Александр Рудазов – Паргоронские байки. Том 5 (страница 17)
В такие моменты он ей почти нравился.
Почти.
Последние стадии превратились в пытку для всех, кроме Ге’Хуула. Он единственный взял левитацию, так что без труда пролетел над скользкими ступенями. Но когда он протянул руку к кубку… в него начали стрелять все!
– Убери руки от моего кубка! – громче всех орал Каген.
– Мы часть одной команды, – напомнил Глобальный Разум, ставя псионический щит. – Мы выиграем, даже если… а, меня убили.
– Критический урон! – восхищенно воскликнул Гриша.
Удар нанес Клюзерштатен. Гохерримы как-то и позабыли о его существовании – он отделился от команды еще в лабиринте, опередил всех, невидимкой прокрался наверх и каким-то образом оставался незамеченным даже здесь, на самом верху, прямо перед взглядом Хальтрекарока.
Тот аж опешил, когда Хромец появился из ниоткуда и пронзил Ге’Хуула шпагой. Хорошо еще, что не своей именной, а выданной в начале игры.
– Почему его не заметил даже я? – посмотрел на Гришу Хальтрекарок.
– Видимо, он все очки вложил в скрытность, – развел руками гейм-мастер. – Но вообще я… я не знаю, господин. Это вы воплотили игру в реальность, я только правила придумал.
– Клюзерштатен, у нас тут появились подозрения, что ты немного сжульничал! – воскликнул Хальтрекарок.
– Да я бы не смог, ты бы сразу почувствовал, – ухмыльнулся Хромец, протягивая руку к кубку… и падая. Хальтрекарок щелкнул пальцами, и ему под ноги вылилось целое ведро слизи. – Издеваешься над калекой, Балаганщик?!
– Не все в этой жизни так просто, Клюзерштатен! – помахал пальцем Хальтрекарок. – Быть может, ты и не жульничал… быть может, ты наконец добился успеха своими силами… но ты не сумел его удержать! Увы, увы, наш мир жесток к калекам!
Трибуны зашлись в хохоте. Клюзерштатен летел вниз по ступеням, пересчитывал их подбородком, гневно матерился и пытался ухватиться за кого-нибудь – но его все пихали ногами.
– Господин, а можно и мне тазик этих соплей? – подобострастно спросил Гриша.
– Конечно, – щелкнул пальцами Хальтрекарок.
– Какого х-хера, Гриша?! – выдавил Потап, уже почти схватившийся за верхнюю ступеньку.
– А можно еще?!
– Сколько угодно!
Гриша хотел было плеснуть снова, но замер. Он дернул Хальтрекарока за локоть и торопливо сказал:
– Господин, а будет еще зрелищней, если это будем делать не мы, а красивые девушки!
Хальтрекарок на миг задумался, а потом его лицо просветлело. Он посмотрел на гейм-мастера с нескрываемым удовольствием и сказал:
– Древнейший, Гриша, где ты пропадал столько лет? Тебе следовало родиться демоном!
Гриша зашмыгал носом, с трудом сдерживаясь, чтоб не заплакать.
Он тоже, тоже всю жизнь так думал!
Последние минуты шоу превратились в безумную вакханалию. Крики, падения, взаимные обвинения, попытки убийства… временами удачные. Смертным очень, очень везло, что демолорды не воспринимали их как угрозу и не тратили на них время. Но Наташу все-таки зарубили в спину, когда она почти добралась до верха – и слава богам, что Таня все еще придерживала свое Воскрешение.
– Не лезьте туда, – вдруг снова раздался вкрадчивый шепоток. – Подождите, пока их станет меньше.
Совет рыжего кота услышали только смертные. И прислушались к нему. Наташа все еще хватала ртом воздух – став своим же персонажем, она не перестала чувствовать боль… и смерть была до ужаса реальной. Не сговариваясь, игроки ослабили рвение, позволили слизи увлечь себя ниже по ступеням – и стали смотреть, как продолжают бороться за кубок демолорды.
Теперь ведь это уже не было соревнование команд. Каждый стал сам за себя.
– Янгфанхофен, помоги… помоги взобраться!.. – взмолился Клюзерштатен.
Янгфанхофен обернулся, окинул его ледяным взглядом и бросил:
– Я никогда не подам тебе руку.
– Так я и думал… – вздохнул Клюзерштатен, пыряя его шпагой под колено.
Нога благородного демона подогнулась. Очень уж удачной была позиция гнусного предателя – он проткнул колено Янгфанхофена насквозь и тот упал, полетел вниз, все еще полный достоинства, но уже не способный ничего изменить. В полете он ухватил Клюзерштатена за лодыжку, но только оторвал деревянную ступню и покатился с ней дальше.
А Клюзерштатен, этот поганый паразит, интриган и урод, засмеялся своим козлиным, немужественным смехом… да что там смехом, верещанием!
