Александр Романов – Книга воспоминаний Великого князя Александра Михайловича Романова (страница 1)
Александр Романов
Книга воспоминаний Великого князя Александра Михайловича Романова
Предисловие
На протяжении десятилетий наше представление о дореволюционной России формировалось под плотным слоем идеологических наслоений. «Краткие курсы» истории служили своеобразной призмой, через которую прошлое виделось в двух цветах: кромешная тьма «царизма», изредка озаряемая всполохами революционной борьбы. В этой нарисованной картине не оставалось места для полутонов, а правители империи представали карикатурными злодеями, чья жизнь состояла из подавления прогресса в собственных корыстных интересах.
Возникал закономерный, но неудобный вопрос: как же в этой «тюрьме народов» и при таком «кровавом режиме» рождались гениальные учёные, создавались великие произведения искусства, одерживались военные победы и неуклонно рос экономический потенциал? Учебники отвечали на него уклончиво, между строк.
Целая плеяда выдающихся имен, связанных с государственным служением, была либо сознательно очернена, как в случае с реформатором П. А. Столыпиным, либо стерта из народной памяти. Особенно пострадала историческая роль представителей Императорского дома. Кто сегодня помнит тонкую лирику поэта великого князя Константина Константиновича (К.Р.) или солидные труды историка великого князя Николая Михайловича? Между тем, вклад этой элиты в развитие флота, военного дела, науки, культуры и благотворительности был огромен.
Эти слова в полной мере относятся и к автору предлагаемых мемуаров. Великий князь Александр Михайлович (1866–1933) – личность, без сомнения, замечательная. Военно-морской теоретик, историк, библиофил… Мы чтим пионеров воздухоплавания, но часто не знаем, что именно он, Александр Михайлович, стал подлинным организатором и отцом российской военной авиации.
Как читатель вскоре убедится, он был еще и блестящим рассказчиком. Его долгая, насыщенная событиями жизнь могла бы стать основой для многотомной эпопеи. Он и планировал продолжить свои воспоминания, но смерть, настигшая его в эмиграции в Париже спустя несколько месяцев после сдачи рукописи, помешала этому. А до той поры, в России, у великого князя, погруженного в труды и заботы, попросту не было «роскоши времени» для подробных записок.
Он родился в самой сердцевине императорской фамилии. Его мать, великая княгиня Ольга Федоровна, происходила из баденского дома. Отец, великий князь Михаил Николаевич – младший сын Николая I – был прославленным полководцем, наместником на Кавказе и многолетним председателем Государственного Совета. Впрочем, подробные биографические сведения о родне автора щедро рассыпаны по страницам его книги, не нуждаясь в отдельном пересказе.
«Книга воспоминаний» – это кладезь уникальных подробностей о быте, нравах, государственных и военных делах целой эпохи. Достаточно сказать, что автор приходился двоюродным дядей последнему русскому императору и был женат на его родной сестре, великой княжне Ксении Александровне. В свете нынешнего обостренного интереса к судьбе царской семьи эти мемуары приобретают особенную ценность.
Со страниц книги встает картина жизни, с самого детства подчиненной не праздности, а жесткой дисциплине и напряженной учебе, готовившей юных Романовых к будущему служению. Об этом красноречиво говорят и сами воспоминания, и, к примеру, сохранившаяся переписка молодого Александра Михайловича с будущим Николаем II.
Для великого князя не существовало разделения на личную жизнь и жизнь страны – они были единым целым. Это доказывают не только его мемуары, но и дневники, хранящиеся ныне в архивах. Вот характерная запись от ноября 1902 года, где в нескольких строках сплетаются радость семейная и ответственность государственная: «Счастливый день… Родился Ростислав… Сегодня я назначен главноуправляющим торгового мореплавания… Молю Бога даровать мне силы… оправдать доверие Государя».
Важно, что взгляд Александра Михайловича на Россию лишен ностальгической слащавости. Он критичен, порой суров. Многие его оценки и предостережения заслуживают самого пристального внимания и помогают понять истоки трагедии 1917 года. Разумеется, его мысли субъективны, а некоторые суждения (например, о Петре I) могут показаться излишне апологетичными. Но идеальных свидетелей истории не бывает. Главное в мемуаристике – честность перед собой, своим кругом и своей страной, а также умение донести это до читателя. В этих качествах великому князю Александру Михайловичу отказать невозможно.
От автора
Моя книга воспоминаний впервые увидела свет на английском языке в Нью-Йоркском издании Феррер и Рейнхерт.
