. м-м-м!..

— Фу, Астрид, — поморщился папа, как раз в этот момент вошедший на кухню.

— Фто?.. — не поняла Астрид, с аппетитом жуя.

— Вкусно пахнет, — похвалил папа, сдержав тошноту. — Посолить не забыла?

— Ща!.. ща!..

— Не пересоли. Когда закончишь, выйди на террасу, мы тебя ругать будем… так, а ты чего без штанов? Ты Пордалли или Рокуалли?

Папа не трудился запоминать всех соседских детей, их слишком много. Правда, уже через секунду он пристальней пригляделся к Эммертрароку, понял свою ошибку, и у него приподнялись брови.

— Оденься, — приказал папа, делая пасс и наколдовывая тунику с кальсонами. — Астрид, корми гостей и выходи держать ответ за все свои преступления. А ты ешь и объясняй, почему у меня на кухне опять какие-то демоны.

Сам папа вышел, прихватив остатки печенья, сладкие крендельки, мармелад и бутылку шипучего сидра. Но вместо него в кухню зашел Снежок, а это все равно что сам папа, он в любой момент может глядеть и говорить через любого фамиллиара. Белый кот запрыгнул на стул, принюхался к яичнице и важно сказал:

— Я слушаю. Объясняйте.

Пока Мамико, Вероника и Эммертрарок лопали яичницу и объяснялись с осуждающим котом, голодную и невиновную Астрид допрашивали родители и прочие злые люди. Но этот неправый суд продлился недолго. Как только Астрид изложила свою версию событий, и стало известно, что ее первую оскорбили нехорошими словами и вообще она защищала младших сестренок, папа хлопнул ладонью по столу и сказал, что правнуки мэтра Инкадатти сами во всем виноваты, так что пусть на себя и пеняют. А если мэтр Инкадатти чем-то недоволен, то пусть в суд подает или чем там еще всякие старые упыри от безделья занимаются. Они с ним оба профессора, так что дело будет рассматривать ученый совет.

Дед Инкадатти покочевряжился, наговорил всяких плохих слов, сказал, что ученый совет куплен, и Кустодиан куплен, и дядя Аганель куплен, и вообще весь мир прогнил, а он один хороший и красивый, но потом все-таки ушел. Спросил только напоследок, можно ли его праправнукам приходить к Дегатти играть, а то их на него сплавили до конца лета, и они у него уже в печенках сидят.

— Нет уж, извините, — мягко, но твердо отказал папа. — У нас и так гостят… сводные племянники.

— Племянники?.. — не поняла мама. — Племянница же?.. Одна.

— А вот это еще одна интересная новость, — ответил папа, дождавшись, пока сосед и волостной агент отойдут подальше.

Толкуя с дедом Инкадатти, папа одновременно слушал через Снежка рассказ Эммертрарока, так что уже знал, кто он такой и как здесь оказался… точнее, этого пока не знал, потому что Эммертрарок этого сам не знал. Но некоторые предположения у папы появились, когда Мамико упомянула, что они там жалели, что у них нет брата, а Вероника при этом рядом стояла.

— Если он останется надолго, нужна постоянная одежда, — сказал папа, когда они с мамой пришли посмотреть на пьющего сок Эммертрарока. — Мои невещи держатся сутки, потом надо пересотворять.

— Привет, Лахджа, давно не виделись, — хмыкнул маленький гхьетшедарий, дергая ворот туники так, словно та его душила. — Вот, значит, на кого ты променяла моего отца. Хороший выбор.

Майно аж поперхнулся, услышав одобрение из уст гхьетшедария, сына Хальтрекарока. Малолетнего, да… но гхьетшедарии умственно рождаются сразу взрослыми и очень злобными. Они вместо «уа» и «агу» изрыгают матерщину и ядовито комментируют вкус материнского молока.

— Мне нравятся колдуны, которые не запихивают меня сходу в сосуд, — голосом умудренного старца произнес Эммертрарок, держа ладошками стаканчик.

— Сомневаюсь, что ты их много встречал, — заметил Майно. — Не все колдуны заинтересованы в демонах-рабах.

— Хотя лучше заведомо от них этого ожидать, — добавила Лахджа. — Шкура будет целее.

— Я знаю, — проворчал Эммертрарок. — Я маленький, а не тупой.

Лахджа подумала, насколько должно быть странно вот так вот рожать и растить маленьких… взрослых. Когда младенец прямо из люльки общается с тобой на равных. Дичь какая. Слава Кому-То-Там, ее дети этого избежали.

— Мам, он домой хотел, — дернула ее за подол Астрид.

— Ну отправим домой, — пообещала мама. — Сейчас только прикинем, как удобней это сделать…

— Да я не спешу, — заверил Эммертрарок, болтая ногами под столом.

Поняв, что волшебники ему ничего плохого не сделают, он успокоился и стал считать, что он вроде как в гостях. Гхьетшедарии все время ходят друг к другу в гости. Этого никто не планировал, он как-то случайно забрел… но так уж получилось.

Мама с папой пристально смотрели на дующую сок Веронику. Она выглядела невинным карапузом, хотя только что призвала в этот мир очередного демона. К счастью, в этот раз — маленького безобидного гхьетшедария. Пока они дети, они уязвимы, а потому совершенно не опасны.

Да, он может в любой момент преобразоваться и обернуться огромным всепожирающим чудовищем, но он ни за что этого не сделает без прямой угрозы для жизни. Ему не улыбается разделить судьбу тех несчастных сородичей, что живут вечными детьми.

И не будь у Лахджи таких сложных отношений с бывшим мужем, она бы, может, даже предложила его сыну погостить. Но лучше не давать Хальтрекароку повода заявиться сюда во плоти и все разгромить. Он и без того после освобождения Сидзуки вне себя от злости.

А Эммертрарок — еще и сынок Лаиссалны, а она Лахдже вовсе не подруга. Ей абсолютно наплевать на детеныша, но она непременно воспользуется поводом нажаловаться. А Хальтрекарок будет только рад.

— Среди друзей Вератора есть вехот, — сказал Майно. — Думаю, это проще всего.

Астрид вздохнула. Все-таки надо было спрятать маленького гхитшедури в одной из гостевых комнат. Их полно, свободных, и в них даже енот редко заходит. Постелить ему там половик, и пусть бы жил тайком. Астрид и Мамико бы ему поесть таскали.

— А можно мы еще поиграем тогда? — попросила она. — Ты хочешь?

— Давай, — неожиданно согласился Эммертрарок.

— А тебя дома не хватятся? — спросила мама. — Мы с твоей мамой не очень дружили, признаться…

— Да я помню, — осклабился Эммертрарок. — Ничего, мы с ней редко видимся. Она меня только если случайно иногда где встречает.

— Хорошо, но слишком не шалите, — наказала мама.