Александр Рудазов – Апофеоз (страница 79)

- Надеюсь, не о ликантропе, ваше благочестие? – позволил себе легкую шутку Массено.

- Ликантропе?.. – удивился великий инквизитор. – А я что, уже рассказывал тебе эту историю?.. Она действительно о ликантропе, но... откуда тебе это известно?

- Мне не было этого известно. Просто вышло так, что когда мы с отцом Стирамедом направлялись в известное вам место, то один из наших спутников поведал нам байку из своей жизни... увы, он так и не досказал ее, и мне неведомо, чем она закончилась. И по чистой случайности речь там тоже шла о ликантропе – но это всего лишь совпадение, ваше благочестие.

- Полагаю, так, - осторожно кивнул великий инквизитор. – Что ж. Да, речь о ликантропе... нескольких ликантропах на самом деле. Тридцать лет назад, когда я еще не занимал этой святой должности, а был простым следователем-епископом, то однажды арестовал одного грешника. Он жестоко убил семью из шести человек, в том числе детей. На них были следы старых укусов, брат Массено, но смерть каждого наступила от меча. Тот грешник ничего не говорил о своих мотивах, а только угрюмо скалился. Я приказал отправить его в темницу, но не стал спешить с карой. Мне не казалось ясным то дело, и я углубился в него. И ты знаешь, что выяснилось после изучения улик, расспросов свидетелей и краткой подноготной процедуры?

- Что же?

- Все шестеро убиенных были ликантропами. А их убийца – охотником на оборотней. Все оказалось не тем, чем казалось. И так случается гораздо чаще, чем можно подумать, брат Массено.

- Для меня это не новость, ваше благочестие. Я тоже сталкивался с подобным.

- В таком случае ты должен меня понимать. Не все то, чем кажется, - с нажимом повторил великий инквизитор. – Вы двое совершаете ошибку, борясь с тем, чего не понимаете.

- Но в таком случае просветите нас, ваше благочестие. Чего мы не понимаем?

Великий инквизитор облокотился на стул и поставил на скрещенные ладони голову. Его взгляд был суровым и усталым.

- Брат Массено, я о многом передумал со дня нашей последней встречи, - заговорил он. – И я хочу попробовать убедить тебя в своей точке зрения.

- И меня тоже? – усмехнулся Танзен.

- На это я не рассчитываю, - сухо ответил великий инквизитор. – Мой жизненный опыт подсказывает, что очень сложно убедить кого-то, что мир выиграет от его смерти. А я не стану скрывать, что именно в этом состоит цель злокозненного существа, которое лично мне глубоко неприятно, но которому я все же содействую. И прямо сейчас... прямо сейчас вы оба должны меня понимать. Ведь прямо сейчас вы делаете в точности то же самое.

Массено хотел возразить, но тут же сообразил, что имеет в виду великий инквизитор. Их сотрудничество с Темным Властелином. Они не служат злому лорду, не выполняют его приказов... но они пользуются его помощью и сами оказывают ему помощь.

- Это другое, - все же произнес Массено. – Лорд Бельзедор – враг всего севигистского мира, но цель у нас с ним общая. В данный момент.

- И у меня тоже общая цель с... милордом, - не пожелал называть ужасного имени великий инквизитор. – В данный момент. Раньше я не мог и подумать, что однажды так будет, но времена меняются, брат Массено. Когда я впервые... встретился с ним, то хотел проклясть его и прогнать прочь. Хотел призвать одного из твоих братьев по ордену, дабы он развоплотил ту смрадную тень. Но... пуще всего на свете я боялся впасть в грех фанатизма. А поскольку в то время милорд еще не воплотился в своем нынешнем состоянии и не был вредоносен одним своим присутствием, я мог вначале спокойно с ним поговорить. И я выслушал его, брат Массено. Он не скрывал от меня ничего. Поведал свою историю и свои планы... и если вначале я относился ко всему этому с тем же ужасом, что и ты, то со временем мое мнение изменилось. Я понял, что ко мне явилось не ужасное чудовище, а скорее жертва. Жертва магии.

- Антикатисто сам сделал себя таким, - перебил Танзен. – Его никто не превращал силой. И это не был какой-то несчастный случай. Он хотел стать элементалем Тьмы – и он им стал.

- Он переоценил свои силы, - согласился великий инквизитор. – Не он первый, не так ли? И не он последний, полагаю. Но он желал совсем иного. Он пытался использовать магию во благо – и вот к чему это привело.

- Он пытался использовать не магию, а Тьму, - возразил Танзен. – Это было заведомой ошибкой.

- Согласен с моим спутником, ваше благочестие, - кивнул Массено. – Антикатисто...

- ...Ошибался, - закончил великий инквизитор. – Безусловно. Я не спорю. Ведь он был всего лишь человек – а люди ошибаются. И последствия их ошибок стократ ужаснее, если они используют для достижения целей магию. Но Анти... милорд пытался исправить свою ошибку. Вам известно, что после преобразования он ужаснулся содеянному настолько, что попытался прекратить свое существование?

