Александр Рудазов – Апофеоз (страница 26)
- Виновен. Не стану зря скромничать. Но я попробую научить других создавать криабалы.
- Криабалы?..
- Я так называю эти живые заклинания.
- Подожди, не объясняй, - задумался Остраго. – Язык Каш называется так, потому что заклинания там начинаются с объекта применения, а слово «каш» у тебя там означает «колдующий». Соответственно, это самое распространенное начало. А здесь, полагаю... хм... можно снова посмотреть текстовки?..
Остраго несколько минут листал страницы криабалов, пытаясь найти там это слово. Бриар смотрел на это с озорным блеском в глазах.
- Хорошо, нет, - сдался Остраго. – Может, это термин из какого-то языка? У тебя есть лингва для Книги Тайн? Я свою дома оставил.
Бриар молча указал на полочку с мелочами, где рядом с часоведом, укалывателем, чернильным набором и бинтальными каплями лежала переливающаяся лингва. Остраго озарил свою Книгу Тайн и стал искать слово «криабал» по всем парифатским языкам – живым и мертвым.
В эльдуальяне такого не нашлось. И в старом эльдуальяне тоже. Не нашлось и в рупиане, на котором когда-то говорили перволюди и по сей день говорят в Человекии. И в драконьем не нашлось, и в языке великанов оксетунге, и в подгорном, и в тролльском, и в кобринском...
А в страбарском Остраго не стал даже искать – там вместо слов только гудение и пощелкивание.
- Паргоронский, возможно?.. – задумчиво произнес он. – Или сальванский?
- Ты идешь по ложному следу, предупреждаю, - насмешливо сказал Бриар.
- Литорея?.. – предположил Остраго. – Анаграмма?.. Цикадово бормотание?..
- Ты не догадаешься, - сжалился Бриар. – Это криптофазия.
- Криптофазия?.. – приподнял брови Остраго.
- Если помнишь, у меня был брат-близнец, Брокар. Когда мы были маленькими, у нас было что-то вроде собственного языка. Мы по-своему произносили обычные слова, коверкали их, искажали. Нам нравилось общаться на языке, который понимаем только мы двое. В общем-то, именно оттуда идут истоки моего языка Каш.
- И «криабал»...
- На нашем детском языке это означало «колдовать». Глагол, вообще-то, но в нашем языке он был многогранным. Означал и магию как общее понятие, и отдельные заклинания, и их носители – гримуары...
- Ты всегда любил лингвистику, - задумчиво кивнул Остраго.
- Да, мне нравилось выдумывать новые языки, - улыбнулся Бриар. – Да и сейчас нравится. Это чем-то сродни составлению заклинаний.
- Интересный проект, - согласился Остраго, кладя на стол стопку бумаги. – Я буду ждать с нетерпением, когда ты доведешь его до конца. Но раз уж я здесь, скажи... а наш прошлый разговор ты обдумал?
Бриар замолчал, и на лицо его набежала тень. Великий волшебник подошел к окну и несколько секунд стоял молча.
Вот его внимание привлек цветок в волосах прелестной девушки. В глазах сверкнули веселые искры, Бриар сделал быстрое движение – и цветок переместился ему в руку. Девушка вздрогнула, поискала взглядом – и Бриар привнес себя ее зрению. Их разделяла целая улица, но Ярлыки сместились, стали почти совсем рядом. Девушка шутливо погрозила пальцем, Бриар покаянно всплеснул руками – и цветок обернулся целым букетом, который он тут же и переместил обратно.
- Мне нравится этот город, - разомкнул уста волшебник, провожая взглядом изящную фигурку. – Тут очень красиво, Остраго. Круглый год тепло, но не жарко. Морской воздух. Красивые девушки. А ты видел, как цветут здесь каштаны?
- Видел. Я понимаю тебя, Бриар. Ты устал от политики.
- Устал, - честно признался Бриар.
- Хотя ты особо-то ей и не занимался никогда. Даже избегал, скорее.
- Если тебе вручили титул Всемогущего, выбора особого и нет, - сумрачно произнес Бриар. – Политика настигнет тебя – избегай ее или не избегай.
- И ты разочарован в демократии.
- Я не разочарован в ней. Я все еще считаю, что это хорошая система. Просто...
- Просто на практике она работает из рук вон плохо.
- Монархия работает еще хуже, - возразил Бриар. – До республики на Парифате были почти сплошь монархии. Империи. Кобринская империя, страбарская, арахнидская, эльфийская... Империю Крови мы с тобой сами помогли спровадить на тот свет.
- Моя помощь была не слишком значительной, - усмехнулся Остраго.
- Но ты же воевал.
- Просто в общих рядах, как простой солдат. Я ничего особенного не сделал, не был ранен и не получил наград. Я не убил Кровавого Князя и не разрушил Шепельд.
Бриар отвел взгляд. Иногда он стеснялся своих достижений. Становилось неловко от мысли, что почти все окружающие глядят на него снизу вверх, разинув рот. Видят в нем не живого человека, а мраморную статую, какой-то памятник самому себе.
