Александр Рекемчук – Пир в Одессе после холеры. Кавалеры меняют дам (страница 32)

— Иди проспись, а то уже усталая не соображаешь.

— Ну ладно, если у тебя всё хорошо на работе, то до вечера. Может посплю часик-два.

— До вечера.

Положила трубку.

Набираю папу. Нет ответа. Набираю ещё раз, гудки.

— Анюта, что-то важное? Я занят.

— Пап, я быстро, — шепчет Аня, — Эля получила коробку. Подслушала, что Игорь сейчас ей звонил. Представляешь, он сказал ей, что это от него.

— Что? — буквально выкрикиваю, — вот падла!

— Пап, она вроде поверила ему.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, больше не могу говорить, я вышла в туалет, если больше двух минут задержусь, орать начнёт. Отбой.

Сижу на кровати, ноги неподвижно лежат под одеялом, а рука касается корзины с цветами, которую я поставила рядом. Густые, белые розы с каплями росы на лепестках раскрываются передо мной, как звезды на ночном небе. Я осторожно тяну их к себе, и нежные шелковые лепестки скользят под пальцами, даря лёгкое прикосновение. Принюхиваюсь, вдыхаю их аромат — насыщенный, сладкий, с оттенком весны и надежды.

Как же красиво! Но мысли не дают мне покоя. Это всё Игорь? Неужели он так изменился? Или, может быть, это беременность повлияла на него, превратив в человека, который окружает меня таким вниманием? Ведь он всегда мечтал о ребёнке. Каждый день его глаза светились, когда он говорил об этом, и я помню, как он строил планы на будущее.

Погружаю лицо в цветы, закрываю глаза, и их аромат словно окутывает меня, унося в мир, где всё просто и понятно. Но передо мной возникает картина, о которой я не могу забыть. Тот мужчина, пахнущий инжиром, держит в руках точно такой же букет и улыбается. Его улыбка согревает, словно ласковый солнечный луч в холодный день. Это чувство тепла и уюта окутывает меня, но что это за загадка?

Как разгадать этот сон, эту тайну? Как вспомнить, что связывает меня с этим человеком? Внутренний голос шепчет, что я могла изменить Игорю с ним, но это кажется невозможным. Если бы это было так, Игорь не проявлял бы ко мне сейчас такую заботу и внимание.

Я снова погружаюсь лицом в цветы, надеясь найти в их аромате ответ, но нахожу лишь пустоту. Они остаются такими же прекрасными, как и прежде, но ничего не меняется. Тайна остаётся неразгаданной, и я вновь возвращаюсь к размышлениям, сидя в тишине, окружённая ароматом роз.

Тяжелая артиллерия

Мы подъехали к санаторию, где уже ждала нас Неля. Миха высунулся из окна машины и махнул рукой, делая жест приглашения. Неля быстро шла к машине, и её тёмные, длинные волосы раздувал лёгкий ветерок. Она не была похожа на ту Нелю, которую мы увидели в первый раз. Сейчас она была какая-то лёгкая и женственная.

— Вот что беременность животворящая делает, — оборачивается Миха ко мне.

— Да уж, совершенно другой человек, — подтверждаю я. — Может, мент её увидит и пересмотрит их отношения?

— Привет, ребята, — Неля садится в машину и закрывает дверь.

Казалось, она была счастлива. Улыбчивая, милая, в пальто нараспашку, под которым был лёгкий, домашний халатик. Миха сразу уставился на её грудь. Толкаю его в плечо.

— Привет. Ты похорошела, — выдаёт Миха.

— Мих, мы здесь не флиртовать, у нас спасательная операция.

— Я вас слушаю, — Неля серьёзно смотрит на нас.

Захожу в свой кабинет, подмигиваю новой секретарше Ане, тихонечко прохожу дальше, открываю знакомую дверь. Волнительно. Захожу и закрываю за собой. Увидев меня, Игорь оживился, но тут же принял грозный вид.

— Ты мне кого подсунула? — шепчет злобно, тыкая ручкой в сторону двери. — Это творение божие мне вместо кофе чай с ромашкой приносит, — идёт он сразу в атаку.

— Игорёша, здравствуй, — обращаюсь к нему медленно и спокойно.

Игорь замолчал, взгляд его смягчился, словно он услышал стоп-слово.

— Я не понял, твой отпуск окончен? Ты вернулась? — произносит он с надеждой в его голосе.

— Не совсем.

— Ты вообще уезжала?

— Сейчас ты всё поймешь.

— Только не проси ещё дополнительную неделю, я с этой секретуткой тут больше не выдержу.

— Я пришла сказать тебе что-то важное.

— Что может быть важнее работы?

Выдерживаю паузу.

— Наш ребёнок.

Тишина…

— Прости, что ты сказала?

— Ты правильно меня расслышал.

— Ты что, беременна? — шепчет, брови поднимаются, он делает удивлённый вид.

— Да, у нас будет ребёнок.

Подхожу ближе, пытаясь взять его за руку, показать, что он мне нужен сейчас очень сильно.

— Неля, это невозможно. Я не могу иметь детей, иди напрягай кого-то другого, — садится.

Он выдохнул и успокоился.

— У меня несколько лет кроме тебя никого не было.

— Ну, ты же беременна, значит было.

— Игорь, послушай. Я сама удивлена. Мне сказали доктора, что вероятность беременности очень мала, а тут вот, — протягиваю ему тест на беременность.

— Это мне зачем? — отодвигает его руками.

— Это твой ребёнок, — присаживаюсь на край стола.

— Неля, ты знала, что я женат. Мне не нужны проблемы.

— Значит, для тебя ребёнок, это проблема? — вскакиваю, — ну тогда я решу её сама.

— Что ты собираешься делать⁈

— Увидишь, — выхожу из кабинета, хлопая дверью, не смотря на новую секретаршу, иду на выход.

Я стояла у окна с тряпкой в руках и смотрела как ветер гоняет по двору осенние листья. Не могла и подумать, что жизнь моя так изменится. Свекровь, завёрнутая в тёплый плед, качалась на мягком диванчике и с очень серьёзным лицом разговаривала с кем-то по телефону. Наверняка с сыном. Закончив протирать пыль, сложила тряпочку и положила тут же, на подоконник. Где стояли несколько горшков фикусов и пальм. Проверила пирог в духовке, сегодня я решила испечь шарлотку. Божественный запах корицы и ванили заполнил кухню. Присела на диван и включила телевизор.

— Чем это пахнет? — слышу недовольный голос Аллы Леонидовны.

— Шарлотку поставила.

— Это я знаю, что ты туда напихала?

— Корицу, ваниль, — улыбаюсь.

— Ну вот, я же чувствую что-то не то, ваниль то не надо было, это же шарлотка.

— Я люблю с ванилью. Не знала, что Вы не любите.

— Да кто ж в шарлотку ваниль-то добавляет? Этот пирог не так надо печь. Правильно говорят: хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Вот нормальная же была девушка у Игоря, Света, нет ну выбрал же тебя неумеху, да ещё худую. Как ребёнка выносишь? Бог его знает.

— Вот, началось, — думаю я.

А я-то подумала, куда пропала старая Алла Леонидовна? Уж такая стала обходительная, заботливая, ненадолго же хватило. После того, как прислали эту рамку, её словно подменили. Наверное, думает, что я изменила её сыну.