Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 110)

Но уж зато теперь ничто не помешает им оторваться за все пропущенные фестивали.

На второй день Веронику сводили к психозрителю. Точнее, психозрительнице — профессор Тауване с детьми не работал, так что Дегатти посетили профессора Сэкретушш.

Кобрины обычно не ассоциируются с детолюбием. Однако вопреки стереотипам эти рептилии нежно заботятся о своих яйцах и детенышах. И профессор Сэкретушш была лучшим детским психологом Валестры, к ней часто приходили в таких случаях — когда пробуждалась стихийная магия, когда ребенок начинал непроизвольно колдовать безо всякого обучения.

— Это с-случается, когда прис-сутствует примес-сь волшебной крови, — пришепетывая, говорила кобринка, внимательно глядя на Веронику. — С эльфами и гномами — с-сплошь и рядом. А уж полудемон… мир тебе, девочка. Ты меня не боишьс-ся?

— Нет, — ответила Вероника.

— У нее в последнее время пугающие истерики, — поделилась Лахджа. — Несмотря на запреты, она призывает… демонов.

— О, даже так, — потелепала языком Сэкретушш. — Могущес-ственный дар?..

— Очень. Второй Прандаксенгид. Может, и Бриар.

— Что ж, разберемся. Ложитесь на кушетку.

На чешуйчатом лице ничего не отразилось, но судя по блеску глаз, профессор отнеслась к словам Лахджи снисходительно. Наверняка она много раз слышала подобное от волнующихся, но гордых родителей. Когда дитятко внезапно начинает разбивать взглядом стаканы или болтать с животными, это многим кажется вторым Бриаром.

Однако в большинстве случаев в этом нет ничего особенного. Просто немного естественной магии, проснувшейся из-за волшебства в крови одного или обоих родителей. Да, это почти гарантированно означает высокие способности, но не более того.

— На что конкретно мне обратить внимание? — спросила психозрительница, пока Вероника вертелась на кушетке, пытаясь устроиться поудобнее.

— Почему она не слушается, — сказала Лахджа. — Зачем ей призывать Корграхадраэда.

— Даже так, — с легкой иронией произнесла Сэкретушш. — И что ж, получилос-сь у нее?

— Нет. Она не смогла выговорить его имя.

В кабинет с Вероникой зашли только мама и Снежок. Папа, Астрид, Тифон и Матти ожидали в приемной, и Астрид носилась по ней ураганом, разглядывая инкарны пациентов. Профессор Сэкретушш психозрила многих детей, которые потом стали великими волшебниками, и они сохранили о ней теплые воспоминания.

— Ух ты, па, это чо, Хаштубал?! — уставилась на инкарну с хмурым полудраконом Астрид.

— Да, мэтресс Сэкретушш психозрила его в детстве, — кивнул папа. — После того, как он сжег Гексагон.

— А она лару… ларуеат какой степени?!

— Лауреат. Никакой. Премию Бриара вручают раз в год, ее не могут дать всем.

— М-м-м… а мне дадут?

— Если будешь хорошо учиться и колдовать.

— М-м-м…

— Не пинай столик.

Астрид просто было скучно. В приемной стоял столик для детей — с раскрасками, книжками и головоломками, но Астрид решила игнорировать эти подачки, замусляканные всякой малышней.

— Пойду, на крышу залезу, — доложила она.

— А пойдем вместе, — сказал папа. — Там как раз парад начинается.

— Тебе нельзя, мама сказала, что ты должен тут сидеть.

— Да ничего, я ее отовсюду слышу. Идем на парад смотреть.

Парад второго дня был воистину зрелищен. Собрались уже все, кто хотел посетить фестиваль, и по улице Алхимиков текло настоящее людское море. Даже досюда доносилась музыка, над толпой то и дело взрывались салюты, а в небесах возникали огромные облачные буквы. Мистерия с помпой приветствовала иностранные делегации и почетных гостей.

— «Приветствуем архимандрила ордена Солнца», — прочла в небесах Астрид. — Па, а кто такой архимандрил?

