Александр Родин – Три рассказа (страница 2)

В шесть лет появился отчим, который заботился по-своему. Приучая мальчика к дисциплине, он ругал его за нежелание делать зарядку по утрам, за ненормальное увлечение компьютерными играми, полное отсутствие интереса к чтению и математике. При этом тщательно показывал, как им доволен, когда Вова без помощи отжимался хотя бы один раз или правильно сложил два плюс семь.

В общем, родители, выставляя минимальную планку нормы для ребёнка, тоже чувствовали себя хорошими. Просто, потому что так проще радоваться за себя и за своё дитя.

Как и положено в хорошей семье, к семи годам мальчик делал зарядку, читал, считал до ста и пошёл в приличную школу. Преподаватели так же щедро ругали за проступки и так же щедро хвалили за ожидаемый результат. К концу первого класса, Вова точно понимал, что он очень хороший, когда делает то, что от него ожидают, и очень плохой, когда у него самого что-то не получается. В третьем классе он уже не нуждался в надзоре. Он стал достаточно взрослым и сам назначал себя хорошим или плохим по своим результатам. А впервые, получив на школьной олимпиаде первую грамоту, стало понятно, что можно быть не просто хорошим, а вообще лучшим для всех сразу.

В следующей четверти Вова заболел воспалением лёгких, недостаточно подготовился к следующей олимпиаде по другому предмету и не вошёл даже в призёры. Как только он не стал лучшим в этой олимпиаде, он автоматически, целиком всего себя, назначил плохим. Он, Вова, человек – был плохим, потому что не получил грамоту. И от того, что он назначил себя плохим, он, под кальку, бессознательно копируя поведение родителей, чуть сильнее почувствовал себя хорошим.

Вова пытался стать хорошим и через достижения, и через наказания, и назначая плохими других. Достаточно было сделать других плохими, чтобы самому на их фоне стать хорошим. От этой мысли Володя даже улыбнулся, вспомнив, как он, взрослый, умный и статный мужчина, обладающий властью, недавно назначил своего товарища плохим за неудобное сообщение только для того, чтобы самому оставаться хорошим.

Володя прекрасно понимал, что всё это правда, и в общем-то банально. Занятно было то, что он сохранил эту детскую реакцию будучи уже взрослым. Нельзя сказать, что он всегда поступал так. Например, в рабочих вопросах он считал себя образцом холодного расчётливого ума и уже давно не позволял эмоциям вмешиваться в принятие решений. В одном информационном контексте он был взрослым и полностью самостоятельным человеком, который брал ответственность за всё что делал. В другом оставался школьником, неистово и бессознательно приспосабливающимся к среде.

Поразительно. Оказывается, что детское бессознательное желание быть хорошим для родителей и преподавателей руководит им по сей день в тех контекстах, в которых такое поведение не вызывало конфликтов. Рабочий информационный контекст давал быструю негативную обратную связь на нелогичные поступки. Внутренний контекст, в котором он всегда был только один, никакой негативной обратной связи не давал и детские шаблоны ума тихонько жили и воспринимались как объективная реальность. Покупая подарок семье, он хотел быть хорошим мужем и отцом. Отпуская сотрудника в отпуск, ему было всё равно что думают о нем сотрудники и насколько он будет плохим или хорошим. Ему важно было получить отдохнувшего бойца, который может приносить больше прибыли. Разговаривая со старыми друзьями, он опять хотел быть хорошим и очень зависел от их мнения. Наверное, подумал он, вместо угроз, его родители и школа могли бы корректировать его и учить как правильно. Научить решать задачу, а не оттачивать технологии приспособления. Но почему-то, ни школа, ни родители, ни он сам, этого не сделали.

Водитель остановил большую чёрную машину перед входом в коренастый дом XVIII века с видом на северную стену Кремля и прервал рассуждения Владимира Сергеевича. Помощница искренней улыбкой встретила его возле лифта и напомнила про все важные дела на сегодня, пока они шли до офиса.

Владимир жил своей компанией. Сам был трудоголиком и подбирал себе таких же людей. Производственные задачи для его людей должны стоять выше личных. Профессионализм, преданность идее и лично ему – вот залог карьерного роста его подчинённых и успеха в его проектах. Так и только так можно добиться высокого результата, а любой другой результат считался недоработкой и вызывал у Володи физическое ощущение дискомфорта, а иногда даже боли где-то в горле, груди или животе. Однако, ожидаемый результат и победы обычно не приносили ни восторга, ни даже радости и всего лишь ненадолго снимали чувство постоянной неудовлетворённости.

