Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 1 (страница 24)
Доизучив правое крыло, юная исследовательница Астрид перешла в левое. В нем нет спален и уборных, тут папин кабинет, библиотека с кучей книг и картин, лаборатория, комната для медитации, две комнаты непонятно зачем и кладовочка для артефактов. Туда Астрид залезла первым делом.
Библиотека ее не заинтересовала, хотя и занимала треть крыла. Читать Астрид все равно еще не умела и не больно-то хотела научиться. Просто не видела в этом толка – зачем читать, если есть дальнозеркало и попугай-справочник?
Мама периодически пыталась приохотить Астрид к чтению. Сначала читала ей вслух, показывая картинки. Потом показывала алфавит… алфавиты. Мама загорелась сделать из Астрид полей глота и еще какое-то вондеркондо, обучив ее не только парифатскому, но и паргоронскому, и еще какому-то глупому языку, на котором тут никто не говорит и названия которого Астрид не запомнила.
Парифатскому мама пыталась учить по «Обучателю», книжке с кучей красивых картинок. Картинки Астрид нравились, но буквы она запомнила только некоторые. После долгих маминых стараний научилась писать свое имя и решила, что этого ей в жизни хватит.
Паргоронский язык Астрид немножко знала. Помнила его еще с раннего детства… ну, некоторые слова. Но читать и писать на нем смысла не видела. Тем более, что для паргоронского не было такого красивого учебника, и мама показывала буквы в какой-то зловещей книге в черной обложке.
Папа тогда еще очень рассердился…
Ну а тот, третий язык… Для него книжек не было совсем, никаких, и мама писала буквы сама. Но тут Астрид вообще не поняла, зачем учить язык, для которого даже нет книжек. Ну выучит она. И что ей с этим языком потом делать? С мамой потом разговаривать? Его даже папа не знает… хотя… у них с мамой был бы секретный язык, которого не знает папа и вообще никто…
Астрид решила обдумать эту мысль потом, потому что сейчас она играла в поиск сокровищ. Кладовочка была битком набита ящичками и мешочками. Астрид поставила Златобородку в уголок и принялась скрупулезно инспектировать добычу, время от времени чихая. Непонятно почему, пыли вроде нет… папа все почистил.
Пара туфелек. Обе очень красивые, но разного фасона. И обе Астрид велики.
Большая пыльная чаша. Тоже очень красивая, с красными камешками в боках, но ничего интересного.
Старая деревянная кукла с полустертым лицом. Не такая красивая, как принцессы-волшебницы Астрид… собственно, вообще некрасивая.
Старая палочка. Астрид взмахнула ей, как заправская волшебница, и на полу появилась еще одна палочка. Астрид взмахнула еще раз – третья палочка. Когда палочек стало десять, девочка остановилась, поняв, что так она может и весь мир завалить палочками. Это будет очень глупый и нелепый мир.
Палочку она пока отложила и продолжила копаться. Всякие старые бумажки без картинок… не. Какой-то кусок ткани, платок, что ли… не. Пакетик сушеных зерен, похожих на кукурузные… не. Шляпа… о, шляпа! Астрид сразу ее примерила и стала искать зеркало.
О, а вот и зеркало. Астрид знала такие зеркала. У мамы с папой они тоже есть. Это как большое дальнозеркало, только маленькое, и такое Астрид пока не положено. Но… она же сама нашла. Так что это теперь ее. Астрид перевернула и прочла номер. Надо запомнить – это теперь ее номер, по которому ей будут зеркалить.
В отличие от букв, цифры Астрид знала, потому что цифры нужны. Вот как сейчас. Но считать она умела только до десяти.
Она открыла очередной мешок и особенно расчихалась. Там лежали какие-то травки – сушеные и очень едко пахнущие. А еще там был маленький мешочек, и Астрид, конечно же, его развязала.
Внутри оказалась светящаяся пыль, и у Астрид закружилась голова. Ее вырвало прямо в мешочек, и Астрид дрожащими руками завязала его обратно. Закрыв большой мешок, она попыталась запихнуть его поглубже, но ручки и ножки стали очень слабыми.
Потом ее стошнило снова. Мутным взглядом Астрид проводила убегающую мышку.
Интересно, откуда она тут взялась.
– Па-а-а-ап… – слабо позвала она, пытаясь встать.
Папа не услышал. Зато услышал Снежок. Он присеменил на мягких лапках и издал протяжное мяуканье. Гнусавый голос разнесся по всему этажу, и вот теперь папа услышал и прибежал.
– Что случилось? Ты упала?
Он поставил Астрид на ножки, но она не стояла.
– Снежок, ну что стоишь?! Лечи!
– Я не лечу отравление благодатью, – подергал усами Снежок. – Зачем ты туда полезла?
