Александр Рудазов – Паргоронские байки. Том 6 (страница 30)
Сначала дворец – потом весь мир.
Дети самого Оргротора были ослепительно красивы. Все до одного. Они унаследовали его лучшие качества, его безупречную внешность, его культурное обхождение и высокий интеллект. Сам же Оргротор приобщал их к прекрасному – искусствам, наукам, волшебству и альковным таинствам.
Никто из них не преобразовался слишком рано. Никто не запустил себя, не разожрался и не родил до срока. Они пристально следили за отцом-матерью и друг за другом, старались друг друга перещеголять и получить больше похвалы от родителя.
Аркродарок, первенец и любимец, совершил инициацию самым последним, достигнув аж тридцати девяти смертных лет. Он пожелал выглядеть зрелым мужчиной, чтобы сохранить старшинство над братьями и сестрами – не только формальное, но и внешнее. Но все остальные сделали это в юности, между семнадцатью и двадцатью пятью годами. Весельчак Гариадолл – в девятнадцать, тихоня Кошленнахтум – в двадцать три.
Это был венец творения Оргротора. Возвышенные, культурные, одухотворенные создания. Они походили на дивных бессмертных альвов… но с чудовищной начинкой.
Плодились и размножались они охотно и с удовольствием. Это у них было от Оргротора. От Гламмгольдрига же они унаследовали прекрасный аппетит. Когда все дети Отца Чудовищ прошли инициацию, его дворец стал обителью вечного праздника, непрекращающихся пиров и оргий. Численность его населения с каждым годом росла.
Но в конце концов Оргротор немного притомился от внимания потомков. У него уже были не только внуки, но и правнуки, их становилось все больше – и он намекнул детям, что любимый дедуленька хотел бы снова побыть в тишине.
Двенадцать первенцев к тому времени разбились на постоянные пары. Они по-прежнему занимались любовью с кем попало, но потомство заводили так, чтобы не слишком пересекать родовые линии. Оргротор сумел донести до них, что они стоят в начале нового народа, а поскольку они бессмертны – в будущем они пожалеют, если будут действовать непродуманно.
И теперь Оргротор помог пяти парам с их потомством отселиться. Паргоронская Чаша вся была поделена, но население ее было малочисленно. Высшие демоны – не смертные, они не плодятся миллионами. Общее число кульминатов, мегандоров, гохерримов, нактархимов, сурдитов, ларитр и недавно появившихся бушуков и кэ-миало составляло… может быть, тысяч триста. И они были рассеяны по огромной территории, так что от тесноты никто не страдал.
Конечно, еще оставались ла-ционне – вот их было действительно много. Но тоже все-таки не настолько, чтобы толкаться локтями. А поскольку жили они плотными сообществами, большая часть их империи представляла собой пустыню.
В эту пустыню и переселился Аркродарок. Самый старший и самый могущественный. Он уже почти не уступал отцу, и ему самому давно стало тесно в его дворце. Вместе с женой и потомством он удалился в Мглистые Земли и создал себе там жилище – вдали от городов ла-ционне.
Остальные тоже избрали себе места по душе. Гариадолл поселился на самом верху Каменистых Земель, у отрогов Ледового Пояса. Дзегакор – в Пекельной Чаше. Биллаон – на самом большом острове Пламенного моря. Идеммерий – в Туманном Днище, но очень далеко от отца.
И только самый младший, Кошленнахтум, остался с Оргротором. Он родился слабее остальных, и даже с женой ему не повезло – она пробыла с ним недолго, а потом ушла к другому, старшему сыну Аркродарока. Кошленнахтума это очень задело, а его самооценка и так оставляла желать лучшего.
Он был добр и робок. Больше всех, пожалуй, похож на Оргротора. Красивый, женственный, с мягким характером, неуверенный в себе. Оргротор ловил себя на мысли, что любит его не меньше, чем первенца, Аркродарока. А поскольку вновь оставаться в полном одиночестве ему все-таки не хотелось, он не возражал, что самый младший по-прежнему с ним.
Тем более, что тот во всем подражал отцу, учился у него, тоже хотел стать повелителем жизни. Сознавая, что уступает своим братьям и сестрам, он углубился в демоническое колдовство, изучал темные чары.
И потекли годы, века, тысячелетия. Дети Оргротора нарожали своих детей, те своих, а те – своих. Достигнув совершеннолетия, они также отделялись, обзаводились усадьбами на незанятых землях. Иронично, но существа, летающие без крыльев и владеющие телепортацией, оказались большими домоседами, коротающими дни в праздном безделье.
Они ходили друг к другу в гости, пировали, вели долгие беседы и поначалу совершенно не ссорились. Они были совсем юны, они еще не успели испортиться и развратиться, к тому же всей душой любили общего прародителя и не хотели расстраивать его склоками.
