Александр Путинцев – Заблудший Герой Путь воина (страница 8)

– Ребята, познакомьтесь с моей подружкой! – радостно защебетала эффектная Аллочка. – Она работает на Сибирской ярмарке.

– Света! – смущаясь, представилась обаятельная в облегающем красном платье подружка и посмотрела своими темными глазами на оживших ребят.

Мы встали и тоже представились, выражая радость знакомства кивком головы и скромной джентльменской улыбкой.

– Дамы желают шампанское? – спросил джентльмен Андрей и, найдя глазами официантку, поманил её рукой. – Пожалуйста, бутылочку лучшего шампанского! И фруктов! Вагон фруктов!

Андрей искренне обрадовался появлению девушек. Он сразу ожил и протрезвел, хотя пил водку практически один.

Я обрадовался за друга. Он, хоть, как-то встрепенулся и отошел от своих грустных мыслей.

Меня встревожил этот неполный прерванный разговор и оставил неприятный осадок, но, глядя на красивых улыбающихся девушек, я сразу обо всем забыл и полностью отдался всеобщему настроению.

Принесли шампанское и фрукты. Андрей ловко подхватил бутылочку, намереваясь открыть.

– Ребята! – вдруг остановила Алла. – Здесь как-то казенно! Давайте махнем к нам на дачу! Вы с машиной?.. Вот и прекрасно! Папа уехал по делам в Кемерово, поэтому дача пустует. Как вам мое предложение?..

– Тогда, гардемарины, вперед! – радостно подхватил Андрей.

И все дружно засуетились.

Глава 5. Чувство любви

За руль села Алла, рядом – я, на задние сиденья вместе с фруктами, вином и шампанским, звеня бутылками, попадали Света и Андрей. Водить машину Алла умела, Андрей сам предложил ей сесть за руль, чувствуя себя не в форме. Через час мы подъехали к высоким железным воротам, нетерпеливо извещая гудком о своем прибытии. Показался охранник.

– Серж, привет! – высунувшись, радостно помахала Алла. – Сегодня ты дежуришь? Прекрасно, значит, всё будет спокойно! Мы тут с друзьями немножко отдохнем!

Скоро в гостиной зазвучала красивая мелодия. Алла приготовила расписные фужеры, Света проворно ополоснула фрукты и красиво разложила в хрустальной вазе. Андрей ловко без хлопка откупорил бутылку шампанского и степенно заполнил шипящие бокалы.

– Ребята, давайте выпьем за нас, за нашу романтическую молодость! – защебетала радостная Алла, изящно подымая за тонкую ножку бокал. – За эти прекрасные минуты, которые мы сможем, наконец, провести вместе! Да просто за то, что мы есть такие молодые и красивые! И как здорово сказал один поэт:

«Когда ты молод и влюблен,

Весь мир – твой лучший друг!

Твоей любовью вдохновлен, -

Прекрасен он вокруг.

Свершиться счастью суждено,

Любовь и счастье заодно!..».

– Браво! Как точно выразил этот поэт наши чувства! За наших прекрасных дам! – подхватил Андрей и улыбнулся восторженной Свете.

Мне тоже захотелось выразить свои нахлынувшие эмоции, но, поймав ласковый взгляд восхитительной Аллы, передумал и только кивнул бокалом с шампанским, поддержав тост печальной улыбкой.

Андрей выпил шампанское и, вдруг вскочив из-за стола, по-гусарски щелкнул каблуками. Потом галантно протянул руку к Свете и, улыбаясь, пригласил на танец. Девушка встала и доверчиво прижалась к нему, и они медленно-медленно, сливаясь с мелодией и звуками ритма, закружились на месте.

Алла, жгучая и страстная, как жаркое пламя, буквально околдовала меня. Я, завороженный обаятельной милой улыбкой, вдруг превратился в робкого застенчивого юношу, неумело пытающегося скрыть возникшее чувство. И Алла, опередив меня, первой потянула на танец.

Я неожиданно для себя смутился, почему-то не слышал музыку и неуклюже топтался на месте, боясь наступить ей на ноги.

– Саша, ты что, не умеешь танцевать?! – удивилась Алла и спрятала свой безобидный смех, прижавшись лицом к моей груди. – Я первый раз танцую с таким парнем! – радостно сообщила она, покрывшись горячим румянцем, и в её глазах мелькнули озорные искорки. – А давай сбежим к морю! Там такое чудное небо! Там такие яркие звезды! А какая полная чистая золотая луна! В такую ночь обязательно должно что-то произойти…

Мы брели босиком по теплому мягкому песку, восхищаясь сказочной ночью, наполненной таинственными чарующими звуками. Легкий шелест прибоя придавал романтизм и волнующую идиллию всем ощущениям влюбленных.

– Как здесь красиво! – промолвила Алла и привстала на носочки, будто хотела достать яркую звездочку, мигающую над ее головой.

Она, позолоченная обильным светом луны, стройная и величественная, олицетворяла собой древнегреческую богиню. Алла зашла по щиколотку в воду и радостно воскликнула:

– Ой, какая прелесть! Вода как парное молоко! И морем пахнет! Сашенька! – вдруг ласково она обратилась ко мне. – А ты видел настоящее море?

