Александр Рудазов – Конец сказки (страница 19)
– Пошли, пошли! – дернул Яромира за руку Буслаев. – Там вон муромский дедан рецугу завел, былину о Владимире-князе говорит! Пошли, слухать будем!
Вокруг Ильи Муромца и в самом деле собралась целая ватага. Опорожняя уже вторую ендову, древний богатырь рассказывал по просьбе молодежи о заветных, давно ушедших временах. Когда еще гремели в граде Киеве княжеские пиры.
– Расцвет то был богатырского времени, – степенно вещал Муромец. – Никогда на Руси не бывало столько богатырей до, да и после уже не случалось. Сама Русь тогда расцветала бурно, ширилась во все стороны. Витязи и хоробры вершили подвиги, гоняли половцев и печенегов, стерегли заставы, охотились на нечисть и дивьих людей.
– А Кащей? – спросил кто-то из самой гущи.
– А Кащей… что Кащей? – пожал плечами седой богатырь. – Он в ту пору далеко был – и бед от него больших не было. Княжон, да царевен он и тогда похищал, конечно, сморчок похотливый, но то редко случалось. Сама Русь просто еще намного меньше была, далека оставалась от его царства. Случалось, доходили отдельные бродяги до тех земель, поражались тамошним обитателям, да и назад, за чаркой меда хвастаться. Иные и навсегда там оставались, кости складывали. Дюк Степанович вот ходил туда, окаянного Шарка-великана одолел. Могучий был волот, матерый. И Михайло по прозвищу Поток тоже ходил, в царство мертвых спускался и змея убил огромного, ползучего. А вот Колыван Иванович пошел – так совсем не вернулся, с концами исчез. Видно, больше откусил, чем проглотить сумел.
– Колывана-богатыря мы встречали! – перебил Иван. – Его Кащей в дивия оборотил!
– Поди ж ты, – удивился Муромец. – Не брешешь ли?
– Не! Вон, Яромир со мной был – подтвердит!
Яромир подтверждать не стал. Ни да, ни нет не сказал, головой мотнул только. Не хотел он про поход на Буян при всех болтать – мало ли, кто тут затесаться мог. И то ладно, что каменное яйцо покуда князю на сохранение передали – под собственной шапкой его держит.
Ивана стали просить рассказать про встречу с дивием, да и вообще о всем, что они повидали. Со всех сторон гомонили, зелено вино в чарку подливали, с медом питным мешали.
Вот зря. Нельзя их смешивать-то. Ивану от такой ядреной смеси сразу захорошело – а он и без того хороший был. Радостно крутя руками, он и принялся было вести рассказ, да получалась невнятица. Каждое слово само по себе вроде и разумно, но составлял их Иван очень уж невпопад.
– А значит было-то оно на таком дубу, что березу возьми – и не сыщешь!.. – увлеченно тараторил княжич, сам себя не слыша. – Знать, волка-то заяц не испугал, сели и съели мы пуд соли, да еще и крынкой молока закусили! А там уж тако-ое началось, что и за тридевять земель не описать!..
– Все-все, Вань, довольно с тебя, будет, – легла на плечо отеческая рука Муромца. – Эй, Ване больше не наливать!.. Ты присядь лучше, передохни, водицы вот ключевой испей, грибком заешь соленым. А быль складную нам другой кто поведает. Вот ты, Василий свет Буслаич – не угодно ль?..
– Не, я сегодня врать не буду, – рыгнул во всю глотку Буслаев.
– А что так? – пробасил воевода Самсон.
– Да нецего уже, – с сожалением ответил новгородец. – По третьему кругу уже все сказы пересказал. Пусть сегодня уж кто другой. Вон хоть Бова. Эй, королевиц, поведай нам цего, цто ли!.. Как там у вас поживают, в заморских королевствах? Как у вас там брюкву сеют, как бабы ходят… расскажи, цто ли!..
– Я не есть королевич, я… – начал было Бова, но Буслаев его перебил:
– Да подожди ты, дай сказать! Вот, знацит, славный витязь Бова, сын доброго короля Гвидона и злой королевы… эм… Милитрисы Кирбитьевны!..
– Ты это сам только что выдумал, – насмешливо хмыкнул Яромир. – Этаких имен и не бывает.
– Иди ты в хлев, Яромирка, – отмахнулся Буслаев. – Дай досказать. Помер, знацит, добрый король Гвидон, а матушка Бовы повторно замуж вышла. За злого короля… Додона. И они как уж стали его вдвоем мучить-обижать, как уж принялись сживать-то со свету!.. Всяким куском хлеба попрекали!
– Моих родителей не так звали… – попытался снова вставить Бова, но Буслаев недовольно сказал:
– Да подожди ты, не перебивай! Цто ты невежа какой?! Вот, знацит, сбежал славный витязь Бова из дому, от мамки с отцимом, да и попал к другому королю, Зензивию Андроновицю, да и влюбился в доцуру его, прекрасную королевну Дружевну. Да так влюбился, цто победил в ее цесть аж двух королей, цто тоже ее замуж взять хотели – Маркобруна и… гм… Лукопера Салтановиця! Вот!
– Вась, ты же обещал, что врать сегодня не будешь, – напомнил Яромир.
