Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 101)

— А что из них получается?

— Ничего кудесного. Гоблинная кирня.

— А-а-а… ладно, — потеряла интерес к вороне Вероника. — Тогда…

Она пошарила в кармашках. Там были фантики от конфет, оторванная пуговица и крошечная игрушка. Когда мама в последний раз была в своем родном мире, то привезла Веронике шоколадное яйцо, а в нем была игрушка, крольчонок.

Но игрушку показалось жалко превращать в объекталя. Раньше Вероника думала, что они от этого становятся лучше, потому что делаются живыми, но живые игрушки не так уж сильно хотели играть. Они хотели жить. Плюшевый мишка Налле теперь живет на пасеке и играет редко, только когда к нему приходят в гости. Плюшевый львенок убежал в лес и там теперь прыгает. Резиновая уточка плавает в пруду с рыбками. А дракончик… он живет в клетке и играть как раз хочет, но… он страшный.

— Ладно, — решила она, протягивая крольчонка идиму. — Это мой подарок тебе как другу. Обикталь.

Крольчонок спрыгнул с ее ладошки, и Дружище поймал его на лету.

— Спасибо, — сказал он. — Это самый лучший подарок из всех, что я получал.

Он погладил крольчонка. Призываемые идимы взимают плату за свои услуги. Чисто формальную, чтобы соблюсти обычай — шишку, ботинок, стихотворение. Дружище брал в качестве платы дружеский подарок. Что угодно, любую мелочь — и часто это в самом деле была какая-то чепуха вроде пуговицы.

А тут ребенок от сердца оторвал. И даже оживил.

Теперь это объекталь. Тоже в некотором роде живое заклинание. Он сможет жить в мире идимов.

— Ты можешь призывать меня когда хочешь, — сказал Дружище. — Платить не обязательно, потому что я твой друг.

— Но это твоя работа, — смутилась Вероника. — Как бы.

— Работа идима — жизнь идима. Для меня это не такая работа, как для смертных. Я и правда хочу с тобой дружить. Я всегда хотел… дружить.

— Понятно… я тоже. Хочешь, я буду твоим другом на самом деле?

— Больше всего на свете. А теперь иди, тебя мама ищет.

И Дружище пропал, а Вероника со спокойным сердцем побежала домой. Сегодня она узнала о том, что на свете есть идимы. Дружище не совсем настоящий, конечно, он немножко как немтырь… но все-таки не как немтырь. Он хочет быть настоящим.

А значит, с ним можно по-настоящему дружить.

С этой новой для себя мыслью Вероника еще немного погуляла по саду, прошла мимо домика садовника и дошла до конюшни. Там папа чистил скребницей Сервелата, а Астрид — Булочку. Ихалайнен убирал стойло — ходил туда-сюда с метелкой, помахивал ей над полом, и все каки просто растворялись в воздухе.

— Привет, Вероника, — сказал папа. — Тоже помочь хочешь?

Вероника послушно взяла скребницу. Папа помог ей встать на приступочку и показал, как расчесывать шерсть, чтобы та становилась гладкой и блестящей. Вероника уже чесала так Снежка и Тифона, они это очень любят.

По дороге проехал големический омнибус. Не внутренний, что постоянно курсирует по всей Радужной бухте, а дальнего следования, из Валестры. У усадьбы Дегатти он поворачивает и еще десять вспашек следует на юг, до Радужниц, конечной станции.

Но в этот раз омнибус неожиданно остановился у ворот — а значит, к Дегатти приехали гости. Астрид сразу подорвалась, побежала смотреть, а за ней затопала и Вероника.

— Дядя! — радостно завопила Астрид, увидев стоящего у огромного чемодана толстяка в беличьей шубе.

— О, это же моя любимая внучатая племянница! — подхватил ее на лету дядя Жробис. — А выросла-то как!

Вытирая на ходу руки, Майно тоже подошел и обнялся с дядей. Тот приехал без приглашения и предупреждения, но он всегда так приезжал. Просто время от времени объявлялся на пороге и сообщал, что погостит немного.

В последний раз это было больше года назад, прошлой зимой. Тогда дядя Жробис привез с собой внука с женой, внучку с мужем, трех правнуков и двух правнучек, и они вдесятером прогостили в усадьбе почти половину луны. Было ужасно шумно и весело, мама вырастила на лугу огромную снежную гору, и Астрид до сих пор с удовольствием вспоминала, как они все вместе катались с нее на санях.

Но в этот раз дядя приехал один. Он поздоровался с племянником, вручил гостинцы Астрид и заново познакомился с Вероникой, которая в его прошлый визит была слишком маленькой и ничего не запомнила.

— А ти кто? — застенчиво спросила она.

— Я твой великий дядя, кроха, — пробасил Жробис. — Какие у тебя волосы красивые. Как черные лилии… хм, а раньше как сирень были.

— Потемнели немного с возрастом, — пояснил папа. — Пошли в дом.

Выросший словно из-под земли Ихалайнен взвалил на плечо чемодан гостя и засеменил по аллее.

