Александр Путятин – Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ (страница 28)
Большинство историков сходятся на том, что учение это пришло в Европу из Древнего Египта. Где оно зародилась изначально – в Индии или Китае, Мидии или Средней Азии, никто так и не выяснил. Само название произошло, скорее всего, от слова «Кем» – «земля» или «Та-Кем» – «Чёрная земля», как именовали свою страну египтяне. В древности алхимию считали благородным – царским или жреческим – умением, дарованным человеку кем-то из небожителей. На его роль в разное время примеряли греческого бога торговли Гермеса и египетского ибисоголового Тота. В результате получился Гермес Трисмегист («Трижды Великий»), соединивший черты обоих. Его считают основателем духовного учения алхимиков и автором изречения «
После завоевания Египта в 30-м году до нашей эры Октавианом Августом алхимия перетекла на территорию Римской империи. Когда эта древняя держава погибла от рук варваров, традицию подхватили еврейские философы и арабские учёные. Алхимическими исследованиями в числе прочих занимались Абу Али ибн Сина, Ар-Рази и многие другие. Здесь, на Востоке, к египетским практикам естественным образом примешалась мидийская астрология и элементы еврейской каббалы.
Философскую основу алхимии её адепты представляли следующим образом. Подлинной, изначальной сущностью Мира является Бог, а видимая людьми действительность – это лишь Его эманация (проекция или отражение), растворившаяся в бездушной материи, а потому загрязнённая примесями и несовершенная. Между материей и Богом находятся небесные светила, дающие возможность понять Его волю и замыслы. Определив по их положению благоприятный день и час, алхимик способен добиться очищения своей души до её исконного, наивысшего состояния – слияния с Богом.
Второй, более приземлённой целью этой науки, стали попытки очищения человеческого тела, призванные избавить его от грехов и сделать бессмертным. Добиться этого помогала особая субстанция, состав которой нужно было определить опытным путём – «эликсир вечной молодости». Третья задача алхимиков – самая прозаическая: очищение металлов – так называемая трансмутация, превращавшая их в золото. Неудивительно, что научные поиски начинались с попыток достичь самой лёгкой и прибыльной цели. Про «эликсир вечной молодости» если и вспоминали, то значительно позже; а духовная часть учения – о слиянии с Богом – постепенно оттеснялась на задний план и вскоре была благополучно забыта.
Католические страны познакомились с алхимией во времена Крестовых походов, когда с Востока хлынули книги, свитки и манускрипты, написанные по-арабски и по-еврейски. Все они переводились на латынь – универсальный язык научных и религиозных сообществ Западной Европы. К началу XV века в образованных кругах увлечение алхимией стало всеобщим.
Трактаты на эту тему были написаны очень сложным языком, полным умолчаний и многозначительных намёков. Понять текст без опытного наставника было практически невозможно. Сами алхимики объясняли это потенциальной опасностью «Великого Деяния», которое, окажись оно в руках людей алчных и недостойных, может стать для человечества источником неисчислимых бед.
Понятно, что ни вечной молодости, ни слияния с Богом никому из алхимиков достичь не удалось. В том, что касается получения золота из других металлов и веществ, история не так однозначна… Исследователи нашего времени обратили внимание, что вожделенная «трансмутация» часто зависела от умения алхимика приготовить «философский камень». Трактаты описывали его как порошок ярко-алого цвета. Один из современных химиков постарался воссоздать рецепт средневековых умельцев. В результате он получил ярко-алые кристаллы хлораурата серебра, с помощью которых смог выделить из сплава чистое золото и позолотить поверхность неблагородного металла. Таким образом, удалось восстановить один из средневековых способов «обогащения» золота. Современные аналоги этого технологического процесса до сих пор используются в промышленности. Выходит, некоторые из алхимиков действительно научились «собирать» золотые «следы», содержащиеся в других металлах. И если удавалось найти подходящее сырье, могли «наколдовать» драгоценный слиток.
Сама по себе алхимия ничего плохого или запретного не содержала, однако светские и духовные власти часто относились к её адептам с подозрением и опаской. Первые – из-за огромного числа мошенников, жуликов и фальшивомонетчиков, выдававших себя за учёных. Вторые – потому, что многие из лжеалхимиков сопровождали свои «научные фокусы» магическими практиками, еретическими молитвами, а временами – и откровенным сатанизмом. Алхимию запрещали, её адептов бросали в тюрьмы… Однако золота хотелось всем – герцогам, королям, папам, и через несколько лет запреты снимались.
