Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 150)

— Ну и зайду! — ответила Вероника, решительно топая в глубину.

Мама в голос засмеялась, и от этого стало еще обиднее.

— Не-е-ет, куда же ты-ы-ы!.. — нарочито фальшиво простонала эта мать-ехидна.

— В глубину-у-у!.. — провыла Вероника.

Вода дошла уже до плеч. Вероника остановилась. Она еще не умела плавать. Конечно, плавать и не нужно уметь, если собираешься утонуть, но ведь в реке еще и сомы. Астрид ей рассказывала, как однажды поймала самого огромного и старого сома, а потом сражалась за него с водяным, и в итоге он взмолился, чтобы его отпустили, ныл, что он старый и у него мясо тиной пахнет.

— Буду стоять тут, пока ножки от усталости не подкосятся, — тихо, но громко сказала Вероника. — Тогда я рухну в воду и утону. И меня никто не спасет.

— М-да, — покачала головой мама. — Тяжело быть тобой. Тяжело.

Она все еще не бежала спасать Веронику, а обнимала прикрывшего глаза папу. Рядом лежал кулек. Их новая младшая дочка. Теперь, когда родилась Лурия, Вероника больше не нужна.

Конечно, у них же теперь есть другая запасная дочь. Так Астрид говорит.

Течение вынесло Веронику на берег. Ну… на самом деле течение тут было не такое уж сильное, так что Вероника просто осторожно выползла из воды и легла на пляж, раскинув руки.

Тонуть оказалось противно. Захлебываешься. Поэтому теперь у Вероники солнечный удар. Ей напекло голову, и она умирает.

Неважно, что солнышко уже на закате. Оно пока еще есть, так что вполне может ударить.

— Вероника, будешь хотдоги? — окликнула мама.

Вероника промолчала. Она мертва.

Ладно, еще не мертва, но умирает. Уже почти умерла. Вот родители спохватятся, будут искать свою Веронику — а ее нет. Она умерла. Умерла, потому что до нее никому не было дела. На нее не обращали внимания. Ее обижали.

Веронике стало ужасно себя жалко и захотелось заплакать, но она сдержалась. Мертвые не плачут.

Но они по-прежнему не обращают внимания. Их дочь лежит неподалеку мертвая, а они не замечают. Даже не смотрят в ее сторону.

Все еще не замечают. А когда обратят, будет поздно. Она уже умрет. Возможно, начнет разлагаться.

Вот такие они, ее родители.

— Вероника, кушать точно не будешь? — окликнула мама, вручая хотдог выбежавшей из воды Астрид и кидая сразу три сосиски в пасти Тифона.

Мертвый труп маленькой девочки тихо промолчал.

— Мы садимся есть!

Зловоние разлагающегося тела было маме ответом.

— Ну потом поешь, — вздохнула мама.

— Если что-нибудь останется! — громко прочавкала Астрид.

— Как это если?! — вскочила Вероника.

— Курочку будешь? — спросил папа, снимая с вертела тушку.

— Ножку! — подбежала Вероника.

Нет, от солнечного удара Вероника согласна умереть. Но от голода — ни за что!

Она умрет потом. Сытой.

Или вообще не умрет. Она передумала. Мир вокруг слишком жесток к ее страданиям. Вот так она умрет, а все вокруг останутся жить и кушать курочку.

Поэтому она никогда не умрет. Чтобы курочка доставалась и ей тоже.

Всегда.

Набив живот и устроившись рядом с мамой, Вероника раскрыла книжку и почти забыла о противном браслете на ноге. Рядом мурчал Снежок и посапывала Лурия, папа у дерева пускал из трубки красивые кольца, Астрид бегала от Тифона, дразня его сосиской, а тому и не очень-то она была нужна, но просто хотелось побегать, и он радостно лаял.

А от реки пахло свежей травой, и закат был ужасно красивый, и Матти играл приятную музыку, а рядом лежала порезанная дыня, и Вероника читала «Девочку в Тумане», и ей уже совсем не хотелось умирать.

Правда, понемногу становилось все темнее. Папа подсветил, зажег в воздухе огоньки, и стало как-то волшебно.

— Как будто бы мы призраки! — поделилась эмоциями Вероника. — Которые шествуют к дому призраков!

Она как раз читала про такое в книжке. Про девочку, которая случайно забрела в Туман, встретилась там с разными духами и увидела кучу разных чудес. Она познакомилась с Таком и Нетаком, непохожими близнецами, которые всегда говорили невпопад, подружилась с волшебным котом, который превращался в разные вещи, и пила чай с Красовенем Сопливиусом Тридцать Третьим, Всемилостивым Королем Чердака.

Веронике теперь тоже захотелось в Туман. Но она не знала, как туда попасть, особенно с этим кандалом, который не дает делать штуку. Вот сейчас они уже будут собираться, пойдут домой, и надо не забыть книжку, потому что если ее не взять с собой — она так тут и останется, придется потом за ней бежать. Нельзя будет просто вспомнить про нее и тут же найти рядом, как делают нормальные девочки без корония на ноге.