Но потеря ступни бесследно для него не прошла. Даже принимая человеческий облик, Клюзерштатен не мог просто сотворить себе новую ногу – та просто отказывалась восстанавливаться. Слишком глубоко сидела в астральном теле эта потеря, и любую попытку что-то исправить оно отторгало так же, как отторгают тела гхьетшедариев попытки видоизмениться.
И почти сразу после этого его убили. Бекуян парализовал его заклинанием, а Джулдабедан размозжил голову посохом. Клюзерштатен перенесся в ложу для почетных гостей… а секундой спустя там же оказался и Каген.
– Ну вот, они убили инвалида и карлика, – раскинулся в кресле Клюзерштатен. – О, канапе!
– Я не карлик, – с отвращением сказал Каген. – Для бушука я среднего роста.
– Не будь таким занудным, Купец. Что-то мало осталось канапе с красной рыбой…
Он поискал взглядом, но наложницы Хальтрекарока переместились в центр арены, поливали слизью рвущихся к кубку демолордов. Их осталось восемь, и команды давно перемешались.
Гаштардарон дрался с Джулдабеданом. Эти, кажется, забыли про кубок, отдавшись поединку. Прыгали по скользким ступеням, лупили друг друга мечом и шестом, каким-то образом удерживая равновесие и увертываясь от всех ударов.
Янгфанхофен, этот целеустремленный благородный гохеррим, упорно лез обратно. Где-то поодаль затаился Корграхадраэд, тоже решивший обождать, пока соперников поубавится. Бракиозор равнодушно двигался к цели, равнодушно падал, равнодушно поднимался. Ксаурр, так и оставшийся в диком облике, пытался подобраться к кому-нибудь сзади, но на лестнице, пусть и широкой, это было тяжело.
До кубка почти добрался Бекуян – но ему подрубило ноги топором. Потом «погиб» и Бракиозор – до него добрался Ксаурр. Джулдабедана сжег синей вспышкой Гариадолл, а его пронзил разгневанный Гаштардарон. Он снова не смог выяснить, кто в Паргороне самый искусный фехтовальщик… а момент был такой удачный!
Гохерримы на трибунах тоже огорчились и разочарованно завыли. Они уже сделали кучу ставок, а многие и сами успели передраться.
Теперь вверх лезли только четверо… и еще шестеро смертных, конечно. Они так и застыли десятком ступеней ниже вершины, держа сплоченную оборону. Хальтрекарок глянул на это с недовольством и воскликнул:
– Кажется, некоторые игроки не очень-то заинтересованы в победе! Я считаю, их нужно поторопить!
Он щелкнул пальцами… и пирамида поехала вниз. Стала погружаться в слизь… а, вот слизь вспыхнула, превратилась в кипящую лаву! Ступени исчезали одна за другой, и зрители глумливо хохотали.
Вот теперь только оживился Корграхадраэд. В отличие от остальных гохерримов, он взял персонажем полуогра, и относительно легко удерживал равновесие. Крупный, массивный, Темный Господин вонзил в щель между ступенями трезубец и уверенно поднялся выше. И еще. На него прыгнул Ксаурр – но Корграхадраэд удивительно быстро взмахнул оружием. Смеющийся Кот с размаху насадился на зубья – и улетел вниз, прямо в лаву.
– О, Ксаурр, привет, – поздоровался Сурратаррамаррадар. – Нам тут как раз новые закуски принесли.
Теперь в игре остались только гохерримы. Гаштардарон и Янгфанхофен молча заключили союз против коварного Корграхадраэда и удерживали его плечом к плечу, медленно поднимаясь все выше.
– Мы все еще в одной команде! – напомнил Темный Господин. – Мы можем просто победить вместе, втроем! Прямо сейчас!
– Извини, Кор, сто пятьдесят тысяч условок лучше, чем сто, – ответил Янгфанхофен.
– Я запомню вашу позицию… но учтите, что полные триста еще лучше! – с силой ударил Корграхадраэд.
Даже в обликах смертных – воздух гудел от напряжения. Наложницы перестали поливать ступени слизью, зачарованно глядя на этих благородных воителей.
– Лахджа, не филонь! – подтолкнула ее Сидзука. – Подливай побольше, чтобы наши победили!
– Но я не могу пакостить Янгфанхофену, он слишком прекрасен и мужественен! – отвела взгляд Лахджа, пытаясь унять сердечный трепет.
В Лахдже наконец-то пробудилась ее поганая демоническая натура. Она забыла о том, что Янгфанхофен – ее лучший друг, наплевала на его хорошее отношение и подло выплеснула целый таз слизи прямо ему под ноги. Падая, Паргоронский Корчмарь еще успел взглянуть ей в глаза – и был в его взгляде укор, но было и прощение. Он не держал зла на заблудшую душу.
Вот так и потерпел поражение тот, за кого болели все зрители. Лучший из лучших.
И дальше уже не особо интересно.