Папа вынес Астрид в коридор и передал маме, которая прибежала на шум мыслей. А сам вернулся в кладовую и быстро определил, отчего Астрид стало так плохо. Уложившая дочь в постель Лахджа тоже изучила мешочек, чихнула и выставила руку.
– Близко ко мне с этим не подходи, – сказала она. – Это какая-то ядреная дрянь.
– Это – просто чертополох, – вытащил сушеный стебель муж. – У некоторых демонов на него аллергия, но не сильная. Помогает, если разложить везде или развесить. Нечисть тогда избегает помещений.
– На просто чертополох у нас такой реакции не было бы, – помахала рукой Лахджа, не подходя близко.
– Реакция у вас вот на это, – достал мешочек Дегатти. – Здесь… ой, фу… твоя дочь туда наблевала. Тля, я сейчас тоже…
Он аж закашлялся, так противно пахла демоническая рвота. Но все же переборол себя, завязал мешочек и сказал, что это освященная соль. Такую делают жрецы Солары, напитывая самую обычную соль благодатью. Маги охотно применяют ее в разных ритуалах, потому что она вредоносна для демонов.
Не очень сильно, и в первую очередь для низших. Но Астрид совсем маленькая, так что близкого контакта ей хватило. А вот Лахджа, скорее всего, сможет эту соль даже есть, и просто дурно себя почувствует.
– Проверять не будем, – сказала Лахджа.
– Да ладно, как же твой исследовательский дух? – хмыкнул муж. – Выкинуть?
– Нет, пригодится… для чего-нибудь. Но ее придется почистить.
Дегатти посмотрел на жену. Та выжидательно смотрела на него. Обоим было понятно, что демоница очистить эту соль не сможет.
– Ено-о-от!.. – позвала Лахджа.
Ихалайнен не отозвался. Он был занят чем-то очень важным где-то очень далеко. Дегатти решил, что дело не срочное, жили они без этой соли хорошо и дальше как-нибудь проживут. Он просто убрал мешок на самый верх кладовой, а саму кладовую запер, чтобы неугомонные демонята в нее не лазили.
Астрид сейчас было и не до исследований. Она лежала, завернувшись в крылышки и подвернув хвостик. Ее бил озноб. На груди тарахтел тяжелый Снежок, но он мог снять только побочные симптомы, а остальное придется перетерпеть.
В постели Астрид пролежала три дня, и это были очень противные три дня. Но зато она получила ценный урок.
Она поняла, что сокровища иногда охраняются с помощью подлых ловушек.
Глава 7
Астрид пристально смотрела на дверь кладовой. Заперто. Папа запер дверь, чтобы она больше туда не лазила.
Как коварно, подло и глупо с его стороны. Словно она способна повторно совершить ту же ошибку.
Надо верить в дочь.
Астрид пнула дверь. Поскреблась коготками. Принесла стул и заглянула в замочную скважину. Внутри осталась куча сокровищ, и наверняка не все они ядовитые.
А еще там осталась ее принцесса-волшебница. И даже, возможно, их там уже две, потому что кто знает, как размножаются принцессы-волшебницы? Астрид пока что не знала, но не исключала никаких вариантов.
– Там есть кто-нибудь, кто может открыть изнутри? – спросила Астрид. – Златобородка!.. Златобородка, открой!..
Чуда не случилось, не стоило и надеяться. И девочка пошла искать ключ, отмычку или субтерму.
Тем временем ее отец работал над монографией. Да, на природе оказалось намного продуктивнее. Он уже заканчивал вступление и собирался приступить к первой главе.
В распахнутое окно задувал пока еще теплый осенний ветер – тот, что в народе называют «дыханием Вепря». С кухни доносился аромат жареной картошки с грибами – Майно с Лахджой вчера вместе их собирали. На подоконнике стоял аквариум с рыбкой – та то и дело замирала у стенки, поглядывая на пока еще сухой пруд. Под потолком дремал на жердочке попугай Матти – услышав даже невысказанную просьбу, он давал справку в любой области знания, но прямо сейчас в его услугах не нуждались.
– Глава первая, – наконец произнес Майно Дегатти, макая перо в чернильницу. – «Высший демон в качестве фамиллиара: достоинства и недостатки». Прежде всего, следует упомянуть, что тонкое тело высшего демона…
Но это тоже в каком-то смысле продвинуло рабочий процесс. Волшебник сразу начал расписывать недостатки. Правда… они в основном оказались теми же самыми, что и с другими разумными, да и неразумными фамиллиарами. На них подробно останавливаться не стоит, потому что здесь все давно обсосано другими исследователями.
Одна из самых сложных вещей с фамиллиарами – установить рамки. Они все находятся в постоянной ментальной связи, но невозможно же все время пялиться друг на друга. Каждого из зверей приходится подолгу убеждать, что не надо круглосуточно подглядывать за хозяином.
Снежок по-прежнему иногда игнорирует эти запреты. Хотя он самый старый фамиллиар.