- Мы подозревали что-то подобное, - сказал Массено. – Мэтр Медариэн выдвигал такую гипотезу.

- Она верна. Он целых три десятилетия не покидал своей башни, пытаясь совершить самоубийство. Но питавшая его новое тело магия оказалась чересчур могущественна.

- Вас послушать, так можно подумать, что вас Антикатисто разжалобил, - едко произнес Танзен. – Он вам наговорил чепухи, а вы слезки пустили.

- Это была чистая правда, - холодно ответил великий инквизитор. – До последнего слова. Я распознал бы ложь.

- Может быть, и правда. Но правда еще и то, что он не вечно прятался в своей башне. Он потом вылез из нее. И дважды едва не уничтожил всю Мистерию.

- Да, со временем его мировоззрение изменилось, - согласился великий инквизитор. – Изменились ощущения. Изменились взгляды. Он перестал быть человеком и стал нечистым созданием, глубоко чуждым любому праведному севигисту. В том числе и мне.

- Нечистым созданием, в самом деле? – хмыкнул Танзен. – Вы уверены, ваше благочестие? А что вас навело на такую мысль? Вы проводили расследование? Или просто увидели, что он боится солнечного света и петушиного крика, и решили, что здесь что-то нечисто?

- Он не боится солнечного света, - сухо сказал великий инквизитор. – Солнечный свет всего лишь нервирует его. Раздражает. Как нас с вами раздражает свет слишком яркий, бьющий в глаза. И петушиного крика он тоже не боится – просто этот крик означает рассвет, и милорд невольно вздрагивает, когда его слышит, хотя ничем реальным тот ему не грозит. Что-то вроде детского страха. Как женщина, пугающаяся мыши.

- А вы с ним немало общались, я погляжу. Это он вам за чашечкой чая пожаловался? Сидел, ел плюшки и упомянул между делом: эх, господин великий инквизитор, кабы вы знали, как меня раздражает солнечный свет, да и петухи эти... Так?..

- Мэтр, прошу вас, довольно, - попросил Массено.

- Да я просто не понимаю, как до такого вообще дошло. Какой-то элементаль Тьмы просто заявился к вам, пожаловался на горькую судьбинушку и поделился тем, что собирается уничтожить кучу народа просто потому, что они выбрали профессией волшебство. А вы его выслушали и решили, что идея-то неплохая!

- А вы совершенно зря считаете, что я так решил только после встречи с ним, - серьезно произнес великий инквизитор. – Мэтр Танзен, я не жду, что вы поймете, вы слишком кровно заинтересованы в том, чтобы волшебство продолжало процветать, но далеко не все разделяют ваши убеждения. И я не имею ничего лично против вас – я вижу, что вы хороший человек, и мы с вами в каком-то смысле даже коллеги. Я прекрасно понимаю, что в мире множество и добрых волшебников. И милорд это прекрасно понимает. Мы не опереточные злодеи, какими вы нас, возможно, считаете.

- Злодеи вы, может, и не опереточные, но самые настоящие, - печально произнес Массено. – Ваше благочестие, я по-прежнему испытываю к вам глубокое уважение, но мне трудно забыть, что вы подсылали ко мне убийцу. И я категорически не согласен с вашими убеждениями. Простите. Я давал клятву истреблять зло и тьму везде, где их вижу, но сейчас я вижу их в вас. Они поселились в вашем сердце.

- И вы уверены, что он остановится на волшебниках? – поинтересовался Танзен. – Ну вы понимаете, кого я имею в виду. Что если это только старт? Что если он просто решил начать с самой неудобной категории населения? Самых опасных для него? Бельзедор ведь тоже когда-то начал именно с нас, вы должны знать. А вы гарантируете, что сразу после нас он не займется вами? Не начнет точно такую же охоту на церковь? Тот же брат Массено с его товарищами тоже для него весьма опасны. Вы уверены, что так не будет?

- Уверен, - только и ответил великий инквизитор. – Так не будет.

- Хорошо, что вы в этом уверены. Только вот Кустодиан этой уверенности не разделяет. И, я думаю, другие церковные иерархи тоже.

- А что если я скажу вам, что по завершении своего плана милорд собирается закончить то, что пытался сделать когда-то? Что если я скажу, что после использования Апофеоза он убьет и самого себя? Даже не после, а во время. Апофеоз убьет и его самого.

- А что если я скажу, что сказать вы можете все, что угодно? – спросил Танзен саркастически. – Он давно уже не волшебник, а первостихийный элементаль. Чакровзрывающее излучение на него не действует. Я точно знаю – видел своими глазами.

- Апофеоз гораздо мощнее простых чакровзрывателей, - возразил великий инквизитор. – К тому же там милорд ослабит свою защиту до предела.