Александр Рудазов – Ангел быстрого реагирования (страница 27)

— Сколько бы мы здесь ни пробыли, мы вернёмся об­ратно примерно в то же самое время, когда ушли.

— Откуда знаешь?

— Откуда, откуда... — Пашка неуверенно пожал плеча­ми: он и сам не понимал, откуда у него такая уверенность.— Знаю — и всё! Говорю же: это Сказка. Наверное, это как со сном. Учёные говорят, что сон снится всего несколько се­кунд, а тебе кажется — всю ночь.

— Тогда — ура! — воскликнул Юрка и, стягивая через голову футболку, предложил: — Давайте искупнёмся!

Возражений не было. Ребята, торопясь, принялись ски­дывать одежду, как вдруг из кармана Колькиной рубашки выпал небольшой предмет и, сверкнув на солнце, звякнул о камень.

— Это что у тебя? — Пашка поднял и рассматривал круг­лую пластинку из жёлтого металла: не больше карманного зеркальца и с одной стороны так отполирована, что в неё смотреться можно. На другой стороне рельефно выступало изображение многолучевой звезды, а в центре — женский профиль.

— Нашёл, когда ходил фляжку искать,— ответил Коль­ка.— Искал, искал... Вдруг что-то сверкнуло: ну свет фона­рика отразился. Гляжу — она лежит. А фляжку жалко.

Юрка подошёл, взял у Пашки кругляш и подкинул его на руке.

— Тяжёлая! А может, это золото? Из какого-нибудь древнего клада? — Юрка поднёс кругляш к глазам и, рас­сматривая его, сказал: — Наверное, медаль: вон дырка, что­бы на груди носить... Девчонка в короне... Пашка, не по­мнишь, в России девчонки царицами были?

— Вроде нет...

— Значит, заграничная. Держи! — Юрка вернул медаль Кольке.— Вернёмся — ты её в музей сдай. Про тебя в газете напишут. И премию дадут. И фотографию поместят.

— Большую?

— Во всю страницу!

— Я не про фотографию, я про премию.

— На крутой мобильник уж точно хватит! Айда купать­ся!

— Айда!

И мальчишки, весело вопя и вздымая фонтаны брызг, бросились в воду. Купались долго. Играли в «догонялки», соревновались, кто дальше нырнёт, кто дольше просидит под водой.

— Э, да вас уже колотит! — вдруг заметил Юрка, огляды­вая покрытых мурашками Друзей.— Хватит купаться, а то ещё заболеете.

Усталые и довольные, они вылезли на берег и улеглись на днища лодок, подставив свои тела жарким солнечным лучам. Пашка лежал на животе, прижавшись щекой к горя­чей доске, закрыв глаза и вытянув руки вдоль туловища. И снизу, и сверху приятно припекало. От лодки чудесно пах­ло смолой, рыбой, водорослями. Вдруг он почувствовал, что на его спину упала тень.

— Колька, отойди, не мешай загорать! — пробормотал он.— Или кто это? Юрка, ты?

Тень продолжала лежать на Пашкиной спине.

— Ну что ты вредничаешь? — сказал он, приподнимаясь на локте и оборачиваясь.— Неужели не...

Пашка осекся. Перед Пашкой стоял незнакомый чело­век с густой бородой и длинными усами, одетый так, слов­но сошёл со страниц учебника по истории России Средних веков. Поверх рубашки-косоворотки поблёскивал метал­лическими бляшками кожаный нагрудник, просторные зелёные штаны забраны в узкие сапоги с загнутыми круто вверх носками. Длинные волосы, чтобы не падали на лицо, перехвачены ярко вышитой тесьмой. К широкому кожано­му поясу подвешен внушительных размеров меч. Поверх нагрудника на толстой цепи висит надраенная до ослепите­льного блеска бляха с изображением ощерившейся собаки. Чуть повыше, на цепочке потоньше,— серебристый шарик размером с грецкий орех. Человек стоял в вызывающей позе, картинно подбоченившись.

Колька с Юркой, удивлённо оглядываясь, сидели на со­седней лодке. Их окружали пятеро так же по-старинному одетых людей. В руках они сжимали бердыши.

— Май нэйм из Юра... — растерянно пробормотал Юрка.

— Не разумею, что ты там бормочешь,— сказал тот, что стоял рядом с Пашкой, по всему видно — начальник.— Ну-кась, отроки, извольте предъявить свои обереги добле­стным ратникам полка Верных Псов! Или ж, горько стеная, уверять начнёте, что оставили их дома у горячо любящих вас маменек?

Ратники подобострастно захохотали над плоской шуткой своего начальника, а тот, скривив рот в усмешке, ждал ответа.

— Обереги? — переспросил Колька.— А это что?

— Как?! Уж не ослышался ли я?! Вы не только не отри­цаете того, что не имеете оберегов, но и знать не знаете, что это такое?

— Понятия не имеем! — подтвердил Юрка.

— Гонидым! — позвал начальник, и на этот зов в его сто­рону повернулся и встал навытяжку один из ратников.— Ты слышал?

— Слыхал, полдесятник!

— И что сие означает?

— Сие означает... — Гонидым поскрёб пятернёй заты­лок.— Дык чаво означает?.. Сие, полдесятник, то и означа­ет, что у них нету оберегов!

