Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 1 (страница 16)
– Что-то похожее используют бушуки, – сказала Лахджа. – Возможно, одному из них и принадлежало…
Она уселась за стол, все выпили за ее новое Ме, и дядя Жробис вернулся к явно заинтересовавшей его теме. Теперь он прямо спросил у Лахджи, почему они не хотят переехать в фамильную усадьбу.
– А почему мы не хотим? – повернулась она к мужу.
Тот понял, что у него нет ответа на этот вопрос.
Дегатти – одна из самых старинных и знаменитых волшебных фамилий. Родители Майно, Гурим и Ярдамила, оба были профессорами – Униониса и Монстрамина… забавное совпадение, учитывая, кем вырос он сам и кого взял в жены. И дядя Жробис тоже профессор – Арбораза. И тетя Маврозия – Нигилиума. И дедушка Айза тоже был – Поэтаруса.
Но вот премию Бриара никто из них пока что не получал… Майно нашарил под туникой медный медальон и невольно улыбнулся.
– Что ты ее забросил-то, Майно? – продолжал твердить свое дядя. – Она твоя.
– Да я…
– Майно, я адепт Арбораза. Моя территория в другом месте, мне эта усадьба не нужна. А она фамильная. Там должен жить Дегатти.
– Ну пусть тетя туда переедет!
– Зачем одинокой женщине такая огромная усадьба? – хмыкнула Маврозия. – Это дом для большой семьи. С кучей детей.
– У меня всего один ребенок.
– Но на подходе второй. И у тебя куча фамиллиаров, Майно. Твоему коню удобно жить в кошельке?
Гости стали расходиться только в четвертом полуночном часу. В Добрый День все ложатся поздно, благо завтра тоже праздник – Примадис, Первый День. В Постремидис парифатцы готовятся к новогоднему торжеству, а в Примадис – отдыхают от него.
Дядя Жробис надел свою беличью шубу, с удовольствием объяснив теперь Маврозии и Вератору, почему он в шубе теплой летней ночью. Лахджа распрощалась с гостями и пошла укладывать Астрид. Майно накинул плащ и подвесил к поясу кошель – проводить родственников и выгулять коня с псом.
Дядя Жробис пошел с ним, выгуливать и провожать. Ночевать он собирался у племянника, потому что чего он вдруг пойдет в гостиницу, когда у него в Валестре столько родни.
– Заночуешь у меня? – предложила Маврозия.
– Меня уже Майно пригласил, – развел руками Жробис.
– Да?.. а, да, пригласил, – кивнул Майно.
Когда она села в карету и укатила, дядя наклонился к племяннику и доверительно сказал:
– У нее там этот зомби-дворецкий… ну ты его видел. У меня от него мороз по коже. Я ночью как-то встал водички попить, а он стоит там у двери и смотрит. Тля, я свет зажег – а он там!.. я в темноте-то думал, это плащ висит, а это он!.. и зыркает!.. И за мной пошел, и голосом таким глубоким: чего изволите?.. Ну накир.
– Дядь, а дядь, – так же доверительно сказал уже совсем захорошевшему Жробису племянник. – У меня дома демон. Два. Большая еще ничего, а маленькая кусается. Душить по ночам она вроде прекратила… но это меня. А ты для нее человек новый. Я не знаю, чего ждать, у нас раньше никто не ночевал.
Дядя Жробис понял, что, кажется, немного обмишурился, но идти на попятную было поздно. К тому же у племянника есть этот многомерный кошель, вот в нем он и переночует.
Волшебники Мистерии, конечно, привыкли ко всяким… существам. Тут на каждом шагу големы, немтыри, объектали, фамиллиары, кадавры, ручная нежить и один Кто-То-Там знает, кто еще. Но как и животные, волшебные существа делятся на сравнительно безобидных и тех, кого далеко не каждый рискнет держать дома.
– Ну, я тоже пойду, – сказал Вератор, глядя на темную громаду Провокатониса расплывающимся взглядом и почему-то щупая плащ Дегатти. – Хорошо посидели. Вот… вот, я не семейный эльф, ты знаешь… но тут позавидовал… по-доброму…
Когда он дважды хлопнул в ладоши, но так и не сумел отозвать себя домой, то вздохнул и поплелся пешком.
– Да ладно, оставайся, – сжалился Дегатти. – Постелим тебе где-нибудь.
– Спасибо, – кивнул Вератор, снова щупая плащ.
Когда он отошел к парадной, Жробис снова наклонился к племяннику и тихо сказал:
– Он же не эльф.
