Александр Рей – Сочинение на свободную тему. Сборник рассказов (страница 13)
Слышатся шаги все с тем же хрустом оттуда, где должен быть дверной проем – это хозяин зверя. Он останавливается и явно смотрит на нас, пронизывая взглядом темноту. Зверь поворачивает голову в сторону хозяина, как бы спрашивая: «Как быть?».
Хозяин растерян, он не знает… Но, чувствуя во мне темноту, он не видит внутри нового меня страха… И этого для него достаточного.
Секунда промедления и…
– Бобик, ко мне! – властно командует невидимый мне хозяин. – Пошли!
Зверь с явной неохотой покидает меня, унося с собой абсолютную тьму…
Я включил свет во всех комнатах. Прошелся туда-сюда – из комнаты на балкон, с балкона на кухню, с кухни – опять в свою комнату. Весь мой путь неотрывно сопровождался хрустом под ногами – это был звук разбитой в дребезги жизни… Жизни, полной страхов и отчаяния… Жизни, от которой остались лишь осколки.
Больше мне здесь делать нечего – сейчас смысл лежит где-то выше, там, где можно коснуться рукой облаков. Где-то там…
На крыше было холодно. Несмотря на то, что дождь почти прекратился, было сыро и ветер пробирался к самому сердцу, будто и не было на мне никакой одежды. Большие черные тучи – потолок мира – касались моих волос. Можно было протянуть руку и набрать пригоршню тяжелого, черного дождя. Казалось, кто-то заботливо накрыл этот город большой крышкой, уберегая его от бед и несчастий.
Сколько мне осталось до звонка?
Я достал из кармана телефон. По маленькому экранчику скакали, появляясь то тут, то там, четыре цифры – ноль, ноль, пять, девять. Осталось всего два часа, и я смогу, так или иначе, обрести свободу. Только вопрос, какую форму она примет…
Еще не успев убрать мобильник обратно в карман, я почувствовал, как его сотрясают конвульсии, и лишь спустя секунды, раздался звонок. «Дррр-дррррр…» – надрывался он.
«Номер не определен». Ничего страшного, я и так знаю кто это.
– Да? – подал я голос.
– Здравствуйте, молодой человек. Это… М-м-м… Доктор Тумбочка Вас беспокоит, – глухо, будто из тумбочки, прозвучал знакомый голос. – Я звоню услышать ваше решение. Вы готовы?
– Вы не рановато, доктор? Кажется, у меня есть еще два часа.
– Э-э-э… Нет!
– Это почему же? У нас ведь был уговор, – сказал я с укором.
– Уговор – не уговор, сейчас не имеет значения, – отмахнулся он от меня.
– Как это? – искренне удивился я. А казались такими серьезными дядьками!
– Оч-чень даже та-ак… – произнес голос, растягивая гласные, неумело парадируя еврейский говор. – У нас на это есть основания. Во-первых, если вы и выбрали свою судьбу, то сделали это давно, а сейчас тупо тянете время. Которого, кстати говоря, у нас с Вами нет…
– А что не так со временем?! – грубо перебил я врача.
– Это уже вторая причина – в данный момент требуется незамедлительная пересадка сердца очередному хорошему человеку. И Ваше, по всем параметрам, подходит ему как нельзя лучше. Так что, считайте, вам повезло! Ваше сердце, наконец-таки, будет качать чистую и достойную кровь…
– Эй! Потише там! – разозлился я. – Может, я вообще захотел жить…
– Как захотел, так и расхотел! Тебе не привыкать… Ты что, засранец, не хочешь спасти достойного человека?! – послышался из трубки далекий, словно прошедший через водосточную трубу, крик.
– Вы там что, совсем охренели!!! – заорал я в телефон. – Хватит меня толкать к смерти!
В трубке воцарилась тишина. И лишь спустя минуту опять послышался размеренный, почти убаюкивающий голос психиатра:
– Так ты что, передумал умирать?
– Представьте себе! – раздраженно огрызнулся я.
– Хм-м… Жаль, мы на Вас очень рассчитывали, – укоризненно сказал голос.
– НИ ХРЕНА МНЕ НЕ ЖАЛЬ!!! Я жить хочу… А вы… Суки… – хлюпая носом и вытирая слезы рукавом, прохрипел я обиженно.
– А можно узнать почему? Что вас заставило пересмотреть свою позицию? Конечно, можете не отвечать. Я узна
Я постоял в нерешительности несколько секунд, не зная, говорить или нет, совсем забыв о холоде.
– Можно узнать? – поторопил меня доктор.
– Можно…
– И-и?
– Я выбрал жизнь… Потому… Потому что нет смысла умирать, если об этом никто не узнает – это раз… – еле выговорил я. – А два… Вы, наверное, этого не поймете, но я все равно скажу… Мне хочется хоть кому-нибудь об этом рассказать… Второе… Потому что я нашел себя. За этот день произошло многое… И это мне помогло найти себя… Настоящего.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил меня доктор. – Спокойной ночи вам, молодой человек.
