Александр Рар – 2054: Код Путина (страница 16)

Резкий приказ вырвал его из размышлений:

– Доставьте обоих в Висбаден – на детектор лжи. – Такое развитие событий совершенно не понравилось Ветрову. В столице земли Гессен был расквартирован второй по величине гарнизон американских войск США в оккупированной союзниками Германии. По берлинскому воздушному мосту из Висбадена в 1948 году знаменитые «изюмные бомбардировщики», «Дугласы С-54», снабжали продовольствием западные секторы Берлина. Позже отсюда стартовали шпионские самолеты U-2. Они снимали секретные военные объекты на территории Советского Союза. Один американский самолет-разведчик был сбит. Взятого в плен пилота Гэри Пауэрса обменяли на советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля, раскрывшего американскую программу атомного оружия. Раньше Ветров периодически читал доклады для американских офицеров в университете Мэриленда в Висбадене.

Этим осенним днем он был безжалостно катапультирован назад в шпионскую историю холодной войны. Туманов сопротивлялся по мере сил. Он раскаялся, признался ЦРУ во всем, что знал, и теперь требовал своего немедленного освобождения. За дверью ждала машина с включенным мотором. Туманов беспрепятственно возобновил бы завтра свою работу в Мюнхене, и ни у кого не зародилось бы ни малейшего подозрения. Они с Ветровым встретились бы в коридоре вытянутого комплекса зданий в Английском саду, как будто ничего не случилось.

Однако Колт все еще не отпускал Ветрова. Он сервировал ему легкий перекус, но сочащийся жиром гамбургер пришелся ему не по вкусу. Колт положил ноги на стол и закурил сигарету. Симпатичная агентша присоединилась к нему и тоже водрузила на стол свои длинные ноги, положив их одну на другую. Ветров нашел ее довольно привлекательной. Она улыбнулась ему и произнесла: «Зовите меня Анжела». Дама источала шарм и определенную теплоту, так что Ветров почувствовал, что может довериться ей и рассчитывать на уважение. Подмигнув, агентша подняла чашку с чаем за его здоровье.

Ветров мог, наконец, говорить свободно и воспользовался этой возможностью, пока агенты внимательно слушали его:

– Если коммунизм действительно исчезнет, мы должны убедиться, что Россия не распадется.

Колт намурился:

– Как вы собираетесь убедить колонизованные народы, которые ощущают себя живущими в казармах советского государственного союза, остаться в будущей русской империи?

Анжела тоже подключилась:

– На самом деле СССР не может просто так развалиться по причине дьявольского замысла Сталина. Еще будучи комиссаром по национальному вопросу, диктатор совершенно осознанно так прочертил на карте внутренние границы отдельных советских республик, что титульные нации на своих исконных территориях должны были жить вместе с анклавами других национальностей, то есть практически были перемешаны. Тем самым был поставлен заслон любым тенденциям отслоения отдельных народов.

Ветров понял, что имела в виду агент ЦРУ. К исконной Украине в восточной части был присоединен гигантский кусок Новороссии, когда-то отвоеванной Екатериной II у турок и позже заселенной русскими. Потом сюда же прибавился русский полуостров Крым. Доминирование русского населения на востоке Украины навсегда должно было бы предотвратить отделение Украины от России. Республика Молдавия, бывшая когда-то частью Румынии, получила населенное русскими и украинцами Приднестровье. Как целое республика, стоило ей когда-нибудь стать самостоятельной, никак бы не смогла отделиться от русской метрополии.

В таком же духе продолжалось и дальше. Населенный армянами Нагорный Карабах стал анклавом в Азербайджане. Грузия получила исламские автономии Абхазию и Южную Осетию. И центральноазиатские республики искусственно проведенными границами были задуманы так, что могли отделиться друг от друга только через большие этнически-территориальные конфликты.

– Советский Союз не может расколоться без кровопролития и гражданской войны, во всяком случае, по своим внутренним границам, – повторила Анжела с серьезным видом.

Ветров счел этот разговор нецелесообразным и совершенно далеким от реальности. Ведь в Советском Союзе не было никаких конфликтов на национальной почве – не империя была общим врагом, а несвобода. Народы бы солидаризировались в борьбе против коммунизма.

Он слишком поздно заметил, что его слова все больше злили Колта. Посредине рассуждений Ветрова у Колта лопнуло терпение, и он раздраженно заорал:

– Новой русской империи не должно быть, и ее больше не будет!

Ветров сделал попытку урезонить Колта последним аргументом:

– Вы хотите, чтобы на месте атомной сверхдержавы Советского Союза тут же возникло много маленьких, враждующих друг с другом ядерных стран? Вы действительно хотите, чтобы в Центральной Азии появилась исламская атомная бомба?

