Александр Рудазов – Апофеоз (страница 135)
Дурак, болван, идиот! Кем надо было быть, чтобы своими руками сделать такое?! Да со всеми семью Криабалами Вэтечек мог бы стать настоящим Колдующим Императором, не хуже древних! А теперь у него всего лишь стопка листков, на которых половина заклинаний – в оборванном виде, без комментариев или самих текстов!
Он гнал облаце, пока не уморился. Пока не начал крениться набок. Внизу была уже земля – заснеженные леса южной Джарии. Спустившись, сотворив дом, костер и еду, Вэтечек принялся снова перебирать свою пачку надерганных листков.
Вообще-то, их довольно много. Если сшить все вместе, получится почти что восьмой Криабал – хотя и самый тонкий из всех.
И среди заклинаний есть такие, которые раньше Вэтечеку казались бесполезными, но теперь... теперь он глядел на них иначе. Например, на обратной стороне довольно глупого Роста Волос, которое Вэтечеку захотелось иметь просто потому, что он боялся рано облысеть, как папа, нашлось бесценное Продление Жизни. Действующее совсем как стандартный жизненный эликсир, только в разы мощнее.
- Атирака осихара ското мадара, - произнес Вэтечек. – Осита сара инегат тора доко. Азеворк.
Ничего не произошло. Но ничего и не должно было произойти – это же продление жизни, а не омоложение или что-то в этом роде. Просто весь следующий год Вэтечек не будет стареть, а потом еще несколько лет – будет, но вдвое медленнее.
Просто читай это заклинание раз в год – и не умрешь никогда.
Еще вчера Вэтечек не увидел бы в этом ничего ценного. Сейчас... сейчас он с отвращением взирал на себя прежнего. Рылся в отвергнутых заклинаниях, ища то, что пригодится прямо сейчас, поможет быстрее собрать так легко выкинутые Криабалы...
Призыв Суккуба. Уголок рта Вэтечека чуть изогнулся. Даже идиот, которым он был прежде, заинтересовался этим заклинанием. Или ему намекнул другой Вэтечек, который, как теперь понятно, был запертой в клетку сознания рациональной частью.
И ему хотелось прочесть это заклинание. Нестерпимо хотелось. Но Вэтечек, даже поумневший, оставался Вэтечеком. Ему было двенадцать лет, когда Апофеоз превратил его в слюнявого дурачка с разрушенными чакрами.
И у него не было опыта с женщинами. Откуда ему взяться?
- Сукто отара... – начал было Вэтечек, но тут же остановился. Взгляд зацепился за следующее заклинание.
Призыв Темного Господина. Сильнейшего демона Паргорона. Того ужасного существа, которое Бриар Всемогущий использовал вместо мутовки, когда пахтал океан.
Почему бы Вэтечеку это не повторить? Это будет очень символичным. Возрождение Парифатской империи начнется с того же, с чего когда-то началось ее основание.
- Секеторон истакара марида! – произнес он, вскочив на ноги. – Зукита эхет агад! Ирпадак огок! Армеда хиара та остора танака! Урзагат аркинт ор га пиат эсетек! Зумирак! Зумирак! Асатак! Истара озикаторо! Эскатара ирминга ирминда астараба но!
В следующий момент Вэтечек повалился, не удержав равновесия. Дом вокруг него разваливался – он едва успел увернуться от падающей балки. Едва успел выбежать за дверь – и обомлело уставился на ложащиеся вокруг деревья и разверзающуюся в земле трещину.
Оттуда перла мясная гора. Громадный скользкий купол с чвакающей пастью на самой вершине и множеством трубчатых глаз вокруг нее.
Все они смотрели на Вэтечека.
- Мир тебе, о Гламмгольдриг!.. – срывающимся голосом крикнул он. – Я Вэтечек, потомок Бриара Всемогущего, новый Колдующий Император! Я приказываю тебе...
Гламмгольдриг издал гулкий рокочущий смех – и Вэтечека обдало раскаленным ветром. Редкие волосы растрепало, рот наполнился горькой слюной.
Ему вдруг стало страшно. Очень-очень страшно.
- ПОТОМОК БРИАРА ВСЕМОГУЩЕГО, ЗНАЧИТ?.. – прогремел Гламмгольдриг. – А ТЫ ЧТО ЖЕ, НЕ ДОБАВИЛ К ЗАКЛИНАНИЮ УСЛОВИЕ НЕПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА?
- Какое условие?.. – пролепетал Вэтечек, комкая лист бумаги.
- ТЫ ГЛУПЕЕ СВОЕГО ПРЕДКА, ПОТОМОК БРИАРА ВСЕМОГУЩЕГО. УМРИ.
И мироздание взорвалось. Ненависть Темного Господина была так сильна, что уничтожила все до самого горизонта. Вернувшись в Паргорон, он оставил после себя громадный выжженный кратер, ядовитую тучу, бушующий смерч – и несколько сотен исписанных листков. Странички из семи разных Криабалов остались невредимы – и разлетались теперь во все стороны.
А Вэтечек исчез бесследно.
Глава 46
- Ничего себе его потрепало, - сказал Мерзопак, тыкая тростью полумертвого Фырдуза.
- Осторожней, тля! – окрысился Плацента.
- Спокойно, без паники! – ухмыльнулся Мерзопак. – В конце концов, кто тут лекарь, вы или я?