Дядя Жробис прибыл как раз к обеду. Этот старый байбак не любил лишний раз выбираться из дома, не умел летать и не владел телепортацией, поэтому просто пользовался омнибусом. Благо его собственная усадьба лежит как раз на маршруте Валестра-Радужницы, а эти два места — единственные в Мистерии, которые он посещает хотя бы изредка.

— Погощу у вас до Бумажного, а потом с вами на фестиваль, — произнес он, снимая шубу и по-хозяйски усаживаясь за стол. — В этом-то году не пропустите?

Лахджа вздохнула. Ей хотелось на Рождество навестить родителей, но на Парифате 1528 год, а это означает продленный фестиваль Бриара. Такой проводят раз в десять лет, пропускать обидно. Все-таки будут выбирать нового лауреата второй степени, и у Майно тоже есть шанс… но лучше заранее не надеяться, конечно, там куча других достойных претендентов.

Ну ничего, родителей Лахджа навестит и после Рождества. На Новый год, например. Возможно, прихватит Астрид — та будет только рада пару дней прогулять школу. А вот Веронику, наверное, брать пока еще не стоит…

Лахджа представила, что будет, если та нечаянно призовет в гостиную чертей или превратит в объекталя телевизор, и содрогнулась. Нет, пусть еще годик подрастет.

Жаль, что Лахджа не может просто создать клона, как тот нудный позёр, Пресвитер. Это, наверное, здорово упрощает ему жизнь… а может, и усложняет. Кто его знает, какие у этих клонов между собой отношения.

Дядя Жробис уплетал суп и рагу так, что за ушами трещало. Уж что-что, а на аппетит он никогда не жаловался и стесняться в гостях не привык. Астрид, которая при гостях обычно старалась выглядеть хорошей девочкой, разлила всем чай, подвинула дяде сахарницу и даже отдала свою вафельную трубочку. Лахджа испекла их вчера, но они вчера и закончились, осталось всего две, и одну, конечно, получила Вероника, а вторую Астрид уступила дяде.

У нее аж подбородок вздернулся при мысли о том, какая она добрая, щедрая и великодушная.

Выходить из-за стола дядя Жробис не спешил, конечно. Лахджа вспомнила, как они сами гостили у него почти целую луну… да, тогда каждый день был праздник живота. За каждой трапезой по пять-шесть перемен блюд, на поварне круглосуточно что-то готовилось. Грамадевата, жертвенное дерево Жробиса, это такой живой рог изобилия, который не только одаряет землю сказочным плодородием, но и в фабричных масштабах производит разную еду.

Там на ветках росли коробочки с готовыми завтраками!

Но у них, конечно, поскромнее, тем более, что гостей не ждали. Первое, второе, десерт к чаю. Ну соленья еще всякие, колбасная нарезка, сыр. Майно вино откупорил.

Наевшаяся Вероника из-за стола никуда не ушла, потому что остальные тоже не ушли, а она хотела сидеть с остальными. Она болтала ногами и с любопытством таращилась на дядю, который был похож на папу, только шире, щекастее и безволосее.

Астрид, пыхтя, притащила из кухни окорок и нарезала его, прихватив заодно копченую курицу. За нее пришлось сразиться с жадным енотом, потому что он считал Астрид чересчур прожорливой, однако Астрид Великодушная просто сказала, что желает как следует угостить дорогого гостя, и победа была одержана.

— А почему люди едят за столом, а не под столом? — спросила Вероника.

— Можешь есть под столом, если хочешь, — спокойно ответила мама.

Вероника не очень хотела, но теперь пути назад не было, и она сползла под стол с булочкой, тарелочкой и ломтиком окорока. Попробовала есть сидя под столом, потом (на всякий случай) лежа под столом, немножко расплескала суп и вернулась на место с закономерным выводом:

— За столом удобнее.

— Вижу, вижу дух экспериментатора, — порадовался Жробис, чокаясь с Майно. — Наша порода.

— Я должна была проверить, — сказала Вероника.

Некоторые гости одним своим присутствием заставляют хозяев чувствовать себя неловко. При них и не почешешься лишний раз, и не зевнешь во всю ширь. Дядя Жробис был не из таких. У него все чувствовали, как у себя дома, и сам он тоже ощущался, словно постоянная часть семьи. Без всякого смущения ходил в исподнем, не стеснялся рыться в холодильном сундуке, поедая все, что нравилось. Лопал икру и варенье прямо из банок, но и сам готовил на всех, в первый же день визита состряпав потрясающую лазанью.

— Ту-ту-ту-ту-ту-ту!.. — напевал он с утра, поджаривая здоровенный омлет. — Невестушка, где у вас манка? Сварганю детям запеканку.

Сидевшие за столом Астрид и Вероника переглянулись. Они любили запеканку, они обожали запеканку, но сейчас они узнали нечто страшное и отвратительное.

— Ма-а-ам, а в запеканке, что, манка?.. — растерянно спросила Астрид.

— Да, и всегда была, — ответила Лахджа, входя на кухню.

— Я больше не буду ее есть никогда… — сморщилась девочка.