Александр Ралот – Шузы (страница 2)
***
Союзное министерство завершило свою работу строго по расписанию. После нервного стука в громадную парадную дверь меня таки впустили. Вахтёр не спеша изучил моё, дрожащее с головы до ног, тело. Затем, поправив очки, минут пять читал командировочное удостоверение. С явной неохотой выдал другое. « УВД и г. – Предъявитель сего имеет право поселиться на девятом этаже здания, расположенного по адресу… Сроком на двое суток».
***
«Ну, УВД понятно, а причём тут „г“? И ещё маленькими буквами?» – размышлял я в автобусе, неспешно двигающемся в сторону Алтуфьевского шоссе. Где мне и предстояло провести две ночи, в тёплом (я очень на это надеюсь) номере.
Из съестного в ближайшем гастрономе имелось: «Соль йодированная», газированная вода «Буратино», хлеб «Бородинский», повидло «Яблочное» в трёхлитровой банке. Объективности ради надо сказать, что в магазине всё же реализовывались иные съестные припасы. Но они отпускались исключительно по удостоверению москвича. Строгий вахтёр, к сожалению, такой нужной «ксивой» меня не снабдил.
Неподалёку от моего «лежбища» располагался работающий, несмотря на поздний час, обшарпанный киоск «Промтовары». По всей видимости, спешно переделанный из пункта приёма стеклотары.
– Ес-ть у вас ка-ка-я-нибудь ку-р-тка или сви-те-р? Оче-нь на-до, – стуча зубами, поинтересовался я.
– На тебя только вот это налезет! – Продавщица, занимающая своим телом две трети торгового помещения, бросила мне что-то, отдалённо напоминающее
спецовку б/у.
– Бббе-ру. Ско-ль-ко?
– Тридцатка, но, так и быть, десятку могу уступить. Что за день сегодня! Ничего толком не продала и это в убыток отдаю. Потому как размер не ходовой. Ну, чего ты там выкабениваешься? Берёшь, так бери. Мне закрываться надо.
Молча вернул одежонку. По всей видимости, в этот момент на глазах моих выступили предательские слёзы. Но в темноте и начавшем моросить дожде их уж точно было не рассмотреть.
На следующий день
Завтрак мой состоял из хлеба с вареньем и воды из крана. (Хлорированная до ужаса. Но не тратиться же на «Буратино»).
Я помчался на вокзал, дабы первой электричкой отбыть в неизведанную Тулу.
***
– Мужик. Ну да! Ты. Обокрали, что ли? В рубашке без рукавов по перрону шастаешь. Помоги ящики донести. А то грузчики ещё не подъехали. А я за это…
(«Заплачу!» – Радостно пронеслось в голове.)
– Тебе бананов импортных продам. По себестоимости, – продавщица в грязно-белом халате указала на десяток ящиков, стоящих поодаль.
– Лад-но, хо-ть со-гре-юсь, – согласился я, – ска-жи-те, а у вас в Мо-ск-ве, в авгу-ссте всег-да так хо-лод-но?
– Не. Вчера по телевизору сказали, к нам прорвалось, это, как его. Вспомнила – Ультраполярное вторжение. Ты же видишь, что в стране творится, вот и погода соответствующая. Короче, бери свои положенные два килограмма в одни руки и гони пять рублей двадцать копеек. Считай, у тебя сегодня день удачно начался. Заморский фрукт без накрутки отхватил. Питайся. Им, конечно, не согреешься. Он не водка, но закусь отменная.
Я хотел у неё спросить, если она торгует импортными бананами, то должны быть и отечественные. Не успел. Грязно-зелёная электричка Москва-Т…, отчаянно сигналя, спешила занять своё место между поездами дальнего следования.
***
+6. – Табло расположенное на здании Ту….го вокзала бесстрастно сообщило, что жить мне осталось совсем недолго. Хорошо, если окоченею сразу, не мучаясь. Но скорее всего, закончу свои дни в местной больнице, с диагнозом двухстороннее воспаление лёгких.
***
Несмотря на самый разгар рабочего дня, комбинат встретил меня гнетущей тишиной.
– А никого сегодня нет и не будет. Я одна за всех, – на одном дыхании выпалила миловидная девчушка. – Ой, да вы совсем закацубли! Давайте, я вам чайку сварганю.
– Ссссс-пас – си-бо. Бо-ль-шое. А не скааа-жи-те. Где все?
– Ой! Так на похоронах. У нас механик сгорел, вот и пошли его в последний путь провожать.
Отхлебнув из кружки кипятка с плавающим пакетиком много раз заваренного чая, я продолжил.
– Соболезную. Наверное, у вас пожар случился. Очень жаль. У нас, в Азии, такое хоть и редко, но тоже бывает.