Вероника подумала про это и снова расстроилась. Когда родители собрали корзинку и пошли домой, то Астрид запрыгала впереди всех с палкой, а вот Вероника тащилась позади всех и немножечко обиженно бубнила.

— Вы нарушаете мои права… — шмыгнула носом она.

— Ишь ты, какие слова знает, — хмыкнул папа.

Вероника, услышав снисхождение в голосе, тяжко вздохнула. Ее снова обуяла жалость к себе. Вот Лурию мама несет, а она идет сама, усталая и грустная девочка, закованная в короний злыми людьми и демонами.

— Взять тебя на ручки? — предложил папа.

— Нет, — отказалась она, тут же поняв, что на ручках уже не будет такой страдающей и измученной.

Впереди уже видна изгородь. Дом от речки совсем близко, вообще-то, но Веронике сейчас казалось, что невероятно далеко, где-то на другом конце планеты, рядом со страной грибных гномов и черепаховых драконов. Она заметно отстала от остальных, приволакивала ногу с кандалом и громко вздыхала, но черствые родители не оборачивались к своей несчастной дочери, хотя она так устала, что сейчас просто ляжет и умрет.

— Я хочу домой… — всхлипнула Вероника, кривя рот. — Где здесь дверь домой?

— Вероника, не ной, мы почти пришли… — обернулась Лахджа. — Вероника?..

Вероники не было. Она отстала всего шагов на двадцать, а тропа шла через луг, и на сотни метров вокруг была только равнина с парой случайных деревьев, но девочки нигде не было. Ей негде было спрятаться, и она не успела бы настолько далеко убежать… да к тому же Лахджа не ощущала ее Ме Отслеживания.

— Вероника?! — крикнула демоница.

Скрытые туманами Зазеркалья, Лаиссална и Оошона смотрели, как девочка сама заходит в дверь, которую они для нее распахнули. В этом месте пространство искажалось так, что Лимбо смыкалось с Упорядоченным, но ни Лахджа, ни ее волшебник ничего не заметили — ловушка готовилась долго и тщательно.

Лаиссална и Оошона с самого начала решили скооперироваться. Они приглашали в компанию Нагалинару, но тупая гохерримка решила просто бросить открытый вызов — и проиграла. Приглашали и Абхилагашу, но эта жадная тварь не захотела делиться обещанной наградой и ушла придумывать что-то свое.

А Лаиссална с Оошоной совместными усилиями создали вот это. Карманный мир, отдельный кусок пространства, которое парифатцы называют Туманом. Все здесь как следует обустроив, они много дней поджидали удобного случая.

В саму усадьбу забраться не получалось — ее слишком надежно обезопасили, в том числе от гхьетшедариев… кажется, особенно от гхьетшедариев. Демоницы легко могли украсть Астрид, которая постоянно где-то носилась, но ее трогать не хотели, поскольку она все-таки дочь Хальтрекарока, он за нее даже судился. Хоть и небольшой, но есть шанс, что он разозлится, если ей навредить.

Еще они подумывали украсть младенца, это был бы идеальный вариант, но с него Лахджа не сводила глаз, и при нем постоянно была змея-фамиллиар. А Оошона вытащила из ноосферы знание о том, что яд этой змеи может убивать даже высших демонов.

И теперь Вероника брела в Тумане, а две демоницы наблюдали, поджидая, когда за ней явится мать. Обязательно явится, не может не явиться. Это слабое место Лахджи — она переживает за свои порождения, как за саму себя.

У Лаиссалны и Оошоны такой слабости не было. Обе родили своему мужу и повелителю нескольких детей, причем старших сыновей обе назвали Хальтрекароками, но им не было дела до того, где те сейчас и что с ними происходит. Какая-то часть, вероятно, уже мертва… какая разница? Лаиссална иногда встречала в закоулках дворца своего младшего сына, Эммертрарока, но если он завтра сгинет — она даже не заметит.

А вот Лахджа уже заметила. Вон как паникует, тупая курица.

Лаиссална и Оошона по праву входили в число любимых жен Хальтрекарока. Обе были прекрасны, как утренняя заря, при виде обеих сердца замирали, а потом начинали биться быстрее. Лаиссална была темноволоса, пышногруда и полногуба, глаза сверкали как коньячные бриллианты, а ямочки на щечках так и хотелось покрывать поцелуями. Оошона же при первом взгляде казалась невинной скромной девушкой, с гладкой блестящей кожей, фигурой песочных часов и огромными глазами лани. Обе идеально соответствовали вкусу Хальтрекарока, обе уступали только Абхилагаше, и обе заслуживали того, чтобы стать вечной любимой женой, королевой своего короля, леди при демолорде.

И друг на друга они косились с неприкрытым подозрением. Они скооперировались, чтобы провернуть все надежней, но не переставали помнить, что приз один, а их две.

И избавление от Лахджи — только первая фаза плана каждой.

Нет, убийства ни та, ни другая не планировала. Слишком рискованно, дело того не стоит. Каждая намеревалась просто перетянуть одеяло и выставить себя перед мужем единственным триумфатором. В то же время каждая держала в уме, что вторая может воткнуть нож в спину, так что обе держались настороже.