Александр Рекемчук – Пир в Одессе после холеры. Кавалеры меняют дам (страница 23)

Мне стало не по себе, ведь совсем недавно нас с Элей так же снимали, только с одной лишь разницей, что я был в курсе.

— Я надеюсь, эта дама не замужем, — это всё, что я смог сказать сейчас.

— Смотрите дальше, — поясняет один из ребят. — Самое интересное впереди.

Мы наблюдаем, как мужчина и женщина достигают оргазма почти одновременно.

— Я за них рад, — Миха продолжает сосредоточенно пялить в экран, — дальше что?

А дальше мужчина развернулся, — было видно его лицо, растерянное и злое. И начал орать. Сначала на женщину, потом на ребят. И охренеть, мы увидели нашего мента, как он прикрывает своё достоинство штанами и орёт.

— Вот это нам подарочек, — не удержался Миха, — вот это поворот!

Его даже пробивает на смех.

— Ты же понимаешь, Серёга, что это значит? Это значит мы выиграли! — потирает руки Миха.

— Не торопитесь делать выводы, — отмечает один из следаков, — рано. Мы продолжаем собирать информацию. Действовать будем позже.

Убирает телефон в карман.

— Ещё мы узнали, что он часто возил свою жену на обследование, в клинику, где ей ставили диагноз «бесплодие», — сообщает другой. — А директор этой клиники — бывший одноклассник и друг вашего мента.

Миха посмотрел на меня:

— Оказывается, твоя беременная женщина — бесплодная. Очень интересно, — произносит он с ноткой сарказма, но в его голосе слышится и искренняя озабоченность.

Меня захлестнула буря эмоций — ярость и счастье одновременно. Эти два противоположных чувства сталкиваются внутри меня, вызывая настоящий ураган. Сначала ярость. Кровь стучит в висках, пальцы сжимаются в кулаки, и я могу разорвать любого, кто посмеет встать на моём пути. В груди вспыхивает дикая злость, как будто её подлили горючим. Но счастье! Счастье от того, что все сомнения о ребёнке остались позади.

— Миха, это мой ребёнок, мой, понимаешь? Надо её срочно забрать! — чувствую в себе такой прилив сил, что если бы этот засранец стоял передо мной, я бы уложил его одной левой.

— Эля не могла забеременеть несколько лет, — продолжает следак, — и эти годы они якобы лечились в клинике друга мужа Элеоноры.

— Мы туда наведались тоже, — дополняет его второй следак. — Немного его прижали, показали корочки, припугнули статьёй. Сказали, что на него поступила жалоба, и если он даст нам инфу, то мы закроем на это глаза. Он зассал. Просил, чтобы это осталось между нами. Чтобы на клинике не отразилось. Боится плохой репутации, сучара. Мы записали разговор на диктофон. И видео есть. Так что, если что, он у нас в руках.

— Да вы, ребята, молодцы, — похвалил Миха.

— Мы ещё думаем поработать с дамочкой Игоря. По-моему, она на него имеет виды, и это нам на руку. Займёмся ей завтра.

— На сегодня у нас всё. Не будем больше задерживать.

Я встаю. Следом встают все остальные, пожимаем друг другу руки и расходимся.

Подхожу к кабинету. Открываю дверь:

— Неля, зайди ко мне, — кидаю ей небрежно.

Неля меня устраивает: умеет молчать, с документами порядок, «всегда готова». Но последнее время как будто сломалась. Она — моя игрушка. Молчаливая кукла, которая заговорила и ей стало нужно больше. Это нехорошо. Надо пресечь.

— Доброе утро, Игорь Ник… — я закрываю за собой дверь, недослушав.

Бросаю портфель на стол, снимаю пальто, вешаю в шкаф, сажусь. Заходит.

— Вызывали, Игорь Николаевич? — спокойно спрашивает.

Откуда вообще у неё столько терпения? Ни разу не поспорила со мной, никогда не возражала. Вот если бы Элеонора была такой, цены бы ей не было.

— Почему ты мне не сообщила, что ко мне есть запись?

— Простите, Игорь Николаевич. У меня семейные проблемы, и я третий год без отпуска. Устала. Упустила.

