Александр Романов – На земле непокоренной (страница 12)
В такой обстановке трудно было наладить прочные связи с населением. Это намного увеличивало трудности борьбы, борьбы неравной и беспощадной.
Группе бойцов под командованием Левина было дано задание: взорвать водокачку на станции Торопа. Левин проработал на этой станции восемь лет и сам вызвался на операцию. К станции группа подошла бесшумно, по первому снегу, под прикрытием темноты. Были уже слышны разговоры, послышалась даже немецкая песня. Подошли к водокачке. Груда развалин свидетельствовала о том, что она была взорвана уже давно. Бойцам стало обидно: неужели они пришли сюда даром. Приготовив ручные и противотанковые гранаты, группа отправилась к одному дому, где светились окна. На окрик часового раздалась автоматная очередь. В освещенные окна полетели гранаты, бутылки с горючей смесью. Провожаемая фейерверком ракет и беспорядочной стрельбой, группа Левина скрылась.
Впоследствии выяснилось, что забросанный гранатами дом был штабом крупной воинской части.
Одновременно с этой группой уходил на задание взвод политрука Щетнева в составе шестнадцати человек. Щетнева, сибиряка средних лет, уважали за твердый характер и отзывчивость. Ему было дано задание взорвать железнодорожный мост около станции Торопа. Через несколько дней вернулось только семь человек. Они и рассказали и том, что, успешно подойдя к мосту, взвод попал под кинжально-перекрестный обстрел. Мост взорвали, но от взрыва погибли многие вместе с командиром.
Как-то раз по широкой лесной дороге шли два бойца: Гусев и Токарев. Послышался гул низко летевшего самолета. Бойцы открыли огонь. Самолет, оставил за собой черную полосу дыма, скрылся за лесом. Придя в отряд, бойцы сообщили, что подбили самолет. Над ними сначала стали смеяться. Но через пару дней возле обломков сгоревшего самолета была найдена ценная карта фашистского генштаба.
Так мы открыли свой боевой счет, во многом действуя еще очень наивно, неопытно.
После этой операции фашистам, естественно, стало известно, что в данном районе действует вооруженный отряд. Гитлеровцы стали принимать всяческие меры для ликвидации нашего отряда. В деревнях появились объявления: за оказание помощи партизанам, предоставление питания или ночлега расстрел. Над лесом стали чаще летать немецкие разделывательные самолеты. В деревню Смоляники, что была неподалеку от нашей стоянки, прибыла рота финских солдат. Уничтожить их поручили взводу Тростянского. Финны расположились в большой деревенской школе. Часового почему-то не оказалось, и наши ребята вплотную подошли к зданию. Зазвенели разбитые окна, полетели зажигательные бутылки, гранаты. После истерических воплей перепуганных фашистских солдат в охваченной пламенем школе послышались отдельные выстрелы. Несколько солдат попыталось выбраться из горящего помещения. Но при свете пожара бойцы Тростянского в упор автоматными очередями косили фашистов. Автомашины, которые стояли рядом со школой, также забросали «зажигалками» и гранатами. Затем совсем без потерь, уничтожив около ста двадцати солдат и несколько автомашин, взвод отошел на окраину леса.
После этого надо было сбить с толку карателей, и отряд сделал большой бросок в глубь Нелидовских лесов. Во время марша на одной из остановок к нам и прибился наш нынешний комиссар.
Борис Волынцев улыбнулся, кивнул на меня, а затем продолжал:
— Через несколько дней лесник сообщил нам, что возле деревни Курово находится местный партизанский отряд под командованием секретаря Нелидовского райкома партии товарища Коровкина. Это известие ободрило всех: теперь мы не одни. В этот отряд поехал Александр Матросов с группой бойцов и вскоре вернулся с гостями. Встречи была очень радостной. Вскоре мы переехали к нелидовцам в рабочий поселок леспромхоза, расположенный в глубине лесного массива. Здесь мы смогли разместиться и отдохнуть в теплых квартирах. У нелидовцев был радиоприемник, и мы ежедневно слушали сводки Совинформбюро. А 7 ноября на высоком крыльце штабного помещения подняли красный флаг. Праздновали, как и положено в таких случаях: было собрание, потом хороший обед. После праздников решили вместе с нелидовцами устроить засаду на шоссе Нелидово — Ржев. На операцию отправилось около шестидесяти человек. На крутом повороте, метрах в сорока от дороги, бойцы залегли цепью. Вскоре послышался шум немецких автомашин. Машины были с солдатами. Несмотря на неравные силы, решили ударить по колонне. Немцы, укутанные платками, косынками, одеялами, награбленными у населения, не ожидали внезапного нападения. Отряд уничтожил во время этой операции пять автомашин с живой силой.
