Александр Рогоза – Фишер. По следу зверя. Настоящая история серийного убийцы (страница 4)

Кроме того, в Катуаре нашлось сразу несколько свидетелей, видевших в лесу в день убийства мальчика высокого молодого мужчину лет 25–30. Причем это было как раз в промежутке между 15 и 19 часами. Милицейский художник даже набросал портрет со слов допрошенных. И на Страхова этот неизвестный с фоторобота совсем не был похож.

Глава 4

Криминалистика-1986

В наши дни убийство несовершеннолетних почти всегда берут на особый контроль. И уж тем более, если оно совершено с особой жестокостью. А в середине 1980-х это вообще было событием из ряда вон выходящим. Особенно учитывая обстоятельства: убийца не просто задушил подростка, он ему уже после смерти перерезал горло и отсек половой орган.

– Это было ЧП областного масштаба, – рассказывает мне Алексей Мотылёв, в 1986-м – прокурор-криминалист Московской областной прокуратуры. – Но тогда и преступность была несколько иной. Например, в начале 80-х какой-то год по Подмосковью остались нераскрытыми шесть убийств. Первый зампрокурора области собрал весь личный состав следствия прокуратуры и устроил разнос. С кулаками, с матюгами: «Шесть убийц ходят на свободе, по нашим улицам, а вы тут… Марш в районы!» Мы, воодушевленные пинком начальства, поскакали. Все шесть убийств мы, правда, не раскрыли, но по трем преступников все-таки нашли. Тогда это считалось достаточно неплохим показателем. А всего через несколько лет, после развала СССР, началось такое, что в Подмосковье и по 300 убийств оставались нераскрытыми. Жуткая была статистика!

Но на дворе все еще 1986 год. Так что к поискам убийцы отнеслись более чем серьезно. В материалах уголовного дела большой массив данных по проведенным проверкам. На эту работу бросили силы не только районной прокуратуры (во времена СССР и еще 20 лет после именно это ведомство занималось расследованием убийств, Следственный комитет России был создан в 2011 году. – Здесь и далее в скобках примечания автора.), но и, конечно, местной милиции.

В Дмитровском районе (Катуар передали Мытищинскому округу лишь в 2018-м) проверили сотни мужчин. Искали тех, кто в тот субботний день в период между 17–18 часами даже чисто физически мог оказаться в Катуаре. Шли посписочно по жителям и сотрудникам всех организаций неподалеку.

И здесь, конечно, важно объяснить возможности криминалистики того времени.

Скажем, в наши дни происходит убийство. На место вместе с операми приезжает следователь-криминалист (официально он называется именно так). Его задача – обследовать место преступления и найти улики, которые помогут выйти на след убийцы. В том же СК Московской области у криминалиста всегда с собой чемоданчик со всякими вспомогательными штуками, так называемый унифицированный криминалистический комплект. А помимо этого еще и как минимум полдюжины различных полезных устройств.

Предположим, обстоятельства убийства такие же, как в 86-м в Катуаре. В чаще найдено тело. Очевидцы заметили подозрительного человека, который болтался по лесу между станциями.

Разумеется, сегодня первым делом начнут искать камеры видеонаблюдения, которые могли снять подозреваемого. Изымут записи с самых очевидных, стоящих на станции. Но ведь помимо них могут быть и другие, в том числе замаскированные, например где-нибудь на территории той же промзоны, мимо которой обязательно прошагают все идущие со станции Катуар люди. Для поиска у следователя-криминалиста есть прибор «Оптик-2». По виду это нечто вроде бинокля, в который нужно смотреть, поднося к глазам. И эта штука способна найти, подсвечивая в объективе красными или зелеными точками, вообще все камеры, даже скрытые, на расстоянии до 50 метров.

Плюс в наше время у следствия есть возможность запросить биллинг – данные телефонов, которые в указанное время оказались в этой местности.

Я уж не говорю о детекторах нелинейных переходов, которые находят на местности мобильники, сим-карты и другую технику, потенциально полезную для расследования, или георадарах, способных рассмотреть пустоты в грунте или смешанный состав почв – так теперь выявляют места захоронений тел.

Такая же история и с экспертизами найденных на теле убитого биологических следов. Сегодня следствию порой достаточно получить буквально чешуйку кожи подозреваемого или потожировые следы, чтобы расшифровать данные его ДНК. Даже если этого человека еще нет в базах, специалисты могут, например, выявить его гаплотип – регион происхождения, национальность. А это уже здорово сузит список подозреваемых, особенно если гаплотип окажется редким.

Но все эти чудеса появились в криминалистике буквально за последние 10–15 лет. В 1980-е таких технологий не существовало.

И это говорит только о времени, а не о людях. Криминалисты тех лет были профессионалами с большим опытом, и им приходилось работать с тем, что есть.