— Болван! Сие означает, что мы словили опасных лазут­чиков с неметчины — слыхал, как вон энтот по-иноземно­му балаболил? — коварных злоумышленников против Его Лучезарности Великого Волхва Тушисвета. А ещё сие озна­чает... Чаво?

— Дык оно то и означает, что мы их споймали! — недо­уменно пожал плечами Гонидым.

— Вдругорядь болван! Сие означает, что мне даже не придётся носить бляху десятника! — Начальник потряс же­лезяку на своей груди.— За поимку опасных лазутчиков меня тут же в полусотники пожалуют! «Полусотник Волок-рут»! Эка дивно звучит! Не то что «полдесятник Волокрут»! А ты, болван, готовься надеть мою бляху. Обыскать злоде­ев!

Гонидым угукнул и направился к ребячьим вещам.

— Оберег, господа лазутчики, есть вот эта маленькая штуковинка, что висит у меня на груди, тако же как и у каж­дого жителя нашего славного княжества,— продолжал тем временем разглагольствовать Волокрут.— На ём прозначе­ны имя, место проживания и род занятий того, кто его но­сит. И хранить его следует пуще зеницы ока. Ибо без ока ты — хоть и кривой, но всё ж таки подданный нашего слав­ного владетельного князя Семисила, а без оберега — никто и ничто! Незак поганый! И о том с дитячьих лет знает каж­дый житель княжества. Так что плохонько вы, господа ла­зутчики, к своему чёрному злодейству подготовилися!

Тем временем Гонидым, перетряхивая одежду мальчи­шек, добрался до Колькиной ковбойки. Вдруг он замер, разглядывая что-то у себя на ладони, а затем бросился к на­чальнику, далеко вперёд вытянув руку. При этом он смеш­но, как рыба, безмолвно открывал и закрывал рот.

— Что ещё? — недовольно проронил Волокрут и взгля­нул на то, что ему протягивал Гонидым. Но тут же лицо его вытянулось, глаза округлились. Осторожно, двумя руками, он взял с ладони Гонидыма кругляш, найденный Колькой, судорожно сглотнул, а затем рявкнул:

— На караул!

Ратники щёлкнули каблуками и взметнули бердыши под высь.

— Я это... неправ был, прощения просим,— заискиваю­ще обратился полдесятник к ребятам, отвесив что-то вроде поклона.— Не соблаговолят ли премногоуважаемые ска­зать мне... Вот енто... чье?

— Ну моё! — недовольно буркнул Колька.— А что?

— При всем наиглубочайшем почтении к доблестному Кавалеру Ордена Высочайшего Благорасположения владе­тельной княжны Дарирады...

Ребята удивлённо переглянулись, а Колька даже при­свистнул.

— Недопонял?..— Волокрут угоднически посмотрел на него.

— Да нет, ничего, продолжайте!

— Как есть продолжу. Так вот, при всем почтении к Ка­валеру Ордена Высочайшего Благорасположения владете­льной княжны Дарирады должон сказать, что всё едино ни­кому не должно появляться где б то ни было без оберегов, ибо сие есть нарушение Справедливейших Законов, нис­посланных нам откровением Его Лучезарности Великого Волхва Тушисвета. А посему мой величайший долги святая обязанность — препроводить вас всех в Храм Порядка, дабы вы предстали пред светлейшими очами Главного Хранителя Справедливейших Законов, могучего князя Греми­боя.

— Вот тебе и Канада! — тихо сказал Пашка Юрке.

— Значит, это не портал, а машина времени... — так же тихо ответил тот.

По тропинке, полого поднимающейся по дну оврага, ратники вывели ребят наверх. Взгляду открылись много­численные холмы, покрытые полями и рощицами. На го­ризонте виднелся густой лес. Змеёй стелилась мощённая крупным булыжником дорога, убегающая к виднеющемуся вдали поселению, над которым в дневном небе ярко горела серебристо-голубая звезда.

— Смотрите, звезда! Днём? — удивился Колька..

— Кавалер хотел сказать: Благословенная Вечная Звез­да? — Несмотря на подчёркнутую уважительность, пол де­сятник всё же косился на ребят с подозрением.

— Что хотел, то и сказал! — буркнул Колька. Юрка в сво­их необъятных карманах отыскал верёвочку. Колька про­дел её в дырочку на медали и демонстративно повесил себе на шею.

Мальчишки в окружении ратников шагали по середине дороги. Солнце палило вовсю. Несмотря на недавнее купа­ние, идти становилось жарковато. А солдатам — тем более. В своих кожаных нагрудниках они неимоверно страдали от жары, по красным напряжённым лицам катились крупные капли пота. Однако, несмотря на это, служивые усердно чеканили шаг, громко чакая по булыжнику подкованными сапогами.

Сзади послышался громкий трубный звук. Из-за пово­рота дороги на белоснежном коне выехал пёстро разодетый всадник. В руке он держал большой рог и, раздувая щёки, трубил в него, поворачиваясь всем телом то в одну, то в дру­гую сторону.

— Добрые подданные! Приветствуйте своего славного правителя владетельного князя Семисила! — прокричал он, проскакав мимо. Ратники с огромным удовольствием отошли к обочине дороги, в тень деревьев, и, став на одно колено, склонили головы в почтительном поклоне. Ребята тоже сошли с дороги и в замешательстве, не зная, что им де­лать, топтались на месте.