Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 9)

Нельзя забывать и о том, что, поскольку линия правления императорского рода, как известно, ни разу не прерывалась за всю историю страны, нынешний император Нарухито – 126-й император Японии – должен быть далёким прямым потомком мифического императора Дзимму.

Кому-то это могло бы показаться странным, но не японцам. Их никогда не смущало то, что их император является потомком божества, наоборот – они находили в этом подтверждение своей самобытности и уникальности. Их мифология и их история не дают им возможности в этом сомневаться: одна так незаметно перетекает в другую, что не совсем понятно, где заканчиваются легенды о божественных временах, а где начинаются рассказы о реальных людях. Три свитка «Кодзики» охватывают какой-то совершенно невообразимый временной промежуток – от тех времён, когда Идзанаги и Идзанами супружески соединялись на Небесном мосту, до правления императрицы Суйко (554–628 гг.), ознаменовавшегося установлением дипломатических отношений с китайской династией Суй, постепенным распространением буддизма и деятельностью Сётоку Тайси.

Внимательно читая мифы и соотнося их с имеющимися данными по истории Японии, мы можем примерно обнаружить временной промежуток, когда происходит этот незаметный переход из мифа в историю, но это не главное. Гораздо важнее, что нигде не найти опровержения божественного происхождения императора Японии[13], а значит, можно считать его действительно божеством, безо всяких оговорок.

Трёхногий ворон на логотипе сборной Японии по футболу © PoetraRH / Shutterstock.com

Даже современная интронизация императора проходит в строгом соответствии со всеми древними канонами – с синтоистскими священнослужителями в полном облачении и торжественным преподношением священных рисовых колосьев. В XXI веке эти каноны смотрятся несколько вызывающе и странно, но способность японцев бережно хранить все древние культурные элементы, как бы рудиментарны они ни были сегодня, является без сомнения отличительной чертой этой нации, за которую мы во многом и любим её, и восхищаемся ей.

При восхождении на престол император также становится хранителем трёх священных регалий, уже упомянутых выше. К ним относятся зеркало Ята-но кагами (по легенде, то самое, что показали Аматэрасу, чтобы вытащить из Небесного грота), меч Кусанаги-но цуруги (тот, что Сусаноо-но микото нашел в хвосте огромного змея), а также яшмовые подвески Ясакани-но магатама.

Слово «магатама» уже упоминалось раньше, при описании подготовки богов к вызволению Аматэрасу из пещеры. Эти изогнутые в форме головастика бусины из яшмы находят в археологических раскопках ещё с эпохи Дзёмон, и, хотя их роль в древних ритуалах до конца не изучена, есть основания полагать, что они служили для того, чтобы оберегать и защищать от злых сил и чар.

Кроме того, форма магатамы указывает на её связь с лунным полумесяцем, таким образом, можно предположить связь с божеством Цукиёми-но микото, который появился из левого глаза Идзанаги после его омовения, но почему-то сразу же пропал из повествования. Тут мифологическая справедливость оказывается восстановлена: зеркало в форме солнца и яшма в форме лунного полумесяца олицетворяют Аматэрасу и Цукиёми – двух детей Идзанаги, которые и днём и ночью покровительствуют владетелю престола.

Так синто постепенно претерпевает удивительную эволюцию: от первобытных анимистических верований – к основе государственной власти в стране через идею божественного происхождения императорского рода. Это можно назвать уникальной японской концепцией, поскольку в Китае, откуда японцы взяли очень многое, существовал совершенно другой взгляд на верховную власть. Там главенствовала идея Мандата Неба, согласно которой правитель был обычным человеком, а значит, мог быть объявлен неугодным и свергнут.

Эта особенность причудливого сочетания религии и политики иногда давала обратный эффект: в истории синто были периоды, когда оно лишалось государственной поддержки. Поскольку на протяжении многих столетий у власти были самураи и фактической монополией на власть обладало сёгунское правительство, большого желания заботиться о религии, которая утверждала божественное происхождение совершенно другой власти, у них не было. Гораздо более близкой им религией был буддизм, который позволял осуществлять контроль над подданными и не был привязан к императорскому роду.

Тем не менее убеждение, что император является живым божеством (существовавшее по крайней мере до января 1946 года), лежит в основе как японской политики, так и «государственного синто» – религиозной системы, которая в XX столетии стала подпитывать националистические убеждения и милитаристские настроения в обществе.

