Александр Пушкин – Медный Всадник. Поэмы (страница 47)

Объемлет ужас печенегов;

Питомцы бурные набегов

Зовут рассеянных коней,

Противиться не смеют боле

И с диким воплем в пыльном поле

Бегут от киевских мечей,

Обречены на жертву аду;

Их сонмы русский меч казнит;

Ликует Киев… Но по граду

Могучий богатырь летит;

В деснице держит меч победный;

Копье сияет как звезда;

Струится кровь с кольчуги медной;

На шлеме вьется борода;

Летит, надеждой окриленный,

По стогнам шумным в княжий дом.

Народ, восторгом упоенный,

Толпится с кликами кругом,

И князя радость оживила.

В безмолвный терем входит он,

Где дремлет чудным сном Людмила;

Владимир, в думу погружен,

У ног ее стоял унылый.

Он был один. Его друзей

Война влекла в поля кровавы.

Но с ним Фарлаф, чуждаясь славы,

Вдали от вражеских мечей,

В душе презрев тревоги стана,

Стоял на страже у дверей.

Едва злодей узнал Руслана,

В нем кровь остыла, взор погас,

В устах открытых замер глас,

И пал без чувств он на колена…

Достойной казни ждет измена!

Но, помня тайный дар кольца,

Руслан летит к Людмиле спящей,

Ее спокойного лица

Касается рукой дрожащей…

И чудо: юная княжна,

Вздохнув, открыла светлы очи!

Казалось, будто бы она

Дивилася столь долгой ночи;

Казалось, что какой-то сон

Ее томил мечтой неясной,

И вдруг узнала — это он!

И князь в объятиях прекрасной.

Воскреснув пламенной душой,

Руслан не видит, не внимает,

И старец в радости немой,

Рыдая, милых обнимает.

Чем кончу длинный мой рассказ?

Ты угадаешь, друг мой милый!

Неправый старца гнев погас;

Фарлаф пред ним и пред Людмилой

У ног Руслана объявил

Свой стыд и мрачное злодейство;

Счастливый князь ему простил;

Лишенный силы чародейства,

Был принят карла во дворец;

И, бедствий празднуя конец,

Владимир в гриднице высокой

Запировал в семье своей.

Дела давно минувших дней,

Преданья старины глубокой.

Эпилог