Как обычно бывает в подобных случаях, горстка настоящих учёных растворялась в толпе находчивых шарлатанов. Методы получения золота у мошенников тех лет не отличалась от современных: на глазах клиента совершить одноразовое «чудо», выторговать «небольшой» задаток на продолжение экспериментов и исчезнуть бесследно. Однако, если клиент выглядел особенно доверчивым, лжеалхимик мог задержаться подольше. Сетуя на досадные помехи в работе, он кормил наивного хозяина обещаниями, что через месяц или через год наверняка добьётся успеха!
Если клиент полагался на собственные глаза, ему подсовывали обманку из латуни или железного колчедана. Чтобы обвести вокруг пальца человека опытного, пригласившего на осмотр собственного ювелира, в расплав попросту подбрасывали нужное количество золотого порошка. Для этого часто использовались тигли с двойным дном. Поверх их глиняного или металлического основания тонким слоем засыпали золотой порошок. Сверху наносили плёнку воска, подкрашенного в чёрный цвет. Во время эксперимента в сосуд заливался расплавленный свинец, и – о чудо! – на поверхности появлялся слой чистого золота.
Если клиент перед предыдущими опытами проверял дно и стенки тигля, мошенник использовал выдолбленную изнутри деревянную палочку, в которую засыпал золотой порошок, а потом заклеивал отверстие восковой пробкой. После того как золото попадало в расплав, полая часть палочки сгорала. Таким образом, даже рассмотрев её вблизи, невозможно было увидеть ничего подозрительного. В более сложных случаях золотой порошок вдувался в расплав через кузнечные мехи, а если мехов не было – золотые детали припаивались к железному основанию и покрывались чёрной краской, которая сгорала в расплаве. Иногда в решающий момент в печь бросались компоненты, выделяющие едкий дым, а пока хозяин тёр глаза и прочищал горло, происходило «волшебное превращение».
Однако для организаторов суда над бароном де Рэ главным подспорьем стали не хитроумные трюки посещавших его замки лжеалхимиков, а магические и колдовские заклинания, которыми эти действия сопровождались. Во-первых, участие в подобных мероприятиях могло стать основанием для организации «ведовского процесса», который грозил Жилю и его слугам сожжением на костре. Во-вторых, жулика и мошенника легко было склонить к «чистосердечному признанию» и сотрудничеству со следствием, пообещав за это помилование лично ему.
Если верить материалам процесса, алхимиков и колдунов-сатанистов разыскивали и приводили к маршалу Жиль де Силье и Эсташ Бланше. Оба, кстати сказать, служители церкви… Главой которой в герцогстве Бретонском был епископ Нанта. Надо ли уточнять, что в числе обвиняемых на суде мы их не увидим. Незадолго до ареста Жиля де Рэ его штатный «поставщик алхимиков» Жиль де Силье скроется в неизвестном направлении… Зато в материалах процесса часто будут всплывать детали, о которых знал только этот святоша. Эсташ Бланше на процессе Жиля де Рэ даст показания в качестве свидетеля и, несмотря на рассказы о своём участии в сатанинских обрядах отставного маршала, к обвиняемым не присоединится…
На суде обвинение подробно перечислило всех, с кем знакомился опальный маршал, стремящийся постичь премудрости алхимии. Первым был некий «анжуйский рыцарь», которого Жиль встретил в 1426 году. Этот человек, сидевший в церковной тюрьме по обвинению в ереси, позволил юному барону взять на время свой фолиант, где описывался процесс получения философского камня и многое другое. Жиль не смог самостоятельно вникнуть в нарочито усложнённый текст, однако самой темой заинтересовался.
Как только появилось свободное время, барон поставил себе цель – найти умелого алхимика, который поможет постичь секреты мастерства. Имена «учёных мудрецов» сохранились в материалах процесса. Это Антонио из Палермо, парижский златокузнец Жан Пети, Дюмесниль, Жан де Ла Ривьер и Франческо Прелати. Из них на процессе присутствовал только последний… Он появился у барона весной 1439 года. Успел поучаствовать в сатанинских ритуалах, несколько раз вызывал личного демона, от его имени попросил у барона принести руку, сердце, глаза и кровь мальчика, получил их, попытался отдать демону и так далее. Нетрудно заметить, что такое признание ощутимо пахло костром… Однако Прелати так и остался свидетелем, в число подсудимых не перешёл. Вскоре после казни Жиля де Рэ его личный колдун и сатанист был освобождён из-под стражи и стал… придворным алхимиком герцога Анжуйского.