Александр Пушкин – Медный Всадник. Поэмы (страница 43)

Усталый, сонный и сердитый

Княжну, героя моего

Бранил от скуки молчаливо;

Не слыша долго ничего,

Волшебник выглянул — о диво!

Он видит: богатырь убит;

В крови потопленный лежит;

Людмилы нет, всё пусто в поле;

Злодей от радости дрожит

И мнит: свершилось, я на воле!

Но старый карла был неправ.

Меж тем, Наиной осененный,

С Людмилой, тихо усыпленной,

Стремится к Киеву Фарлаф:

Летит, надежды, страха полный;

Пред ним уже днепровски волны

В знакомых пажитях шумят;

Уж видит златоверхий град;

Уже Фарлаф по граду мчится,

И шум на стогнах восстает;

В волненьи радостном народ

Валит за всадником, теснится;

Бегут обрадовать отца:

И вот изменник у крыльца.

Влача в душе печали бремя,

Владимир-солнышко в то время

В высоком тереме своем

Сидел, томясь привычной думой.

Бояре, витязи кругом

Сидели с важностью угрюмой.

Вдруг внемлет он: перед крыльцом

Волненье, крики, шум чудесный;

Дверь отворилась; перед ним

Явился воин неизвестный;

Все встали с шепотом глухим

И вдруг смутились, зашумели:

«Людмила здесь! Фарлаф… ужели?»

В лице печальном изменясь,

Встает со стула старый князь,

Спешит тяжелыми шагами

К несчастной дочери своей,

Подходит; отчими руками

Он хочет прикоснуться к ней;

Но дева милая не внемлет

И очарованная дремлет

В руках убийцы — все глядят

На князя в смутном ожиданьи;

И старец беспокойный взгляд

Вперил на витязя в молчаньи.

Но, хитро перст к устам прижав,

«Людмила спит, — сказал Фарлаф: —

Я так нашел ее недавно

В пустынных муромских лесах

У злого лешего в руках;

Там совершилось дело славно;

Три дня мы билися; луна

Над боем трижды подымалась;

Он пал, а юная княжна

Мне в руки сонною досталась;

И кто прервет сей дивный сон?

Когда настанет пробужденье?

Не знаю — скрыт судьбы закон!

А нам надежда и терпенье

Одни остались в утешенье».

И вскоре с вестью роковой