В этот момент Ветров почувствовал, что их с американцем взгляды диаметрально противоположны. ЦРУ в своей политике относительно Советского Союза однозначно делало ставку на раздробление России. Разочарованный, он сделал для себя вывод, что холодная война и после коммунизма будет продолжаться. В истории человечества основополагающим всегда оставалось одно: мировое господство. Совершенно безразлично, в какие одежды будут рядиться вожди – коммунизм, капитализм, демократия.

Ветров в изнеможении встал с дивана и подошел к окну. Ситуация стала напряженной, намного охотнее он бы продолжил дискуссию наедине с Анжелой. Присутствие Колта подавляло его. Его взгляд скользнул по таким привычным, поросшим лесами горным вершинам. На скале, над Кронбергом, простирались развалины замка Фалькенштайн. Шпиль башни пронзал вечернее небо. А в нескольких километрах отсюда на скалистом плато Таунуса возвышается более внушительная крепость Кёнигштайн. Где-то залаяла собака.

Ветров хорошо знал пеший путь наверх, к крепости. Он там часто бывал с детьми. Внутри крепости обитали серны. Жаль только, что многие камни из крепостных стен на протяжении веков выветрились или были растащены крестьянами. Да, в Средние века он бы постоял за себя в крепости Фалькенштайн, взяв в руки секиру, – и просто убил бы Колта. Сегодня же все спорные вопросы можно решать только идеологическим оружием. И это хорошо.

Колт погасил почти догоревшую сигарету. У него была бессонная ночь, но сопротивление Ветрова должно быть сломлено, чего бы это ни стоило. В салоне опять стало тихо, только настенные часы тикали без устали.

Анжела напевала себе под нос старый хит Джона Леннона. Нет ни рая, ни ада, ни религии, ни национальности, ни государства на земле – лишь безграничная свобода, к которой люди стремятся с эпохи Просвещения. «Эликсир жизни американского way of life, так успешно привитый немцам после войны, и в посткоммунистической России принесет свои плоды!» – всем своим видом убежденно показывала она. Ветров в этом очень сомневался. Но на этот раз промолчал, чтобы больше не раздражать Колта.

Мужчина в камуфляжной куртке военного образца, с биноклем на шее, вошел в салон из сада. Профессор Ларри Уэттен сообщил, что прибыл прямо из Западного Берлина, где целый день не спускал глаз с госсекретаря США. Дрожащей рукой он передал Колту телеграмму. Агент ЦРУ даже присвистнул, лицо его стало серьезным.

– Ваш старший сын только что задержан на австрийско-немецкой границе, около Бад-Райхенхалль.

Ветров соскочил со своего места, словно укушенный тарантулом.

Его сын Георгий выполнял сверхсекретную миссию. У него было задание от организации русских эмигрантов тайно переправить эмигрировавшую из СССР в Вену советскую диссидентку через Зеленую границу в ФРГ. У известной правозащитницы хотя и было приглашение лично от папы римского, но действующей немецкой визы, к сожалению, не было. Так что Георгий как пособник нелегального пересечения границы нарушил закон и сидел теперь в СИЗО.

Чего Ветров-младший ни под каким видом не должен был выбалтывать Федеральной пограничной охране, так это то, что диссидентка везла из Москвы важный пакет, который передал ей Павлик. Ветрову было известно, что находилось в запечатанной посылке: новые записи расшифрованного устройства памяти из черного ящика. Он вытер пот со лба. Нервозность ее гостя не укрылась от агентши ЦРУ.

Анжела взяла в руки ладонь Ветрова и долго держала ее. Она попросила доверять ей. Колт тут же бы решил все проблемы на границе – телефонным звонком. Ветрову нужно наконец рассказать все о Павлике:

– Обет молчания, данный когда-то вашим тестем французской тайной полиции, давно просрочен.

Но Ветров был обязан молчать. Согласно первой расшифровке информации из бортового самописца, русский самолет потерпел аварию где-то на юге Франции. Когда случилось падение – из имевшихся на тот момент раскодированных записей установить было невозможно. Однако в Форте Беар были довольны первой расшифровкой. Теперь это был вопрос времени, когда техника достаточно далеко продвинется вперед, чтобы окончательно разгадать загадку.

В течение многих лет, скрытые от общественности, во всех доступных исторических архивах по всему миру шли интенсивные поиски указаний на неидентифицированные, неизвестные обломки самолетов, в том числе и на дне морском. Однако французы не хотели допустить, чтобы секретные сведения попали в руки американцев.