Александр Пушкин – Дубровский. Капитанская дочка (сборник) (страница 4)
Этим достигается предельная достоверность повествования, а также искренность и эффект прямого присутствия в описываемых событиях. Правда, надо признать и то, что при такой манере изложения неизбежна некоторая субъективность, ограниченность точки зрения на происходящее.
Но Пушкин успешно преодолевает этот «подводный риф». Он так ведет повествование от лица Гринева, что взгляд читателя на события, как правило, оказывается шире и глубже собственно гриневского.
Как это достигается? Прежде всего обратите внимание на то, что повествователь этот не молоденький Петруша Гринев, а Гринев зрелых лет. Он не ведет рассказ по горячим следам событий, а вспоминает о них. В конце гриневских записей (этим завершается роман) Пушкин особо поясняет от своего лица: «Рукопись Петра Андреевича Гринева доставлена была нам от одного из его внуков, который узнал, что мы заняты были трудом, относящимся ко временам, описанным его дедом».
Конечно, мы понимаем, что это литературный прием. Гринев – лицо вымышленное, и роман написан Александром Сергеевичем Пушкиным. Просто таким образом автор придает своему произведению ту достоверность и искренность, о которой мы упомянули выше.
Гринев зрелых лет «высвечивает» в своем повествовании и те важные для лучшего понимания людей и событий детали, в которые не вникал Петруша Гринев, при этом он выступает лишь в роли «летописца», старается не упускать ничего существенного, а читатель уж сам получает возможность размышлять над описываемыми событиями.
Вот один лишь пример.
Гринев вспоминает, как казак, хозяин постоялого двора, разговаривал с его вожатым: «Эхе, – сказал он, – опять ты в нашем краю! Отколе Бог принес?» Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою: «В огород летал, конопли клевал; швырнула бабушка камушком – да мимо. Ну, а что ваши?»
– Да что наши! – отвечал хозяин, продолжая иносказательный разговор. – Стали было к вечерне звонить, да попадья не велит: поп в гостях, черти на погосте.
«Молчи, дядя, – возразил мой бродяга, – будет дождик, будут и грибки; а будут грибки, будет и кузов. А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за спину: лесничий ходит…»
Я ничего не мог тогда понять из этого воровского разговора; но после уж догадался, что дело шло о делах Яицкого войска…»
Память Гринева восстанавливает этот разговор, но осмысление его ложится на читателя романа.
Пожалуй, меньше всего таких недомолвок и интонаций с подтекстом на страницах, посвященных героине романа. Это естественно и понятно. Гринев рассказывает о своей любви, в которой не было и не могло быть никаких недомолвок и подтекстов, в его воспоминаниях она сохраняет прежнюю силу, чистоту и открытость.
Гринев полюбил Машу Миронову, милую, застенчивую, умную, воспитанную в патриархальных русских традициях девушку. Именно она, словно чуткий камертон, задает нравственную тональность всему роману. Не случайно с ее именем связано и его название. Если Пугачев оказывается для героя случайным «вожатым» на тернистой дороге жизни, то Маша Миронова не случайно, а закономерно – по закону любви – является и нравственным его вожатым и ангелом-хранителем. В жизни Гринева она, как и Пугачев, играет очень важную роль. Причем не «вожатый», Пугачев, спасший Петра Андреевича от виселицы и соединивший его с невестой, а именно она, простая русская девушка, играет в конце концов решающую роль в его судьбе.
Об этом речь идет в последней главе романа.
Кстати, Гринев сообщает об этих событиях со слов Маши: «Я не был свидетелем всему, о чем остается мне уведомить читателя; но я так часто слыхал о том рассказы, что малейшие подробности врезались в мою память и что мне кажется, будто бы я тут же невидимо присутствовал». Давая такое объяснение, Пушкин заботится о правдивости повествования.
А в самой главе рассказывается о следующем:
После ареста Гринева Маша делает попытку спасти любимого ею человека, оправдав его в глазах императрицы. Ведь Маше ясно: жених пострадал из-за того, что, объясняя судьям свои преступные, с их точки зрения, отношения с Пугачевым, не назвал ее имени. А не назвал по одной простой причине: не хотел трепать ее имя, не хотел ее вызова в суд (в этом поступке, кстати, Гринев проявил себя как человек чести).