Для усиления разведки в отряде был организован кавалерийский эскадрон, командиром его назначили Романова. Эскадрон обзавелся скакунами, седлами, клинками. Местное население видывало пеших и конных партизан, но представляете, как неожиданно и ново было видеть настоящих кавалеристов в кубанках. Разведчики за день успевали объехать много деревень, и у жителей создавалось впечатление, что кавалеристов очень много. По деревням пошли толки о появлении в здешних местах большого отряди кубанских казаков. Наши «кубанцы» быстро завоевали большой авторитет у колхозников.
К этому времени к нам все больше и больше стали обращаться с просьбой о приеме в отряд. В основном просились окруженцы и те, кому удалось бежать из плена. Мы не очень хотели принимать в отряд незнакомых людей. Но мы их принимали, посылали на трудные операции, чтобы они смогли показать себя в бою. Отряд начал расти, понадобилось оружие. Наши «кубанцы» после жарких боев на берегах Межи привезли и отряд несколько подвод с винтовками, пулеметами. Им посчастливилось найти шесть минометов, пятьсот мин, два станкача и много военной амуниции. В отряде было создано минометное отделение под командованием лейтенанта-артиллериста Рыжова. Впоследствии все это оружие очень пригодилось.
Узнав, что немцы готовят пропев нас крупную карательную экспедицию, мы решили нанести удар первыми… Договорились с Нелидовским отрядом и еще с одним, который недавно появился в тех местах. Командовал им капитан Алексеев. Объединенной группе партизан предстояло разбить фашистский гарнизон в поселке Дятлово.
…Морозной лунной ночью несколько бойцов в маскхалатах подползли к баракам. Послышался глухой стук, потом второй. Это были сняты часовые. Затем, как обычно, налет на окна. Но тут — неприятная неожиданность: почти все автоматическое оружие на морозе отказало. А мороз был крепкий, градусов под сорок. Молчал станкач партизанского отряда Алексеева, лишь автоматы били одиночными плевками. Перепуганные немцы с воплями выскакивали на снег в нижнем белье, а у нас как следует работал только один ручной пулемет…
Волынцев остановился, оглянулся на меня: правильно ли он рассказывает? Я же вел тогда штурмовую группу пеших кавалеристов на фашистский барак. И мы ударили по нему в упор, метким огнем: укладывая каждую белую фигуру, выскакивающую на крыльцо. Но их было много, а у нас, действительно, работал только пулемет и винтовки. Автоматы и самозарядки отказали на морозе, и мы, обжигая руки о железо, поспешно заряжали диски к пулемету, стараясь обеспечить его бесперебойный огонь. Но и немцы стали постреливать из-за барака. С той стороны должны были ударить нелидовцы с алексеевцами. Но почему-то там было тихо. Огонь немецких автоматов стал уплотняться, у нас кончились диски, и пришлось отойти.
Впоследствии выяснилось, что из трехсот гитлеровцем около половины было убито и ранено. Почти все — сильно обморожены. Население рассказывало, что если бы бой продлился еще минут тридцать, весь гарнизон погиб бы на морозе.
А мы, потеряв двух человек, считали эту операцию неудачной. Тем не менее, мы вырвались из окружения карателей.
— Немцы, — продолжав Волынцев, — установили новые гарнизоны в Дятлово и Курово, а также в окружающих деревнях, пытаясь сделать это незаметно для нас. И вот разведка доложила, что гитлеровцы продвигаются в нашу сторону с трех сторон. Для засады навстречу немцам был выслан взвод. Вскоре вернулись связные и сообщили, что засада пропускает фашистов в сторону лагеря, отряду необходимо ударить первому, а засада ударит с тыла.
Лагерь наш располагался в небольших бараках леспромхоза. Два станковых пулемета и около десятка ручных мы поставили на чердаки бараков. Приготовились к бою и минометчики. Когда немцы, в соломенных большущих эрзац-валенках, полукольцом. по глубокому снегу, подошли метров на сто, послышалась их команда и какой-то общий непонятный крик. В этот момент заработали наши минометы и пулеметы. Гитлеровцы этого не ожидали и вскоре, сбрасывая с себя шубы и валенки, побежали в сторону леса.
В это время одни взвод ударил во фланг бегущим фашистам. Отстреливаясь, гитлеровцы повернули в сторону Нелидово, но тут наскочили на нашу засаду. Так было отбито первое нападение. Но передышка была недолгой: гитлеровцы подошли к отряду с другой стороны. Однако и здесь мы не растерялись, быстро заняли оборону и встречным огнем заставили гитлеровцев залечь в кустах. Затем по кустам ударили минометчики. Но к фашистам подоспело большое подкрепление. Завязался настоящий бой. Беспрерывно слышались крики немцев, которые пытались подняться в атаку.