Александр Рудазов – Паргоронские байки. Том 2 (страница 8)
– Идем к нам, идем!
Их владычица с интересом глядела на сжавшегося Кенниса. Ее язык на миг высунулся изо рта и облизнул нижнюю губу. Глаза загорелись, как у хищного зверя.
– Лесной воздух Житницы опьяняет, – простонала она, томно потягиваясь. – Хотя и не так, как твоя жертва, как твоя кровь… Но выйди же из круга. Ты позвал меня на свидание, но отчего-то жмешься в нерешительности.
– Выйди, выйди! – верещали другие демоницы.
Одна бросила точно на голову Кенниса веночек – и вот он преодолел черту легко. Цветы обернулись гадюками, и Кеннис закричал, отбросил их прочь… едва не выпав из круга.
Демоницы метнулись вперед, зашипели. Их клыки на глазах удлинились, когти вытянулись…
– Адья, Лизия!.. – гневно окрикнула их госпожа. – Куда?!
Демоницы отшатнулись, снова льстиво заулыбались. А их владычица подошла к дереву, встала у самой черты и провела ногтем по воздуху. В нем осталась светящаяся линия.
– Так зачем же ты позвал меня? – спокойно спросила она. – Ты сам произнес заклинание. Я здесь. Чего ты желаешь?
Кеннис не смел раскрыть рта. Честно говоря, он понятия не имел, кто к нему явится. Ритуал, что он разработал, объединив колдовство огров и кобринов, взывал не к кому-то конкретному, а просто к кому-нибудь могущественному, способному дать все, что пожелаешь.
– Кто ты? – наконец хрипло спросил он.
– Кто я? – улыбнулась обнаженная красавица. – Об этом пусть лучше говорит молва.
– Владычица Пороков! – подползла ближе одна из демониц. – Прекраснейшая из прекрасных!
– Совершенная! – вторила ей другая демоница. – Несравненная! Царица суккубов и всех прочих детей ночи!
– А как твое имя? – сглотнул Кеннис, прижимаясь спиной к стволу.
– Сам назови имя! – подалась вперед одна из фрейлин Владычицы Пороков. – Ты сам нас позвал!
– Правила вежливости! В Житнице о них уже позабыли?
Но Кеннис не мог назвать имени. Он его не знал. Он вообще удивился тому, в каком виде воплотились его чаяния.
– Он не знает, – шепнула госпоже одна из демониц. – Он растерян.
– Я вижу, – снисходительно кивнула та. – Самоучка. Неограненный алмаз. Творец, сумевший воззвать к прекрасному в порыве вдохновения. Так чего же ты желаешь от Совиты, смертный?
– М-м-м… вечной жизни!.. – выпалил Кеннис. – Могущества!.. Власти над людьми!..
– Как и все, – с легким разочарованием произнесла Совита. – А ты всегда так сильно трясешься, или это я тебя напугала? Не бойся. Выйди из круга – и получишь желаемое.
– Он похож на маленькую собачонку! – хихикнула одна из демониц.
– Ага, маленькую злую собачонку! – рассмеялась другая. – Власти!.. Могущества!.. Мозговую косточку!..
Совита залилась смехом, но тут же взмахнула рукой – и демоницы резко замолчали.
– Не слушай их, мой суженый, – сказала она Кеннису. – Женщины всегда женщины, даже если демоны. Но ты-то не такой, верно? Ты мужчина, у которого есть цель. Мне нравятся такие. И раз ты сумел призвать Владычицу Пороков – ты уже очень могущественен. Я помогу тебе добиться еще большего. Ну же… иди ко мне. Иди к своей Темной Невесте. Не бойся.
Ее голос… завлекал. Обволакивал. Отдавался эхом внутри черепа.
То была не магия – Кеннис бы ее почувствовал. Совита просто была столь прекрасна, столь восхитительна… ее нестерпимо хотелось коснуться. Кожа демоницы будто пылала – но это был тот жар, что вызывает ответное чувство.
И Кеннис почувствовал, как распаляется. Фрейлины Совиты извивались вокруг госпожи, покрывали алебастровую кожу поцелуями, ласкали пальцами и языками лоно… они парили в воздухе, словно законы природы вовсе на них не действовали. Ублажая владычицу, демоницы распалились сами и теперь зазывали смертного.
– Идем к нам, Кеннис! – томно звали они. – Идем к нам!
– Мы научим летать и тебя! – жарко обещали они. – Ты будешь ходить по воздуху, как по земле!
Он не помнил, чтобы называл свое имя. Но сейчас его это не волновало. Слишком небывалое зрелище открывалось взору неискушенного мужчины.
– Скорее, Кеннис! – молили его демоницы, облизывая губы, уши и брови. – Мы изнемогаем! Только ты можешь унять наш жар! Выйди из круга!
– В этой жизни иногда нужно идти на риск, чтобы получить желаемое, – сказала Совита, раскинувшись в завлекательной позе. – Я понимаю, что ты боишься и не доверяешь нам. Но не бойся. Обещаю – ты не раскаешься. Мы все сейчас хотим одного и того же… ты ведь хочешь того же, чего и мы?
