Александр Рей – Сочинение на свободную тему. Сборник рассказов (страница 18)
«Они играют в жизнь… Они играют
Почему-то наблюдая за всем этим, он чувствовал, как накатывала жуткая тоска, а вслед за ней ясно представлялось (точнее, картина сама всплывала в голове), как он подходит сзади к очередному, особо фанатичному игроку, и тяжелым железным прутом изо всей силы бьет его по голове… Чтобы все автоматы были забрызганы мешаниной крови и плесневелых мозгов…
Такое, конечно же, было ему чуждо… По природе Саша был очень спокойным и рассудительным человеком. Поэтому каждый раз, когда в голове появлялись такие вот, совсем не характерные для него, жестокие фантазии, он не на шутку пугался, и совершенно не мог понять, откуда внутри него могло зародиться столько злобы. И как-то само собой получалось, что омерзение к этим людям вдруг переносилось на него самого, отчего становилось еще тоскливей.
В такие дни он больше обычного уставал и буквально еле добирался до дома. Все оставшиеся силы тратились на последние шаги. Наскоро поужинав и приняв душ, Саша заваливался спать, даже не успев, как следует, уделить внимание жене. А она могла лишь поделиться с ним кусочком своей теплоты, присев рядом… Так же устало уткнуться в телевизор и немного погладить по спине пока он засыпает…
Шаг за шагом он приближался к подъезду. Каждый пройденный метр был для него настоящим испытанием: «Дойду или нет?» К тому же, как будто назло, дорога-предательница была сущей каторгой – неверный шаг, и, поскользнувшись, можно с легкостью оказаться в одной из тысяч луж, обильно усеявших весь путь. Еще этот то ли дождь, то ли снег больно царапал лицо, стараясь как можно сильнее его изувечить … И дикая усталость… Казалось, по всему телу вместо крови растекается яд, от которого дервенели мышцы, а тело казалось неподъемно тяжелым. И улица словно была покрыта непроницаемой пеленой…
Подойдя к привычной серой пятиэтажке, Саша остановился напротив своих окон и поднял голову вверх так, чтобы получилось увидеть, горит ли на пятом этаже свет? Ни кухня, ни комната сегодня не желали согреть Сашу своим теплым сиянием. «Значит, уже спит», – с грустью подумал он.
Встав перед подъездом, Саша начал ковыряться в сумке, стараясь найти чип от тяжелой железной двери, охранявшей вход от «чужих». Ключ все никак не хотел находиться. Звонить в домофон Саша даже и не думал – все равно нет никакого смысла, ведь Настя обычно так крепко спит, что ее и целая артиллерия не сможет разбудить.
Отковыряв-таки ключ в одном из карманов сумки, он с легкостью открыл дверь и стал медленно подниматься, опираясь на перила. Предстояло преодолеть ровно пять этажей, или, по-другому, семьдесят семь ступеней. Сейчас эта цифра казалась просто невозможно, невообразимо огромной – 77. Чтобы легче было подниматься, он считал в процентах – пролет равен десяти процентам. Получалось, что поднявшись на свой этаж, он проходил 100% пути. Когда знаешь, где ты сейчас находишься, и сколько еще осталось до конца, проще идти вперед.
«Это ничего, что Настя уже спит… – думал он, борясь с усталостью и желанием здесь же свалиться и уснуть. – Сейчас, как и всегда, только лишь поднявшись на свой этаж, я почувствую запах еды, что она приготовила
Саша поднимался по ступенькам и улыбался, думая о Насте… Так почему-то идти было намного легче… И даже получалось забыть об усталости…
Время без устали двигалось вперед. Двенадцатичасовые смены сменяли другие двенадцатичасовые смены в бесконечной череде рабочих и выходных дней. И как бы Саша ни старался сам себя обмануть, понимание, что данная работа не просто временная, пока не найдется что-нибудь более подходящее, а достаточно большáя часть его жизни, все-таки без спроса норовило проскользнуть в мысли. Поэтому воспринимать должность охранника игрового клуба как еще одно забавное приключеньице уже не получалось. Как бы ни закрывал глаза, а, в конце концов, Саша вынужден был признать, что он здесь задержится надолго.
