Александр Пятаков – Тень в сердце (страница 1)

Александр Пятаков

Тень в сердце

Глава 1. Решала

Дождь стучал по стеклу, как пальцы призрака – настойчиво, но без злобы. Юлия сидела за столом, перелистывая записи последнего пациента. Её кабинет в частной клинике «Эхо» был уютным островком тишины: мягкий свет лампы, запах ванили и бергамота, полки с книгами по психоанализу и травматологии. Она любила этот порядок. Он давал иллюзию контроля.

Но сегодня что-то было не так.

Она почувствовала это ещё утром – лёгкое давление в груди, будто кто-то положил холодную руку ей на сердце и не убирал. Не боль. Не страх. Просто… тень.

Тень в сердце.

Юлия закрыла глаза, сделала глубокий вдох. «Ты переутомилась, – сказала она себе. – Три сложных случая подряд, бессонная ночь, и ты уже слышишь шаги там, где их нет».

Но внутренний голос, тот, что всегда шептал ей правду, даже когда она не хотела её слышать, прошептал: «Он пришёл».

Она не знала, кто «он». Не знала – и боялась узнать.

В дверь постучали.

– Войдите.

Вошёл Александр.

Среднего роста, в простом сером пальто, слегка мокром от дождя.

Лицо – спокойное, почти безэмоциональное.

Глаза – серые, как осенний асфальт. Он двигался легко, без спешки, но с какой-то странной собранностью, будто каждое его движение было просчитано заранее.

– Здравствуйте, Юлия Сергеевна, – сказал он, снимая пальто. – Надеюсь, я не опоздал?

– Нет, вы вовремя, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Присаживайтесь.

Он сел в кресло напротив. Не отводя от неё взгляда. Не улыбаясь. Не хмурясь. Просто… смотрел.

– Вы записались как Александр, – начала она, глядя в анкету. – Но в графе «причина обращения» вы оставили пустым. Почему?

– Потому что я не знаю, как это назвать, – ответил он тихо. – Я пришёл не потому, что сломался.

Я пришёл, потому что… я чувствую, что что-то внутри меня уже сломано.

И я не помню, когда это случилось.

Юлия нахмурилась.

Такие формулировки она слышала часто – от людей, переживших травму, от тех, кто потерял связь с собой. Но в его словах было что-то другое. Не отчаяние. Не боль. Скорее… любопытство. Холодное, почти научное.

– Что вы чувствуете? – спросила она.

– Пустоту, – ответил он. – Но не ту, что после потери. А ту, что была всегда. Я просто раньше не замечал.

Она сделала пометку.

«Александр. На вид 34 года. Интеллектуальный тип. Эмоциональная отстранённость. Возможна алекситимия или скрытая диссоциация».

– Расскажите о себе, – предложила она мягко. – Что вы делаете? Как живёте?

– Я решаю задачи, – сказал он. – Люди приходят ко мне с проблемами. Я нахожу решения.

Иногда – неожиданные.

Иногда – окончательные.

– Какие задачи? – Юлия чуть наклонилась вперёд.

– Любые. – Он улыбнулся впервые. Улыбка не добралась до глаз. – От бытовых вопросов до… неразрешимых конфликтов. В бизнесе , в политике, в жизни. Я хороший слушатель. И хороший исполнитель.

В её голове зазвучал тревожный звонок. Что-то в его тоне… в паузах между словами… в том, как он смотрел на неё не как на врача, а как на объект.

– Почему вы решили прийти именно ко мне? – спросила она, стараясь сохранить нейтральность.

Он помолчал. Потом медленно провёл пальцем по подлокотнику кресла.

– Потому что вы – одна из немногих, кто не боится смотреть в тьму. Я читал ваши статьи. Особенно ту, про «механизмы сознательного отрицания у лиц, склонных к контролю».

Вы пишете… точно. Без иллюзий. Мне это нравится.

Юлия почувствовала, как по спине пробежал холод.

Он изучал её. До встречи.

– Вы меня пугаете, Александр, – сказала она прямо. – Люди, которые приходят ко мне, обычно не читают мои научные работы. Они приходят за помощью. А вы… вы пришли за чем-то другим.

Он снова улыбнулся. На этот раз – чуть шире.

– Возможно. Но разве не в этом суть терапии? Выяснить, зачем человек на самом деле пришёл?

Она не ответила. Просто смотрела на него. И впервые за много лет почувствовала – не профессиональный интерес. Не сочувствие.

А опасность.

– Сеанс окончен, – сказала она, вставая. – Оплата на ресепшене. Мы можем продолжить в следующий раз, если вы будете готовы говорить честно.

Он тоже встал. Медленно. Спокойно.

– Я всегда честен, Юлия Сергеевна. Просто моя правда… не всегда удобна для других.

Он надел пальто. Но на пороге обернулся.

– Кстати, вы чувствуете её? Тень? В груди? Она растёт. И скоро… вы поймёте, почему я пришёл именно к вам.

Дверь закрылась за ним.

Юлия осталась одна.

Дождь всё стучал по стеклу.

А в груди – холодная рука сжала сердце сильнее.

Он знает. Он знает, что я чувствую.

И впервые за долгое время Юлия испугалась не за пациента.

А за себя.

Она не сразу села. Стояла, сжимая край стола, пока дыхание не выровнялось.

В ушах всё ещё звучал его голос – ровный, без колебаний, как лезвие, скользящее по стеклу.

«Он знает».

Но как? Она никому не рассказывала о тени. Ни коллегам, ни подругам, ни даже своему бывшему мужу.

Это было её личное – тёмное пятно в груди, появившееся после смерти матери, усиливавшееся перед кризисами у пациентов, перед тем, как кто-то… исчезал из её жизни. Или из жизни вообще.

Александр – тот кто решает проблемы…