Теперь я с удовольствием иду навстречу желанию издательства Иллюстрированной России познакомить с моим трудом русского читателя, предоставив право издания книги на русском языке в виде приложения к журналу в 1933 году.
Я написал эту книгу, не преследуя никаких политических целей и никаких общественных задач.
Просто в соответствии с пережитым я захотел рассказать, что память сохранила, а главное отметить этапы того пути, который привел меня к мысли, что единственное ценное в нашей жизни это работа духа и освобождение живительных сил нашей души от всех пут материальной цивилизации и ложных идеалов.
Я верю, что после тяжелых испытаний в России зародится Царство Духа, Царство освобождения души человека.
Не может быть Голгофы без Воскресения. А более тяжкой Голгофы, чем Голгофа Великомученицы России, мир не видел.
Будем верить в Царство Духа.
Вот что я хотел сказать моим русским читателем.
Великий Князь Александр Михайлович
Париж
Июнь 1932 г.
Глава I. 14 декабря 1825 года
Высокий, с военной выправкой, человек торопливо пересек залитый дождями дворик в Таганроге около дворца и вышел на улицу.
У ворот часовой отдал ему честь, но незнакомец его не заметил. Еще миг и высокий человек исчез во тьме ноябрьской ночи, окутавшей словно пеленой туманом этот южный, приморский городок.
– Это кто был? – спросил сонный гвардейский капрал, возвращающийся с кругового обхода.
– Его Императорское Величество вышли на раннюю прогулку-ответил часовой, но голос его звучал как-то неуверенно.
– Да ты с ума сошел, – напустился на него капрал, – разве ты не знаешь, что Его Величество тяжко болен, что доктора потеряли всякую надежду и ждут конца Государя до рассвета?
– Оно может так, – сказал часовой, – но ни у кого другого нет таких сгорбленных плеч, как у Государя. Я его знаю ведь. Каждый день в течение трех месяцев вижу его.
Разговор замолк. Часовой опять замер на своем посту.
Несколько часов спустя глухой звон колоколов, разносясь в воздухе на далекие версты вокруг, возвестил русским людям, что Император и Самодержец BсeРоссийский, победитель Наполеона, Александр I, в Бозе почил.
Несколько фельдъегерей были срочно отправлены в С.Петербург, чтобы сообщить о происшедшем Правительству и законному Наследнику, брату почившего царя, Великому Князю Константину Павловичу.
Офицеру, пользовавшемуся особым доверием, был отдан приказ доставить царские останки в столицу. В течение следующих десяти дней русский народ, затаив дыхание, смотрел на бледного, изможденного человека, сидевшего позади запечатанного гроба на траурной колеснице, которая мчалась со скоростью, напоминавшей атаку французской кавалерии. Ветераны Аустерлица, Лейпцига и Парижа, стоявшие вдоль длинного пути, в недоумении качали головами и говорили, какой странный конец царствования, из превзойденного никем великолепием и славой побед!
Правительство дало краткий приказ не выставлять тела усопшего Императора для поклонения народа.
Тщетно иностранные дипломаты и придворные старались постичь причину таинственности. Спрошенные отговаривались незнанием и только разводили руками.
Но тут произошло событие, заставившее все взоры отвернуться от царского катафалка к площади Сената. Наследник Престола Великий Князь Константин отрекся от своих прав на престол в пользу своего младшего брата Николая Павловича. Счастливо женатому морганатическим браком на польке Грудзинской Константину не захотелось променять мирную семейную жизнь в Варшаве на превратности венценосца. Он просил его не винить и выразил уверенность, что все подчинятся его воле. Гробовым молчанием встретил Сенат чтение собственноручно написанного отречения Великого Князя Константина.
Имя Нового Наследника Великого Князя Николая было мало знакомо. У Императора Павла I было четыре сына, и трудно было предвидеть, что красавец Александр I умрет бездетным, и что мужественный Константин поразит Россию неожиданностью отречения. Будучи на несколько лет моложе своих братьев, Великий Князь Николай до декабря 1825 года проходил обычную строевую карьеру, а потому лишь военные круги могли судить о способностях и характере нового Императора.
Хороший и исполнительный строевой офицер, Великий Князь Николай привык к дисциплине и провел немало часов своей жизни в приемных высших сановников Империи. У него было много высоких качеств и никакого знакомства с государственными делами; он никогда не принимал участия в заседаниях Государственного Совета. К счастью для России, он мог положиться на знания и опыт любивших родину сановников Империи. Эта последняя мысль ободрила тех министров, которые отправлялись представляться юному правителю России.