– Ой! Ну вы тоже скажете. Допился наш Васька до чёртиков, и сгорел от неё, проклятущей. Комбинат всё равно стоит. Сырья нет. Вот и пошли всем коллективом на похороны. А я осталась. Потому как не пьющая, совсем.
– Мне бы последней электричкой в Москву вернуться. Я завтра должен назад лететь. Директор или главный инженер после обеда появятся?
– Нет, конечно. Только на следующей неделе. И то не факт. Я же сказала, поминки. Пока всю брагу не прикончат, не уйдут. А вы, собственно, по какому вопросу?
– Я по вопросу сепараторов. Мы их очень ждём. Реконструкция у нас.
– Видела их. Зелёненькие такие. Новые. Стоят возле склада.
– Мне бы ещё командировочку отметить. Положено так. Иначе бухгалтерия билеты к оплате не примет.
Девушка порылась в столе, достала оттуда связку ключей.
– Бухгалтерия у нас там. Откройте. Печать на тумбочке. Ставьте, куда надо, и сколько душе угодно. А я сейчас вернусь, – при этих словах её глаза блеснули каким-то колдовским светом.
– Я в бухгалтерию, а она в милицию. Дескать, проник, грабит, – пронеслось в моей голове.
По всей видимости, девушка умела читать мысли. – Ой! Да не бойтесь. Шлёпайте свои печати. Записочку напишите. Да покрупнее. Мол, отправьте сепараторы. Срочно. Без них люди голодают! А я за одёжкой сбегаю. Рубашечка у вас клёвая, но не по погоде.
***
В электричке мои соседки громко рассуждали о том, в каком московском магазине вечером могут выбросить дефицитный продукт. В свободную продажу. И косились на сумасшедшего мужика в красивой рубашке и замызганной донельзя короткой куртке.
Я вынул из сумки бананы и стал их с жадностью поглощать.
– Надо же! В Т… бананами разжился, – прошептала одна.
– И чего его в Москву на ночь глядя несёт? Ежели у нас в городе такой блат имеет.
***
– Ну? Приедут сепараторы? – Министр смотрел на меня, словно Ленин на буржуазию.
Что я мог ему рассказать? Просто кивнул в знак согласия.
– На. Держи, – хозяин кабинета протянул мне подписанное заявление, но без даты, – поставишь её сам. Когда машины прибудут. Так по справедливости будет.
***
Две недели спустя я получал в бухгалтерии отпускные. И вспоминал далёкую девушку. Заваленную бумагами тумбочку. И мою записку – «УМОЛЯЮ! ОТПРАВЬТЕ СЕПАРАТОРЫ, КАК МОЖНО СКОРЕЕ. ОЧЕНЬ КУШАТЬ ХОЧЕТСЯ!»
– — – — – — – — – — – — – — – — —
Стрелки или мои воспоминания о прошлых, восьмидесятых
Вы знаете что больше всего я не люблю в жизни. Нет, не чистить лук. И не вытирать пыль, в своём кабинете. Самое страшное для меня, это гладить брюки, через тряпочку. Чтобы стрелки получались не двойные, а одинарные и острые. Слава законодателям моды и низкий поклон за то, что они придумали мятые предметы мужского гардероба.
А я, между прочим, из-за этого женился. И не смейтесь. Моя ммм… Скажем, невеста так выгладила шерстяные брюки, производства швейной фабрики «Освобождённый труд», что все сомнения в необходимости этакого шага в моей судьбе окончательно отпали.
Только мода то, прошла, а жена осталась.
Товарищи кутюрье, вы уж там с модными зигзагами, пожалуйста поосторожней. Не меняйте её, треклятую, хотя бы лет десять, а то и по более.
Тогда и советские семьи, как моя, будут крепки и надёжны.
***
В конце восьмидесятых, прошлого века, на территории Советского Союза образовалась «чёрная дыра», а как ещё назвать ту субстанцию, в которой исчезало всё. Мыло туалетное, а заодно и хозяйственное. Я не говорю уже о водке и прочих слабоалкогольных напитках.
И надо же, в это самое время сломалась, скалка для теста. Подарок моей мамы, то бишь свекрови, любимой.
– И кто же в нашей семье добытчик? – Супруга сложив руки на бёдрах, смотрела на меня, без всякого немого укора.– Мяса в доме даже пары молекул не отыскать. (Это не совсем хорошо, когда у жены такое же высшее образование, как и у тебя. Только диплом красный!) – Я так понимаю на охоту за мамонтом ты не пойдёшь? Ввиду их полного вымирания. Тогда хоть скалку раздобудь. Если и они тоже не вымерли!