Все больше в Паргороне становилось их поместий. Земельных угодий, на старопаргоронском – гхьетов. А к их владельцам прилипло прозвище «гхьетшедарии» – землевладельцы, помещики.
Гохерримы поначалу посчитали их легкой добычей для своих налетов. Расслабленные лодыри – что могли противопоставить эти одиночки хорошо вооруженным отрядам?
Много чего, как выяснилось. Эти твари мгновенно перемещались в любую точку Паргорона, могли молниеносно сбежать от налета или позвать на помощь родню. Их пожирательная способность оказалась неприятным сюрпризом, и гохерримы поначалу просто не знали, что с ней делать. К тому же они управляли пространством, и нерасторопного демона могли просто превратить в месиво.
– Но вы же справились? – участливо спросил Бельзедор. – Вы же и их начали гнобить?
– Коне… э-эй!..
Да, гхьетшедарии тоже вступили в общую междоусобицу. В течение трех тысяч лет пали трое сыновей Оргротора и четверо дочерей. Дзегакора и Биллаона убили гохерримы, Идеммерий пал от руки сурдита Поползня. Бицепс Древнейшего обладал суровым нравом и не потерпел рядом со своими землями какого-то выскочку, потихоньку раздвигающего границы.
Зато Аркродарок очень даже ужился с ла-ционне, и его владения простирались уже на тысячи кульмин. Он посчитал, что Кровь Древнейшего идеальна в качестве его подданных. Маленькие, поодиночке почти неразумные, но крайне работоспособные и способные заполнять любое пространство существа. Их комплексы постепенно становились все сложнее, и Аркродароку нравилось учиться у них инженерному делу.
Процветал и Гариадолл. Он не раскинул свои владения на такие просторы, как старший брат, ему вполне хватало относительно небольшого гхьета, где он кутил и познавал все возможные развлечения. Он спешил перепробовать все возможное, хватался то за одно, то за другое, научился выходить за Кромку и проводил много времени там.
Гхьетшедариев становилось все больше, их гхьеты расползались по Паргорону пятнами. Увеличивалась численность и бушуков – эти сразу нашли свою нишу, ухитрившись стать союзниками каждому демоническому народу и Органу.
А вот кэ-миало по-прежнему было меньше тысячи, и новые появлялись очень редко, зато они явно вырвались в лидеры. Дети Саа’Трирра, сильнейшего в Триумвирате, они почти не появлялись на поверхности, предпочитая темноту глубоких нор, но оттуда контролировали весь Паргорон.
Кэ-миало сумели стать даже нужней бушуков. Они не претендовали на многое, их не интересовали земли, власть, богатства. Они жаждали только информации – а это было то, что совершенно не ценили остальные. Каждый кэ-миало хранил часть воспоминаний Саа’Трирра, а Саа’Трирр по-прежнему оставался Мозгом Древнейшего – и прочие демоны молча признавали его превосходство.
До поры. Был девять тысяч семьсот пятьдесят второй год от Разделения, когда старейшины гохерримских кланов сошлись на сходку – и в этот день начались большие перемены.
Изначально их было тридцать два. Тридцать два первородных Зуба, шестнадцать мужей и шестнадцать жен. Но они без малого десять тысяч лет жили войнами и набегами – и за это время две трети их погибли. В живых осталось только десятеро.
Однако их заклятые враги, нактархимы, тоже сократились в численности. Из двадцати изначальных осталось всего шестеро. Зубы медленно, но неуклонно одолевали Ногтей – и сегодня они собрались, дабы обсудить финал затянувшейся вражды.
Даже через без малого десять тысяч лет гохерримы не строили городов и не жили оседло. Даже теперь они предпочитали шатры и спали под открытым небом. Их сердца были сердцами воинов, они радовались только битвам и ни на миг не расставались с клинками. Клинки были хранилищем их силы, клинки были их главным козырем – и они досыта поили свои клинки кровью.
Но нет правил без исключений. Один из первородных пару тысяч лет назад перешел к оседлости. Джулдабедан, уже прозванный Учителем Гохерримов. Когда в очередной битве с нактархимами погибла его жена, он первым задумался над тем, что демоническая жизнь вечна, но не вечен в ней демон. Нет абсолютного бессмертия, рано или поздно первородных не останется совсем. Новые поколения, возможно, не будут помнить о чести, силе и достоинстве Древнейшего так, как помнят первородные.
Поэтому он создал то, что потом прозвали Школой Молодых, и начал обучать юношей и девушек.
Сначала только собственное потомство. Членов своего клана. Но с течением веков другие кланы также стали отправлять своих молодых к Джулдабедану. Он хорошо учил.
Межклановая вражда давно осталась в прошлом. На заре времен гохерримы сражались и друг с другом, но быстро поняли, что так просто изведут сами себя, и сплотились против всех остальных. А поскольку невест или женихов предпочитали брать из других кланов, они давно переплелись множественными родственными узами.