Основы этой идеологии были заложены в эпоху Эдо (1603–1868 гг.) представителями научного направления, которое носило название кокугаку («национальная наука»). Эти учёные ставили целью уход от преклонения перед китайскими, буддийскими и другими зарубежными стандартами, которое существовало в Японии с давних времён, и взамен этого предлагали обращаться к своим собственным корням, к славному прошлому своей страны. Наиболее подходящей основой для этого, разумеется, было синто – и лежащая в его основе идея, что в Японии (и только там) обитают мириады божеств, которые оберегают эту страну и заботятся о ней.

Толкователи «Кодзики», самым знаменитым из которых является упомянутый выше Мотоори Норинага, основываясь на священном тексте, убедительно доказывали, что, раз император является божеством, а император и его народ составляют единое целое (тут нужно вспомнить доктрину кокутай, описанную в первой книге), значит, японская нация – избранная, поскольку ей покровительствуют боги. Норинага настолько красиво и поэтично описывал избранность японского народа, что это не могло не найти отклик в сердцах последующих поколений.

Некоторые приведённые ниже отрывки из его программного сочинения «Тама кусигэ» («Драгоценная шкатулка для гребней») красноречиво говорят о том, какое место он отводил японцам в своей картине мира:

«Говоря об “особенности божественной страны”, я имею в виду прежде всего тот факт, что это страна, где появилась освещающая весь мир богиня Аматэрасу. Следовательно, божественная страна – главная по отношению к другим странам. Трудно даже рассказать во всех подробностях, в чем она превосходит остальные страны. Прежде всего следует сказать о рисе. В жизни человека он важен как ничто другое. [Японский] рис лучше, чем в других странах, он не имеет себе равных. Соответствующие сравнения можно провести и в отношении других вещей. Однако люди, родившиеся в божественной стране, уже давно привыкли к тому, что здесь всё самое хорошее, считают это делом обычным и даже не замечают, что Япония превосходит другие страны. Люди, имевшие счастье родиться в божественной стране, хотя и привыкли питаться столь прекрасным рисом, должны всегда помнить, что он ниспослан им богиней – прародительницей императора. Не подобает жить без осознания этого факта!»

Или вот:

«Истинный Путь пронизывает весь мир, он един для всех стран. Однако только в божественной стране Японии, где правит император, суть этого Пути передаётся должным образом из поколения в поколение. Во всех иностранных государствах забыты традиции, идущие со времён глубокой древности. Поэтому в иностранных государствах проповедуются другие Пути, и, хотя каждый из них называется истинным, все иностранные Пути суть лишь ответвления от главного, но отнюдь не основные, не истинные и не правильные. Пусть кое в чем они даже походят на истинный Путь, но в целом их содержание ему не соответствует».

Так мы постепенно переходим к важному комплексу верований, которое вошло в историю Японии под названием «государственное синто».

Как уже было сказано, на протяжении долгого времени в истории страны главную роль в политике и управлении государством играл буддизм, а синто находилось в его тени. Однако после того, как ушёл в прошлое сёгунат Токугава, во времена которого буддизм обладал огромной административной властью, его позиции резко пошатнулись: японский народ как будто слегка устал от него в своей повседневной жизни.

Императорский двор решил тогда укрепить свои позиции за счёт возвращения к синтоистским корням и потеснить буддизм. Одним из первых указов нового правительства Мэйдзи стал указ о единстве религиозных ритуалов и управления страной (сайсэй иччи). Был восстановлен департамент по делам небесных и земных божеств – знаменитый Дзингикан, вспоминались старые и разрабатывались новые церемонии и ритуалы, которым японцы тщательно следуют и сегодня.

Синто постепенно становилось всё теснее связано с государственными процессами, всё глубже проникало в образование. Синтоистских священников начали приглашать учителями в школы, а божественное происхождение императора стало преподаваться японским детям как непреложный исторический факт. Его портрет теперь должен был висеть во всех учебных заведениях, а учителя и ученики – кланяться ему перед занятиями.

Эта государственная позиция становилась всё более отчётливой, чем ближе Япония приближалась к войне и чем больше распространяла своё влияние. Под этим же влиянием на захваченных территориях возводились синтоистские святилища, чтобы японские ками покровительствовали и новым землям Японской империи.