– И Вам… Спокойной…
– Ах да, совсем забыл. Если вы еще раз попытаетесь повторить попытку – это будет расценено, как желание отдать свое тело во благо людям. Вы даже не будете возвращены в сознание. Хотя, я уверен, что такого больше не будет. В принципе все… Прощайте!
«Потому что я, наконец-таки, нашел себя настоящего» – растворились слова в ночном воздухе.
Я прошел на свое любимое место и сел на мокрую крышу, опершись спиной о кирпичную трубу. Подобрав ноги, обхватил их руками и положил подбородок на колени – так стало немного теплее и легче.
Что я здесь, в смысле на этом свете, вообще делаю? Зачем я здесь? Чего хочу? У меня очень много вопросов, на которые впервые предстоит ответить. Но теперь у меня на это есть целая жизнь. И даже неважно, будет она большая или маленькая… Главное, что она ЦЕЛАЯ… И вся моя, без остатка.
Буду ли я жить добром или злом, буду ли победами или проигрышами – все не важно. ГЛАВНОЕ – ЖИТЬ!
Может быть, иногда жизнь и бывает хуже смерти, но я этого понять не смогу… Теперь не смогу. Да и не буду даже пытаться, буду просто жить.
Я направил взгляд в небо, которого не было видно. Где-то там, за облачным монолитом, есть полная звезд скатерть. Где-то там сверкают пять звездочек, в единстве составляющих латинскую букву «W». И одна из них, самая яркая и самая желанная, сверкает ровно посереди них – моя звезда. Пока она горит, горит и уголек моей жизни, заполняя мой путь обыденностью: сомнениями, желаниями, одиночеством, скандалами и теплом, любовью, грустью и чисткой картошки…
ВСЕ ЭТО Я…
Я встал, отряхнул ладони и убедился, что штаны на заднице все-таки промокли. Ай, какая разница!
Я спустился вниз, в квартиру, откопал в груде хлама свой кошелек. Пойду, схожу в ночник – отчего-то безумно захотелось пива с крабовыми палочками…
Звуки шагов гулко разносились по длинному темному коридору. Пустые, холодные, серые стены выдавали казенное учреждение – может, подвал школы, может – университета, а, может, и больницы. Два совершенно разных человека в совершенно одинаковых костюмах не спеша шагали по широкому коридору.
– Я думаю, Вас можно поздравить, Станислав Игнатьевич, – прервал тишину один из них. Тот, что походил на водосточную трубу.
– И я так тоже думаю, – довольно, но немного устало подтвердил профессор Степаненко, – как-никак тысяча исследуемых и из них – тысяча определенно одинаковых результатов. Все сомнения моих оппонентов разбиты в пух и прах.
– Да-а… – задумчиво протянул тощий и вытянутый до невозможности человек. – Честно говоря, даже я, единственный ваш соратник, не мог представить ТАКОЙ успех. Ни один… НИ-О-ДИН из тысячи не согласился отдать свое тело в пользу другим.
– И что это должно означать, Лев Адамович? – игриво подмигнул профессор Степаненко своему коллеге.
– …Что ваша теория верна на все сто! – хихикнул Лев Адамович.
– Вот-вот… Ни один чертов сукин сын не лишает себя жизни, чтобы лишить себя жизни. Видите ли, они, паразиты, делают это на публику. Это же уму непостижимо!
– И не говорите, Станислав Игнатьевич, – поддакнул другу вытянутый. – Нам этого точно не понять. Если бы каждый, кто сталкивается с жизненными проблемами, лез в петлю, человечество давно бы исчезло. Ай… – махнул он рукой, – и черт с ними. Главное, что нобелевка у нас в кармане.
– У нас? – удивился Станислав Игнатьевич.
– А как же…
– Нет, мой друг, Вы не путайте. У
Оба человека подошли к конечной цели – они стояли у двери. Невысокий квадратный профессор порыскал по карманам и вытащил на блеклый свет коридорных ламп связку ключей. Затем немного повозился с замком, прежде чем дверь была открыта. Все это время вытянутый человек молча стоял рядом, прислонившись к холодной стене, и с интересом наблюдал за суетливыми движениями друга.
Зайдя в крохотную каморку (где размещались только шкаф до самого потолка, стол, настолько заваленный папками, что из-под них выглядывала лишь верхушка монитора, да пара стульев), мужчины бессильно плюхнулись на стулья.
– Угощайтесь, – Станислав Игнатьевич протянул Льву Адамовичу полупустую пачку «Кемела».
Ученые закурили.
– Так на чем мы…
– На том, что много непонятного, – напомнил Лев Адамович.