– Только ему не говори. Он по пьяни ассоциирует себя с эльфом.
– Эльфофлюидный оркосексуал, – хмыкнула Лахджа, приземляясь рядом. Ей захотелось подышать ночным воздухом. – Так что, Майно, мы переезжаем в твою усадьбу?
– А можно это утром решить? – вздохнул Дегатти.
– Но утром на тебя не будет давить присутствие дяди, и ты откажешься.
– Я все еще буду утром, – заверил Жробис.
Когда любимого дядю и лучшего друга уложили спать, Майно и Лахджа еще немного посидели на кухне. Дегатти пил чуть меньше остальных, потому что чувствовал ответственность. Теперь они налили себе горячего чаю и продолжили отмечать Добрый День уже только вдвоем… пока мимо не прошла сонная Астрид. Не глядя на родителей, она отвернула кран и принялась пить воду.
– Хочешь, чтобы у тебя был океанический анклав? – заговорщицки спросила Лахджа. – Расширяешь?
– Откуда ты знаешь?! – выпучила глаза девочка.
– Я думаю, он не растягивается, как желудок. Почему ты не спишь? Юмпла увидит, что ты колобродишь ночью, и не придет.
– А вы чо колобродите? – справедливо заметила Астрид.
– А мы вот гостей проводили и сейчас тоже спать ляжем.
– Понятно, – поджала губы Астрид, всем видом давая понять, что думает насчет таких двойных стандартов.
Но она очень хотела спать, к тому же к ней и правда должна прийти бабушка Юмпла, так что Астрид вернулась в постель.
– Слушай, а у твоего Вератора родни нет, что ли? – спросила Лахджа. – Я так поняла, он сегодня с коллегами встречал и по гостям ходил.
– Он сирота, вырос в приюте, – ответил Дегатти. – Родителей не знает, родственников нет. Большая часть его друзей – это… «друзья». Те, с кем волшебный контракт. А настоящие друзья – это я, Звиркудын и еще пара индивидов. Все остальные – это… добрые знакомые.
– И он не женат? Я помню, я его как-то видела с какой-то… или с каким-то… я не поняла.
– А, это… Вератор – эльфорк широких вкусов, он открыт всему миру… – промямлил Дегатти. – И он… не очень хорош в том, что называют серьезными отношениями. Ну и бесплодие, конечно, как у всех полукровок.
– М-да… полукровки… – вздохнула Лахджа. – У полудемонов тоже… хотя… тут как повезет.
– У полудемонов проще, – отмахнулся Дегатти. – Гартазианки отлично размножаются с кем угодно, хотя и рожают только девочек.
– Как азари, что ли?
– Кто?..
– Неважно. Так вот, я просто подумала, что раз он ходит в Добрый День по гостям, получается, у него нет близких… а он дружбомаг.
– Да. Это сложно… я потому и не хотел вступать в его сеть. Я боялся, что из друзей мы станем «друзьями», – отчетливо произнес кавычки Майно.
– Но ведь не стали?
– Да вроде нет… он же нам, вон, книжку подарил, – хмыкнул Майно, кивая на полочку, где стояло зловещее сочинение Артуббы.
– Я, кстати, не очень поняла этот подарок… – осторожно заметила Лахджа. – Это он пошутил так?.. или намекает на что-то?..
– Пошутил, пошутил, – успокоил ее Майно. – Вератор – эльфорк, у него сложная натура. С незнакомцами и малознакомыми он обходителен, как истинный эльф. А вот по-орочьи он подкалывает только самых близких друзей… их у него немного, а родни нет совсем.
Лахджа подумала, не попытаться ли свести с кем-то Вератора, но тут же отбросила эту мысль. Он живет в Валестре всю жизнь и знает тут чуть ли не всех. Если уж он сам до сих пор ни с кем не сошелся – значит, просто не хочет или умеет. Услуги иномирной сводни ему точно ни к чему.
Да и вообще – что за дурацкие мысли? Это все беременность. Когда Лахджа вынашивала Астрид, то тоже иногда становилась сентиментальной.
– Ну что, завтра сначала проводим твоего дядю или сразу начнем собирать вещи? – деловито спросила Лахджа.
– Собирать вещи?.. Мы переезжаем? – фальшиво удивился Дегатти.
– Я фархеррим, создание природы и друг всего живого. Я рождена, чтобы жить в джунглях. Город меня душит.
– Первое: ты это только что придумала. Второе: ты ненавидишь природу.