— Нахрен ты мне здесь вообще нужна? Проблемы там у неё! У меня, что ли, проблем нет? Ты посмотри, что натворила? Из-за твоей безалаберности я попал впросак. Отпуск вам всем бабам подавай, жить не можете без отпуска! А работать кто будет?

— Я найду замену на месяц, — спокойно продолжает.

Даже глазом не моргнёт, у неё вообще нервы есть? Видимо, женщины ломаются без отдыха. Того и гляди ещё дел натворит.

— Две недели тебе. Ищи человека.

— Игорь, — начала она тихим голосом.

Ой, совсем мне это не нравится, опять просить начнёт не дай бог чего-нибудь. Молчу.

— Я что-то значу для тебя? — смотрит в глаза.

— Конечно.

— Скажи, что?

— Ты хорошо делаешь то, что тебе положено делать.

— И всё?

— Неля, не заводи снова эту пластинку, я женат.

— Но семьи у тебя нет. Жена не может тебе родить.

— Тебя это не касается. Свободна.

Эти последние слова режут воздух, как лезвие ножа. В комнате повисает тишина, густая, тяжёлая, давящая на грудь. Неля не двигается, будто её парализовало, и я не могу вынести её взгляд. В её глазах читается полное опустошение, как будто все надежды, что она носила в себе, разбиты вдребезги.

Она делает шаг назад, и я слышу, как её дыхание становится всё прерывистее. Неля опускает голову, словно пытаясь скрыть слёзы, которые вот-вот прольются. Но я уже знаю, что они там, на грани. Дверь за ней тихо закрывается, и в тишине мне слышится, как что-то в этом моменте безвозвратно ломается, оставляя в душе пустоту.

Заговор

Рабочий день окончен, усталость сковывает тело, но мысли всё равно продолжают крутиться в голове, не давая покоя. Иду домой, шаги автоматически ведут к метро, а сознание вновь и вновь возвращается к тому, что произошло сегодня. Завтра начну искать нового секретаря на своё место — пора наконец дать себе передышку. Надоело быть на подхвате, надоело выполнять каждое его желание, но почему-то в глубине души я всё ещё надеюсь, что это изменит что-то в наших отношениях. Что Игорь поймёт, что без меня он просто не сможет, что я для него важнее, чем он сам готов признать.

Но он зациклился на своей жене, держится за неё, как за спасательный круг. Почему? Репутация? Какое это имеет значение, если в конечном счёте ты несчастлив? Я уверена, что небезразлична ему. Мы с ним созданы друг для друга, я это чувствую каждой клеточкой. Просто он ещё не осознал этого. Но стоит мне уехать, оставить его одного, и он в итоге поймёт, как я ему дорога.

Выхожу из метро, и первое, что замечаю — серое небо, из которого сыплется дождь. Раскрываю зонт, но ощущение сырости и холода всё равно проникает под одежду. Зябко. И вновь мысли возвращаются к тому, что мне уже сорок. А на горизонте ни одного нормального мужика. Роман с начальником тянется слишком долго, и конца-края этому не видно, словно небо Питера, нависшее серым одеялом над городом. Никакого просвета.

Как же мне его заполучить? Я стараюсь изо всех сил, стала для него незаменимой не только на работе, но и в постели. Делаю всё, что ему нужно, всегда подстраиваюсь, всегда рядом. Но это не приносит результатов, на которые я надеялась. Подхожу к подъезду, холодный ветер пробирает до костей. Дрожь пробегает по телу, но это скорее от внутреннего напряжения, чем от холода.

Открываю двери подъезда и вдруг слышу сзади шаги. Кто-то настойчиво догоняет меня:

— Неля Алексеевна, добрый вечер.

Оборачиваюсь, стоят двое. Тыкают корочки мне в лицо.

— Здравствуйте. Что вам нужно?

Толком ничего не вижу, что за корочки, у меня гиперметропия — нарушение фокусировки на близко расположенных предметах.

— Главное управление следственного надзора Российской Федерации.

Приглядываюсь, служебное удостоверение. Странно.

— Что случилось?

— Мы к Вам по личному. Слушайте и молчите. Нас интересует Ваш начальник.

— А, я вас узнала, — улыбаюсь.

Берут меня под руки и куда-то ведут.

— Что вы делаете? Отпустите немедленно!

— Не бойтесь, мы только поговорим.