— Архимандрит, — поправил папа, тоже таращась в небо. — Глава монашеского ордена. Кстати, они тоже пускают зайчиков. Как ты, только не рукой, а из глаз.

— Правда?! — оживилась Астрид. — А где он?!

— Где-то там, — неопределенно махнул рукой папа.

Отдельных лиц с такого расстояния различить не получалось даже глазами попугая. Майно попытался найти в толпе багровую рясу солнцегляда, но не преуспел. Возможно, архимандрита там вообще не было, и он ехал в одной из карет или на ездовом големе.

Фестивали Бриара посещают и очень высокопоставленные особы. Герцоги, короли, иногда даже императоры. Вон переступает ножищами громадный бегемот, а на нем восседает удивительно тучный человек — и это сам император Грандпайра, величайшей и богатейшей страны в мире… из тех, что населены простыми смертными, конечно. На обычных фестивалях такую фигуру не увидишь, но серебряный проводится раз в десять лет, это особый случай.

Страшно даже представить, сколько народу съедется на золотой. Серебряный фестиваль Майно Дегатти посещал уже в шестой раз, но золотых еще не доводилось. Пятнадцатый, от 1438 года, состоялся за три луны до его рождения, а до шестнадцатого еще десять лет.

Снизу раздался лай Тифона. Психозрительный сеанс закончился, Лахджа вывела Веронику наружу и недовольно смотрела на сбежавших мужа и дочь.

— Спускайтесь, зеваки! — крикнула она. — Доктор хочет поговорить!

Астрид в кабинет не пустили, и это было возмутительно. Она осталась в приемной, теперь с Вероникой, и в знак протеста сожрала комнатный цветок.

— Когда они уже начнут со мной считаться? — спросила она у младшей сестры, отгрызая кусок горшка. — Во мне уже достаточно демонической мудрости.

— Дя, — согласилась Вероника.

— Что там с тобой делали?

— Нинаю, я спала.

— Скучно. Я думала, тебя к потолку подвесили и током били.

— Неть, — цокнула языком Вероника.

Она тоже надеялась на что-то поинтереснее.

Тем временем Сэкретушш, прижав кончики когтей к безгубому рту, медленно говорила, глядя на родителей:

— Да, с-случай необычный. В поверхнос-стном с-слое ничего ос-собенного, кроме вос-споминаний о недавних призывах… прос-стите, что с-сомневалась в ваших с-словах…

— А дальше? — спросил Майно.

— А дальше… разум не пустил меня.

— Ну вы же… психозрители же справляются с этим? Разум часто не пускает.

— Нет… там что-то в тех глубинах, что даже не подс-сознательны, а предшес-ственны… вы брали факультативы в С-спектуцерне, коллега?.. у вас есть опыт в пс-сихозрительстве?..

— Нет, — с сожалением ответил Майно. — Только информационная магия, через попугая, но это другая ветвь.

— Да, с-совсем другая… Мне с-сложно объяс-снить… Возможно, тут с-справится кто-то посильнее меня, но с-стоит ли так рваться за эти ворота? Если примете с-совет — я бы их не вс-скрывала…

— Что за ворота? — спросила Лахджа.

— Я не подошла вплотную. Чем больше я приближалась, тем шире с-становился с-спектр чувств. Одновременно хотелось плакать от счастья и хохотать от ужас-са… это с-сложно объяснить. Я испытывала всю гамму, и если бы не повернула назад… с-сошла бы с ума, возможно.

— В самом деле? — напряглась Лахджа.

— Да, это… ей не мог кто-то передать колдовской дар?

— Нет, это исключено. Разве что еще в младенчестве кто-то тайком прокрался в дом и… не знаю, нет, не может быть…

— Тогда… у меня вопрос к матери. Выйдите ненадолго, коллега.

— Какая разница? — проворчал Майно. — Я все равно ее мастер, она мой фамиллиар.

Но он все же вышел. А Сэкретушш, понизив голос, спросила:

— Я обязана спросить. Мэтр Дегатти точно отец ребенка? Я видела ауру, да, но… скажем, во сне или наяву… может, к вам кто-то приходил?.. Было что-то необычное?

Лахджа не поняла, о чем ее спрашивают.