Сегодня планировался самый обычный рабочий день. Несколько утренних летучек, одно увольнение и обед с будущими партнёрами. Во второй половине дня, Владимир Сергеевич устраивал для себя часовой отдых. Пробегал по личным ставкам на фондовой бирже, читал новости и смотрел развлекательные картинки. Картинки быстро переключали его от рабочих мыслей и останавливали бесконечный внутренний диалог с собой.

Пандемия служила поводом и для новостей, и для картинок, которые снижали градус серьёзности обстановки. Он знал, что штамм вируса был опубликован в исследовании уважаемого канадского университета ещё восемь лет назад. Что ещё двадцать лет назад читал рассказ «Ухань 26» и сегодня ему казалось забавным, как мир во всем обвиняет бедных людей в самой богатой стране, которые неправильно приготовили несъедобных животных.

Внезапная смена правительства в стране за несколько месяцев до пандемии тоже тихо намекала на неслучайность. Это был не первый случай в истории, когда политическое и финансовое напряжение в мире пытались решить без оружия. И лично он был полностью согласен с тем, что ненастоящая мировая пандемия гораздо лучше, чем настоящая Третья мировая война.

Владимир Сергеевич прекрасно понимал что происходит на самом деле, как работает «окно Овертона» и ловко умел пользоваться им сам. На какой-то из посиделок со своими сотрудниками он даже придумал пример про бегемота. Допустим, вам нужно, чтобы люди считали бегемотов лучшими домашними животными. Пропаганда в лоб никогда не работает, пока ещё люди не настолько глупы, но мы к этому уверенно идём. Чтобы пройти рубеж критического мышления людей, нужно взять в союзники их какую-нибудь фундаментальную потребность. Например, чувство собственной значимости. Тогда начать можно примерно так: «Мы всё достойные люди, и мы не можем оставлять без внимания животных Африки». Это не встретит отторжения и вообще останется без внимания. Но мы сделали первый шаг. Дальше, ссылаясь на предыдущий, уже известный «месседж», фокусируем внимание: «Бегемоты – самые обделённые вниманием животные. Они лучшее, что смогла дать нам Африка, но они так беззащитны и уязвимы». Возможно, люди обратят какое-то внимание. Ну, допустим. Пусть бегемоты уязвимы. Ещё люди подумают, какие же кругом дураки, размышляющие об уязвимости бегемотов. Теперь можно опереться на глупый мир, чтобы сделать себя умнее. В финале, ссылаясь на предыдущие два шага, выносим в массу идею: «Кто, если не мы, одомашнит этих животных, ведь иначе им грозит вымирание!»

Первые два шага по отдельности не являются абсурдными. Банальные вещи, которые кое-как смазаны желанием народа быть причастным к чему-то большему, чем он сам. Быть умнее, чем большинство, а значит, быть хорошими. Третий шаг просачивается как, якобы, логичный вывод из двух предыдущих и уже принятых. Очевидный софизм почти никто не заметит. В школах и институтах учат сдавать экзамены и никогда по-настоящему не учили думать за пределами контекста.

Умение правильно разделить большое на малое – один из основных навыков выдающихся людей. А если задачу не только разложить по шагам, но ещё и разделить эти шаги во времени, то без сопротивления можно внедрять в массы и конкретного человека любую идею. На этот счёт есть даже анекдот про бензин, который каждый квартал немного дорожает: «Несмотря на падение цен на нефть, падения цен на бензин удалось избежать». Если бы бензин разом подорожал на 20% – это вызвало бы волну возмущения. А если за два года поэтапно подорожает на 50% – это люди воспримут как норму.

День закончился суетой операционных задач. По дороге домой Владимир Сергеевич включил лёгкий массаж спины и уснул на заднем сидении автомобиля.

Ни на следующий день, ни даже через полгода, Владимир не возвращался к теме раздражения и чувства вины. Семья, работа, опять семья, и опять работа не выпускали его из своего контекста. Через какое-то время он вообще забыл про свои рассуждения в тот день.

Владимир Сергеевич, как обычно, доехал до офиса и поднялся в свой кабинет. Первая половина дня прошла очень плавно, как он любил – без неожиданностей. После обеденного отдыха к нему подошла помощница и почему-то шёпотом, почти минуту что-то говорила ему на ухо. Шеф почувствовал, что его руки холодеют и он попросил её выйти. Почти одновременно произошли два никак не связанных между собой события, которые могли похоронить одним днём треть капитала компании и, потенциально, его самого. Во-первых, самая перспективная компания по производству грузовых электрокаров, вопреки всем прогнозам, внезапно объявила себя банкротом. Во-вторых, была остановлена стройка одного из крупнейших газопроводов.