– Да. Я служил в Севастополе, – сдержанно сказал я и грустно улыбнулся.

– Ты был в Севастополе! – оживленно подхватила Алла. – Как здорово! А я тоже хотела там побывать, да вот не пришлось! Наверное, красивый город?

– Своеобразный город! Море красит и придает особый морской дух, там каждый камень дышит историей!

– Как интересно! – не унималась Алла, возбужденно сверкая глазами. – И у тебя там, конечно, была первая любовь!

– А как ты догадалась? – искренне удивился я.

– Я решила так! Когда ты заговорил о Севастополе, твои мысли окунулись в самое сокровенное, и какая-то отрешенная тоска мелькнула в твоих глазах.

– Да я всегда такой.

– Саша, расскажи о своей первой любви! Она же у тебя в Севастополе была? – не унималась возбужденная Алла, подходя совсем близко ко мне. – Ее как зовут? Она красивая?

– Лена… красивая… Она училась в Московском авиационном институте…

– Так она москвичка? Ты с ней в Москве познакомился?

– Нет, она из Севастополя и я с ней в Севастополе познакомился. Вернее, ее мама нас познакомила.

– Это как же? – заинтересовалась Алла.

– А тут целая история! – вдруг оживился я.

– Сашок, расскажи, а! – не унималась Алла. – Я страшно люблю слушать о таких знакомствах! Сашенька, ну, пожалуйста, расскажи!..

Тому знакомству способствовал мичман Маслов. Его невеста проживала на Северной стороне Севастополя. Однажды между ними произошло такое, что мичману Маслову нужно было встретиться со своей невестой, а его, как нарочно, послали в караул, и избежать этого было невозможно. Словом, решалось – быть или не быть. Критическое положение пришлось спасать мне. Тогда весь Черноморский флот только что перешел на осеннюю форму одежды №4 – бушлат и бескозырка. Военная часть готовилась к параду в честь празднования годовщины Великого Октября. Я, чтобы спасти друга, вынужден был отправиться на Северную сторону, говоря армейским языком, в самоволку, без всякого на то разрешения.

Туда-то добрался нормально, без приключений. Встретил невесту Маслова, все объяснил ей, убедил, что ее сильно любят и при встрече лично докажут, а вот, когда отправился обратно, все и началось.

Я стоял рядом с пристанью на Северной стороне и ожидал катер, чтобы переправиться на Графскую пристань. Катер еще не подошел, и я беспечно прогуливался по набережной и посматривал на молоденьких женщин.

Я был так беспечен, что расстегнул бушлат и задрал бескозырку на затылок, чем, придав себе лихой вид, нарушил устав. Увлеченный, не заметил патрульную группу. Рыжий лейтенант, сверля маленькими колючими глазками, потребовал увольнительную записку.

Я понял, что попался. В перспективе маячила комендатура. Решение созрело мгновенно: катера не было, оказывать сопротивление – глупо, сдаваться – для морского дьявола позорно, – и я прыгнул с пристани в воду, отправившись на ту сторону вплавь.

Температура воды была около пятнадцати градусов, расстояние – метров восемьсот, экипировка – бушлат, бескозырка, брюки-клеш, хромовые ботинки и любовная записка с приветом для мичмана Маслова. Холода не чувствовалось. До берега оставалось метров тридцать, и я, глядя мутным взором на памятник Затопленным кораблям, возвышающийся пикой около Графской пристани, почему-то задумался о смысле жизни.

– Как водичка, братишка? – крикнул с берега добродушный майор-краснопогонник. – Греби, родной, сюда!

Шустрым, однако, оказался рыжий лейтенант, смог дозвониться до коменданта города. Страшная усталость, тело не слушалось, зубы аплодировали.

– Н-нет, – стучал я, – я д-дальше п-по-гребу…

Я сидел в камере комендатуры и играл в партизаны.

Уже отошел, согрелся. Форма одежды, круто выжатая, подсохла, только местами выступила морская соль. Я встал с нар и прошелся, разминая суставы. При вздохе давило и обжигало грудь. Окно камеры закрывала внушительная на вид решетка. Я подошел к ней и подергал.

Сильней. Еще сильней. Поддалась. Оторвал. Пришлось вылезти и убежать.

О похождениях никто из начальства не узнал, но после этого ноябрьского заплыва я оказался в госпитале. Воспаление легких.

Скоро здоровье пошло на поправку, и мне разрешили совершать прогулки. Когда проходил мимо клуба, расположенного здесь же на территории госпиталя, меня остановила солидная дама, попросив помочь ей укрепить афишу.

Так я познакомился с мамой Лены, а потом и с самой Леной. Она училась на первом курсе Московского авиационного института и после сессии приехала домой. На этой почве, впрочем, и познакомились.

Я после службы тоже собирался учиться в Москве. И увлекся, надо сказать, Леной серьезно. После службы хотел жениться, думал, что встретил настоящую любовь.