Маша едет в Петербург, чтобы передать прошение императрице, узнав, что «…Двор находился в то время в Царском Селе, решилась тут остановиться». И там в парке рано утром случайно встречается с Екатериной И. Маша не узнает ее в своей собеседнице. Да и откуда она могла ее узнать, не видя никогда портретов Екатерины? Происходит нечто подобное тому, что было у ее жениха при его второй встрече с Пугачевым, когда Гринев в Белогорской крепости не узнает в народном «царе» своего вожатого.
Екатерина, узнав правду об «изменнике» (Гриневе), велит освободить его. Если же следовать логике художественного повествования, то это она, Маша, освобождает своего любимого. Не будь ее решимости, не было бы и императорского распоряжения, не было бы письма императрицы отцу Петруши Гринева. Так и должно происходить, когда любящие беззаветно приходят на помощь друг другу.
Роман «Капитанская дочка» посвящен излюбленным темам Пушкина, к которым он обращается в самых разных произведениях – в лирических стихах, поэмах, драмах, повестях: поведению человека перед лицом опасностей, испытаний, перед лицом самой смерти; воспитанию и проявлению высоких нравственных качеств человека; любви.
Пушкинские герои попадают во всевозможные ситуации. А самих героев Пушкин выбирает из разных слоев общества и из разных эпох.
Действие романа «Дубровский» происходит в начале XIX века. Герой романа – пушкинский современник. События романа «Капитанская дочка» разворачиваются в последней трети XVIII века. Пушкин приближает оба романа к нам, делает нас очевидцами давно прошедших событий. Достигается это не только тем, что эти произведения посвящены не теряющим актуальности проблемам, но и тем, что Пушкин как писатель, художник делает их живыми, созвучными нашему сегодняшнему времени, нашему восприятию жизни. Русской жизни. Романы, о которых идет речь, посвящены России, ее истории, ее людям, ее природе, ее духовной жизни, которая, видоизменяясь, сохраняется на протяжении столетий, как та народная песня, которую в «Дубровском» запевает «караульщик» в лагере Дубровского, а в «Капитанской дочке» поют пугачевцы за столом в Белогорской крепости.
В «Дубровском» Пушкин приводит лишь две строки песни:
Эти строки наполнены печалью и грустными мыслями о нерадостных судьбах «молодцев», которым воистину есть о чем «думати» свою невеселую думу.
В «Капитанской дочке» песня приводится полностью. Ее лирическая сила и глубина до конца раскрываются читателю; уже не просто печальное, а трагическое ее содержание указывает на неизбежное трагическое будущее участников народного восстания. Гринев, слушавший песню в пугачевском застолье, пишет о своем впечатлении: «Невозможно рассказать, какое действие произвела на меня эта простонародная песня про виселицу, распеваемая людьми, обреченными виселице».
Эпиграфы к каждой главе «Капитанской дочки» настраивают на восприятие глав в определенном смысловом и эмоциональном ключе. Жанровый диапазон эпиграфов весьма широк – от солдатской, свадебной, народной песни до строчек из произведений популярных в XVIII веке писателей.
Восемнадцатый век, девятнадцатый век… Читая пушкинские романы, мы погружаемся в далекое прошлое, извлекаем из него полезные для нас уроки. Пленяемся немеркнущими по своей художественной силе картинами русской жизни. Испытываем чувство эстетического наслаждения при созерцании – чтении – этих картин.
Творчество Пушкина, включающее в себя романы «Дубровский» и «Капитанская дочка», – наше национальное достояние. Это то, чем обогатила Россия мировую литературу и культуру.
Дубровский
Том первый
Глава I
Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. Никто не дерзал отказываться от его приглашения или в известные дни не являться с должным почтением в село Покровское. В домашнем быту Кирила Петрович выказывал все пороки человека необразованного. Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Несмотря на необыкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бывал навеселе. В одном из флигелей его дома жили 16 горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Молодые затворницы в положенные часы сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место. С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно; несмотря на то, они были ему преданы: они тщеславились богатством и славою своего господина и в свою очередь позволяли себе многое в отношении к их соседям, надеясь на его сильное покровительство.