Как только он это осознал и принял, раздражающих факторов прибавилось. Игроки стали попадаться, как на подбор, более хамоватые. Начальство начало придираться по мелочам. И что самое противное – начало казаться, что смены длятся намного дольше … Не броситься сломя голову как можно дальше от этого бардака и не опускать руки Саше помогала уверенность, что измотанного, раздраженного, пропахшего потом и сигаретным дымом, дома его ждет Настя.
Прислонившись к стенке, чтобы хоть как-то вытерпеть последние часы (самые долгие и тяжелые), он часто представлял, как заходит в коридор своей квартиры, а там уже ждет Настя… Как ее хитрые глаза блестят… И улыбка согревает замерзшее с мороза тело…
Теперь лишь желание видеть эту улыбку по возвращении домой заставляло его просыпаться под назойливый визг будильника, вещавшего, что пора вставать и собираться охранять не пойми что от не пойми кого.
На работе единственной отдушиной для Саши были девичники…
В ночные смены, часов в шесть утра, когда даже самые стойкие игроки сонно плелись к выходу, а ранние еще не объявились и в зале не оставалось посетителей, они всей сменой заваривали в пластиковых стаканчиках кислый кофе, рассаживались за автоматами на стулья, повернувшись к друг другу, и разговаривали… Разговаривали, насколько позволяло время – обо всем и ни о чем… Обмывали косточки другим сменам, жаловались на свои вторые половинки, философствовали о жизни и шутили о сексе или наоборот… В общем, позволяли себе говорить обо всем, что только хочется, зная, что сказанное останется здесь и никуда отсюда не выйдет.
Саше нравилась эта безопасность и та откровенность, что позволяли себе девчонки. Он обожал эти разговоры, слушая всегда внимательно. И был благодарен девчонкам за то, что они пустили его в свой мир. На таких вот посиделках Саша многое узнавал о каждой из участниц девичника, а, значит, и о женщинах в целом. Некогда запретный мир по чуть-чуть начинал ему открываться, будто плодородная долина.
Саша называл такие посиделки девичниками, потому что «в центре» всегда были сами девчонки, а он был лишь гостем в их вселенной. Хотя он и участвовал в обсуждениях и спорах, хотя девицы и интересовались его мнением (как мнением представителя мужской половины) Саша не чувствовал за собой права забивать «эфирное время». Да и, честно говоря, не сильно-то стремился, так как не очень любил о себе рассказывать.
Девичниками Саша очень дорожил. Поэтому каждый раз, выходя в ночную смену, надеялся, что игроки как можно раньше разойдутся по домам, чтобы наконец-таки можно было начать посиделки.
Когда в очередной раз Саша во время жаркого спора, разгоревшегося в начале седьмого, достал из кармана телефон и направился в подсобку, Лена, явно раздосадованная таким безразличием, чуть ли ни на весь зал крикнула:
– Ты это куда собрался?!
Саша замер на месте. И лишь спустя несколько секунд медленно обернулся, растеряно глядя на девушек.
– Я?.. Звонить… А что? – он явно не понимал причину Лениного недовольства.
– Ишь, какой шустрик… – нахмурилась Наташа, – Сам завел тему… И сваливать скорее! Нет уж! И нечего в такую рань людям звонить, все еще спят… Тем более выходной.
Саша лишь ухмыльнулся, поняв, что ничего плохого не сделал.
– Клубничка уже не спит.
– Кто-о-о?! – хором спросили девчонки, недоуменно переглянувшись.
– Клубничка… – пожал Саша плечами, – я так Настю зову.
Девчонки дружно рассмеялись, явно считая такое прозвище забавным.
– А почему Клубничка… А не помидорчик, например? – пошутила Лена.
– Потому что она безумно клубнику любит, а не помидоры, – спокойно пояснил он. – Предложи ей враги обменять ведро клубники на информацию, бьюсь об заклад, она и родину, и мать с отцом, и меня в придачу заложит.
– Все равно странное прозвище… – не унималась Лена. – И что, ты так к ней и обращаешься?
Саша кивнул.
– Представляю
– Не совсем. Мы прощаемся по-особенному… Это что-то вроде
– Все равно странно… И глупо… – отчего-то насупилась Наташа.
Саша лишь еще раз пожал плечами и отправился, куда шел – звонить Насте.
– Хм-м… Клубничка… – повторила Таня, недовольно скривившись, будто только что слопала какую-то гадость. – Хм-м… Клубничка. Хорошо, что она беляши так сильно не любит, а то была бы «Беляшиком»…