– В то время у нас по экспертизе крови было всего четыре определяющих признака: резус – положительный или отрицательный, а также еще три, которые выявляют те или иные антигены, – продолжает Мотылёв.

Иными словами, даже по крови можно было получить совпадение только в самых общих чертах: группу с кое-какими нюансами.

– И вот ты беседуешь с задержанным, предъявляешь ему результаты экспертизы: «Ну вот же, на месте происшествия найдена кровь твоей группы». А он тебе: «Начальник, а у тебя какая? Тоже первая положительная? Так, может быть, это твоя?» (Первая и вторая группы крови встречаются соответственно у 33 % и 36 % жителей России.) И смотрит на тебя нахально. А возразить ему и нечего.

Так что в то время для эффективной работы нужны были хорошие оперативные подходы, умение добывать информацию через людей, искать источники, которые что-то видели, что-то знают.

Некоторые ученые пытались облегчить следственным группам поиски преступников.

– Тогда же, в 1980-е, для следователей и криминалистов выпустили так называемые таблицы Видонова, – вспоминает Алексей Александрович. – Это такая большая книга с таблицами по разным видам смертей, тип жертвы и так далее. Заполнив все клетки в этой таблице, ты можешь – в теории – вычислить лицо, которое совершило преступление. Не конкретные Ф. И. О., конечно, но станет ясно, где искать. Одно время нам начальство рекомендовало использовать эту книгу: «Это новое слово в криминалистике! Прорыв!»

Автор книги – сотрудник Горьковской прокуратуры Леонид Видонов. (Горький – название Нижнего Новгорода с 1932 по 1990 год.) Для этой работы он изучил около 1000 уголовных дел об убийствах, отмечая те или иные закономерности, а также детали в уликах, которые говорят о личности преступника.

– Конечно, он проделал большую работу. Но есть нюанс. Горьковская и Московская области, как говорят в Одессе, две большие разницы. Я на своем примере могу сказать. Для крупных подмосковных городов вроде Люберец, Химок или Раменского эти таблицы вообще не работали. А вот по маленьким городкам типа Талдома или Шатуры в принципе можно было что-то почерпнуть. И тем не менее большей эффективности следствию книга не добавила, поэтому от таблиц Видонова довольно быстро отказались.

В 1986-м прокурору-криминалисту Алексею Мотылёву было 32 года. Он получил высшее образование во Всесоюзном юридическом заочном институте (сейчас это Академия МВД имени О. Е. Кутафина) и был принят в Прокуратуру Московской области на должность прокурора-криминалиста.

– Областное управление находилось в Москве, на Тверском бульваре, 18, через дом от МХТ. Старинный особнячок – небольшой, неудобный, но уютный. У нас, криминалистов, был свой подвальчик. Там мы и размещались – три прокурора-криминалиста, которые работали на всю область. Я был самый молодой.

Только три криминалиста на такую большую область?! (В наши дни, например, в Управлении криминалистики ГСУ Следственного комитета России по Московской области работают 22 следователя-криминалиста.)

– На весь Советский Союз тогда насчитывалось всего 360 прокуроров-криминалистов. Я же говорю: такой был уровень преступности.

Алексей Мотылёв рассказывает, что подмосковные прокуроры-криминалисты поделили между собой область на три части – кому в какие районы выезжать.

– Помню, весной 1986-го я ходил в отпуск. Когда вернулся, коллега рассказал, что у него в Дмитровском районе, в Катуаре, нашли обезображенное тело мальчика. А летом еще одного убитого подростка обнаружили около пионерлагеря – уже на моей территории в Одинцовском районе.

Глава 5

Пионерлагерь «Звездный»

10 июля 1986 года, четверг.

На этот раз это была Часцовская – небольшая станция между Голицыно и Кубинкой. Убийце она уже давно приглянулась тем, что обычно здесь выходит не так много людей, как на соседних, «городских». Вокруг густые леса, и на тропинках почти нет гуляющих граждан, то есть потенциальных свидетелей. Но при этом рядом расположено несколько детских лагерей.

С утра погода была пасмурная, периодически припускал дождь, поэтому он предусмотрительно надел резиновые сапоги. Кто знает, сколько сегодня бродить придется. Куртку, конечно, захватил. И все ту же черную сумку с «набором»: бинокль, нож, веревка.

На Часцовскую он ездил еще с 1984-го. И за это время прекрасно изучил окрестности. От станции всего несколько минут ходьбы до Можайского шоссе. Дальше трассу нужно перейти и двинуться через лес по дороге, выложенной бетонными плитами. Обычно он так неспешно доходил до места, где эту сельскую однополоску пересекала просека с деревянными столбами, по которым в обе стороны расходились электропровода. Здесь он чаще всего поворачивал налево, чтобы прямиком добраться до ближайшего пионерлагеря. Он даже названия его толком не знал, кажется, «Звездный».