От кончика его трости и впрямь уже распространялись теплые волны, заживляющие гораздо лучше, чем белка Джиданны. Фырдуз дышал уже чуть ровнее, хотя по-прежнему выглядел так, что диву даешься – как он еще жив-то, каким чудом?..
Искатели Криабала, а также Имрата, Танзен и Массено постарались отойти подальше от пентаграммы. Не настолько далеко, чтобы не видеть в ней происходящего, но все же достаточно, чтобы не оказаться задетым случайным заклинанием. Мощь, исходящая от фигур внутри, заставляла кожу покрываться мурашками.
Первые несколько секунд все молчали. Антикатисто слегка оторопел, увидев этих пятерых, они же слегка оторопели, увидев вместо элементаля Тьмы обычного человека.
Особенно выбило это из колеи Медариэна. Он потратил немало времени, чтобы овладеть методой покойного Бецалли, и теперь она оказалась бесполезна.
Но Медариэн же первым и взял себя в руки. Он резко втянул воздух, сомкнул ладони – и распахнул энергетический купол. Тот резко расширился, окружая вначале пентаграмму, а потом и весь холм.
Теперь, по крайней мере, Антикатисто не сумеет сбежать.
- Мы на острове Вечной Ночи, - произнесла Галлерия, прислушиваясь к незримым духам. – А этот огромный конус... гм...
- Апофеоз, полагаю, - сказал Бельзедор. – Лорд Мерзопак, вы неточно исполнили мои инструкции.
- Пришлось импровизировать, Властелин, - развел руками Мерзопак. – В ваш план вмешались непредвиденные факторы.
- Прискорбно. И Антикатисто, полагаю, собрал Криабал полностью?
- Не думаю, что это станет проблемой, - усмехнулся Локателли, слегка поднимаясь над землей. – Он сам вырыл себе могилу, перестав быть элементалем Тьмы.
- Вы нынешний председатель ученого совета? – предположил Антикатисто. – Я многое о вас слышал.
- Обо мне многие слышали, - расплылся в улыбке Локателли. – Весь мир. Репутация, что же вы хотите. Я и не хочу, и не стремлюсь вовсе, а вот, каким-то образом известен на всю планету!.. Дела говорят сами за себя, мэтр Токхабаяж!
- В основном я слышал, что вы – хвастливый полоумный старик, - холодно добавил Антикатисто.
- А вот это поклеп и навет! – погрозил пальцем Локателли. – Таких гнусных слов я не стерплю! Я стар и немощен, но я вызываю вас на бой, мэтр Тохкабаяж! Дуэль волшебников! Увидим, увидим, сумеете ли вы одолеть хотя бы бессильного инвалида!.. кха!.. кха-кха!.. давайте-давайте, нападайте, если осмелитесь!..
- Прекрати паясничать, старый дуралей, - процедил Хаштубал. – Ты ведь даже не инвалид.
- Оскорбительны мне слова ваши, мэтр Хаштубал, - спокойно ответил Локателли. – Да будет клетка.
Вокруг Антикатисто резко сгустился воздух. Сверкнула алмазная скорлупа – и заключила волшебника в клетку такую прочную, что не пробить никакой силой.
Но Антикатисто лишь повел пальцем и шевельнул губами. Вспышка!.. и заклинание Локателли рассеялось.
- Вас пятеро, а я один, - меланхолично произнес Антикатисто. – Но мне даже не нужно вас убивать. Вы не сможете причинить мне вреда...
В него ударил слепяще-белый луч. Хаштубал полыхнул таким пламенем, что одежда на Антикатисто даже не сгорела, а просто исчезла. Исчезла еще до того, как огонь его коснулся.
Но сам Антикатисто только пошатнулся. Утер с груди хлопья сажи, вздохнул и прищелкнул пальцами.
На нем появилась новая одежда, а вокруг вырос мерцающий купол. И казался-то он скромен, неказист даже – просто барьер и барьер, одно из любимых заклинаний Ингредиора, да и в других институтах нередко встречается... но волшебники при виде него слегка напряглись. Локателли всмотрелся в спектр ауры, переглянулся с Галлерией и Медариэном – и чуть заметно мотнул головой.
- Это не может быть Барьер Гальвени, - негромко произнес Медариэн. – Гальвени родился после смерти Антикатисто.
- И умер до его возрождения, - добавил Бельзедор.
- Нет-нет, это явно другое заклинание! – замотал головой Локателли. – Ну право же, коллеги!.. Даже по сигнатуре видно, что оно чуть менее мощное, зато и гораздо менее маноемкое! Ваша личная разработка, мэтр Токхабаяж, или что-то из Криабалов?
- Красный Криабал, - ответил Антикатисто. – Заклинание Нерушимой Стены.
Локателли досадливо цокнул языком. Ох уж эти Криабалы и их ультимативные заклятия. Никакого с ними сладу.
- А что такое Барьер Гальвени? – неохотно спросил Антикатисто. Он все-таки был волшебником и не мог не испытать любопытства.
- Ультимативное заклинание Ингредиора, - ответил Медариэн. – Магическое поле безусловной защиты, дематериализующее все, чего коснется. Создано Драмменом Гальвени как апогей защитного и одновременно уничтожающего экрана. Долгое время считалось, что Барьер Гальвени – это неостановимый абсолют, ограниченный только объемами маны владельца.
- Нерушимая Стена более скромна, - произнес Антикатисто. – Она исключительно защитное заклинание. А одновременно уничтожающее... потрясающе. На самом деле потрясающе. Еще один аргумент в пользу того, что магия должна перестать существовать.