- Все монархии доказали свою несостоятельность, - помолчав, сказал он. – Республика тоже далека от идеала, согласен, но это пока что лучшая система правления из нам известных.
- Не согласен, - покачал головой Остраго. – Я еще раз готов изложить тебе аргументы в пользу того, что лучшая система правления – абсолютная монархия.
- Кеннис... ты ведь его помнишь?..
- Но при одном условии! – вскинул палец Остраго. – Личность монарха. Во главе абсолютной монархии должен стоять индивид абсолютных достоинств. Он должен быть благ, мудр и справедлив, а кроме того – бессмертен и могущественен. При отсутствии одного из первых условий его правление будет ужасным. При отсутствии одного из вторых – конечным. Ибо даже самый достойный правитель рано или поздно умрет или будет свергнут.
- Я не такой индивид, Остраго, - устало ответил Бриар. – Я понимаю, к чему ты ведешь, но я... я не такой.
- Бриар, - терпеливо произнес философ. – Ты самый умный, честный и добрый среди моих знакомых... а у меня много знакомых, и среди них есть очень незаурядные! И ты величайший волшебник Парифата. Ты – самый очевидный кандидат.
- Мне не нужна власть. Я не хочу править.
- И это тоже делает тебя хорошим кандидатом. Тот, кто ищет власти, как правило, ее не достоин.
- Остраго, право же...
- Бриар, выслушай. Мне двести сорок лет. Ты на четверть века старше. При этом ты выглядишь всего лишь зрелым мужем, а я уже сед и мне все труднее просыпаться по утрам.
- Чепуха, ты еще крепок.
- Не надо, Бриар. Ты сам знаешь, что немогущие в среднем живут меньше одаренных. Если бы не эликсир, который я пью, от меня бы давно не осталось и праха. В то же время ты... как думаешь, сколько еще ты проживешь?
Бриар пожал плечами. Честно говоря, он вообще не собирался стареть. Даже легкая проседь в его волосах была больше частью стиля. Ему нравились эти пряди, белое на черном.
- У тебя впереди полно времени, Бриар. А у меня нет. Возможно, я протяну еще лет тридцать, хотя дозу эликсира и приходится постоянно увеличивать. А возможно, уже через год-другой мою мумию уложат в гробницу. Я хочу увидеть перед смертью новый Парифат, Бриар. Лучше, чем нынешний.
- Ты так сильно веришь в меня? – растерянно спросил Бриар.
- Мои родители были беженцами из Империи Крови. Они жили под тиранией царя вампиров. Небо Мирандии круглый год было застлано тучами, Бриар. А ты это изменил. Не в одиночку, я знаю. Но посмотри правде в глаза – если не ты, то кто? Ты видишь кого-то лучше? Я – нет.
Бриар отстучал пальцами барабанную дробь. Остраго был искренен, он это чувствовал. Бриар не заглядывал в чужие умы без прямой просьбы, но поверхностный слой эмоций читал даже помимо своей воли.
И сейчас он слышал в речах Остраго искреннее желание убедить. Старому философу в самом деле хотелось изменить Парифат. Не так, как хотел изменить его сам Бриар, не с помощью волшебного прогресса, а реформировать саму социальную структуру.
И во многом это перекликалось и с мыслями самого Бриара. Ему тоже иногда приходило в голову, что лучшим решением было бы просто взять все в свои руки. Он же прекрасно видел, насколько случайные и недалекие люди заседают порой в сенате. Помнил их неразумные решения – в том числе те, что едва не привели к гибели республики.
Причем Бриар всегда понимал их неразумность еще в самом начале. Ему это было очевидно. Он каждый раз с уверенностью мог сказать – это ошибка, надо действовать иначе. И его ужасно удивляло, что кроме него этого никто не замечает.
Может, и в самом деле будет лучше, если он сам начнет принимать такие решения.
- Ты убедил меня, мой друг, - произнес Бриар. – Но теперь осталось убедить республику. Это не обещает быть простым и быстрым делом.
- Дорога длиной в тысячу вспашек начинается с одного шага, - ответил Остраго. – Главное – сделать этот шаг.
Глава 11
Танзен и Массено шли по улице Алхимиков. Одной из самых длинных улиц Валестры, столицы Мистерии. По сторонам толком не глядели – Танзен знал город, как свои пять пальцев, а Массено вполне налюбовался на достопримечательности в прошлое посещение. Танзен был в своей форме №50 (сорокалетний человек), Массено – в багровой рясе и повязке на глазах.
Отсюда, с Мистерии, расследование предложил начать Танзен. То есть, да, теперь они знают, что источник Тьмы Антикатисто – Хиард... но в Хиард просто так не нагрянешь и не спросишь. Возможно, проще попасть на луну, чем в эту тюрьму для бессмертных.
Остается искать ответы в прошлом. И в городе Мухзаза, родине Антикатисто, Массено уже побывал, ничего там не найдя. За столько веков от самого города-то осталось немного.
Что же до башни Антикатисто, то она ответов дала множество, но больше не даст ни одного. Да и к тому же она разрушена до основания самим же Антикатисто.