– А кто врет?! – возмутился Буслаев. – Кто врет-то, ты мне скажи?! Васька Буслаев отродясь не врал! Я тебе всю правду про Бову-королевиця говорю, я с ним бухал! Храбрый витязь – поцти как я! И конь у него богатырский! И мец-кладенец, волшебный!
– Не есть у меня волшебного меча, – встрял сам Бова. – Мой славный Аскалон есть добрый меч с долгой историей, но он не чарами обладает, но только стален и остр.
– Да ты вообще заткнись, – поморщился Буслаев. – Дай дорассказать. Славный витязь Бова – целовек воцерковленный, православный…
– Я есть католик…
– Заткнись! Даже когда смерть ему угрожала, от веры своей он не отказался, в латинскую веру и бога Ахмета не уверовал! Да еще и освободил королевну Дружевну, победил злые рати короля Маркобруна и побратался с богатырем Полканом, которого послали его убить!
– Я не так рассказывал тебе эту историю, – нахмурился Бова.
– Это ты цо, сказать хоцешь, цто я вру?! – взъерепенился Буслаев. – Да я в жизни ни словецка ни соврал! Узнал, знацит, славный витязь Бова, цто убил его тятьку не кто-нибудь, а отцим его новый, злой король Додон. И поехал ему мстить лютой местию. А королевна Дружевна на это время скрылась под видом цернавки доцуры короля Салтана, сестры жениха ее бывшего, Лукопера. Звали ее… гм… Милитриса.
– Милитриса была уже, – напомнил Яромир. – Так его мать зовут.
– Да?.. Ладно, тогда Минцитриса. Потеряв Дружевну, славный витязь Бова хотел жениться на ней, но тут Дружевна внезапно оказалась жива! Бова вернулся к ней, а на Минцитрисе женился сын его рынделя, Лицарды.
– Имя моего кутильера, сиречь оруженосца – Ричард! – возвысил голос Бова. – Он, как и я, был есть родом из Антона, города в графстве Хэмпшир! А вам, месьё Бэзил, не следует говорить пустозвонства! Слушает меня, я есть рассказать свой подлинный историй, мою куртуазную лэ!
Бова поднял ковш с цветным вином, отставил в сторону палец и завел длинную и не очень складную кощуну в стихах. Говорил он на англо-нормандском языке, коий здесь понимали человека полтора. Одним из них был спутник Бовы, псоглавец Полкан, но тот, в свою очередь, не знал русского, да и вообще почти не говорил на людских языках.
Вторым же был Финист Волхович, немало лет проведший в землях немцев и латинян. Долетал он и до Оловянных островов, что омываются Закатным океаном.
Так что Финист и переводил сказ о Бове для остальных. Не в стихах уже, правда.
Рыцарь Бэв вовсе не был королевичем. Почтенный его родитель, граф Ги, правил всего-навсего городком Антон. Считай, мелким княжеством. А вот матушка Мелиса действительно уродилась королевной, приходясь дочерью Давыду Александровичу, доброму королю шотландскому.
Однако оказалось, что переврал жизнеописание Бэва д’Антона Буслаев не так уж и сильно. Его отец действительно был убит по просьбе его матери, ее бывшим женихом, графом Девонским. А десятилетнего сына, боясь его мести, она вероломно продала сарацинским купцам. Те увезли мальчишку аж в египетскую землю, где перепродали королю Саладину.
После этого Бэв проскочил пять лет и сразу перешел к тому, как стал рыцарем и сразился с королем Брадемундом. Какой страны он был король и откуда вообще появился в истории – Бэв опустил. Мол, сразился с королем, а еще в него влюбилась принцесса. Какая принцесса? Азийя, дочь Саладина. Однако гордый рыцарь не ответил ей взаимностью, да тут его еще и оклеветали, и король Брадемунд бросил его в темницу, где Бова провел семь лет.
За это время Азийю выдали за переметнувшегося к сарацинам знатного крестоносца, сьера Ивори де Монбрана. Однако у нее был чудесный пояс и она, по-прежнему влюбленная в своего Бэва, все замужество сохраняла девственность.
Яромир в этом месте рассказа хрюкнул в рукав, а Буслаев аж заржал на всю залу.
Бэв взглянул на них оскорбленно и поведал, что все это чистая правда. Освободившись из плена, он убил коварного Брадемунда и злого великана Эскопарта, добыл удивительный меч Аскалон, похитил свою возлюбленную Азийю, принявшую крестильное имя Жозиана, а между делом еще и победил псоглавца Полкана, которого действительно послали за его головой.
Уже втроем они вернулись во франкские земли, в город Кёльн, где Азийю-Жозиану похитил и взял замуж местный граф, но та прирезала его во время брачной ночи, а Бэв спас ее от графской кустодии. Собрав по дороге войско и задружившись с братством меченосцев, он вернулся на Оловянные острова и победил вероломного графа Девонского. Матушка же его бросилась с колокольни, не выдержав позора.
Ну а после этого началась уже нынешняя Бэва история. В течение еще семи лет он оставался в родном Антоне, жил спокойно с женой и малыми детьми. А потом снова отправился в странствия – на восход, в Ливонию. Там они с Полканом повстречались с добрым аббатом Теодорихом, узнали от него о тучах, что сгущаются над землями русов, и решили не остаться в стороне.