И да, Кеннис именно этого и хотел. В конце концов – ради чего он все это затеял, ради чего осуществил ритуал? Ему пришлось пролить немало крови, чтобы увидеть ту, кого он сейчас видит.
– Ты уже заплатил свою цену, – уверила его Совита. – Мне вполне достаточно того, что я уже получила. Теперь будет только справедливо, если ты получишь вознаграждение. Ты призвал Владычицу Пороков – и я исполню три самых заветных твоих желания. Произнеси их – и иди ко мне.
– Вечной жизни! – повторил Кеннис, переступая черту. – Волшебства, какого больше нет ни у кого! И… и абсолютной власти над своим родом!
– Только лишь над своим, – хихикнула одна из демониц, тут же обвиваясь вокруг Кенниса. – А ты не чужд скромности.
– Он алчет всего того же, что и другие, – фыркнула другая. – У смертных никакой фантазии.
– Но это лишь подчеркивает его умеренность в желаниях, – добавила третья. – Их ведь нетрудно будет исполнить, Владычица?
– Нетрудно, – коснулась лица Кенниса Совита. – И меня это развлечет. Люблю делать… новое.
Она раскрыла рот… и Кенниса будто повлекло к ней ураганом. Он и опомниться не успел, как оказался в объятиях Владычицы Пороков. Та привлекла его к себе, впилась в губы сочным поцелуем… вокруг хохотали другие демоницы.
– Ты нравишься мне, смертный, – произнесла Совита, прижимаясь к Кеннису всем телом. – Я исполню твои желания. Все, что ты назвал… и еще одно, невысказанное.
И уж она его исполнила! Подробности излишни, все мы и так понимаем, что произошло той ночью. Это был первый раз в жизни Кенниса – и этот первый раз был с Владычицей Пороков.
Но он стал и последним. Излившись в Совиту, Кеннис вызвал у нее дикий стон… а потом она впилась зубами в его горло. Тело пронзило болью, на землю хлынула кровь… та текла бурным потоком, но он быстро начал слабеть.
И вместе с кровью из тела словно вытекало что-то еще. Что-то очень важное. Не прана, не жизненная энергия… нечто большее.
Кеннис попытался воспротивиться. Попытался бороться. Но Совита держала его мертвой хваткой – и ее нежные пальчики сжимали крепче стальных тисков.
– Ты тоже… кое-что… получишь… мой суженый!.. – простонала Совита, отрываясь от страшной трапезы. – Но только… одну… каплю!
Она куснула за палец саму себя – и капля крови демона упала на язык Кенниса. Уже умирающий, на последнем вздохе он услышал громкий хохот Совиты и ее последние слова:
– Надеюсь, тебе понравится исполнение твоих желаний!
Когда над лесом поднялось солнце, оно осветило следы ночной оргии. Трава была залита кровью, баньян словно разметало ураганом, меч Похититель Душ бесследно исчез, а на грязной земле лежал бледный труп в изодранной одежде. Кеннис был мертвее мертвого… но почему-то мог это осознавать.
Сердце не билось. Дыхания не было. Тело не слушалось. Не получалось шевельнуть даже пальцем. Кеннис не ощущал рук и ног. Он вообще ничего не ощущал.
Хотя нет. Он ощущал зуд на коже. День сегодня небывало жаркий. Кеннис родился, вырос и прожил всю жизнь в Сурении, он привык к зною… но сегодня что-то уж особенно сильно печет. И глаза режет.
Он бы давно встал и укрылся в тени, если б не был мертв. Кеннис почему-то ясно понимал – он умер, он холодный труп. То, что мысли по-прежнему роятся в голове – это какое-то недоразумение. Или козни Совиты… ох, не стоило ее призывать. С каким-то ледяным равнодушием Кеннис перебирал свои жизненные ошибки и отчетливо видел, что наделал их немало. Призыв Совиты – всего лишь последняя из них.
Интересно, как долго он здесь пролежит? Пока не сгниет? Пока его не найдут лесные падальщики? Или первым все-таки окажется случайный путник?
Нет, это вряд ли. Кеннис выбрал для ритуала самую глухую чащобу. Сюда никто никогда не забредает.
Солнце село и снова поднялось. И снова. И снова. Кеннис лежал все на том же месте. Его тело не разлагалось, и падальщики тоже его почему-то не трогали. Даже могильные черви.
Закончилась осенняя сушь и начался сезон зимних дождей. Кенниса все сильнее покрывала листва. На оскверненной кровью почве проросла новая трава и поднялись ростки молодых деревьев. Старый баньян не оправился, но его место заняли другие.
А Кеннис все лежал. Он не очень-то замечал, как бежит время. Осознавал, что минул целый год, но ему почему-то было все равно.
Единственной мыслью, что иногда все же беспокоила, была мысль о Тварьке. Интересно, какой смертью сдох этот тупой василиск? В том, что без хозяина он сдох очень быстро, Кеннис не сомневался.