Александр Пушкин – Борис Годунов (страница 2)

ВОРОТЫНСКИЙ

Не чисто, князь.

ШУЙСКИЙ

А что мне было делать? Все объявить Феодору? Но царь На все глядел очами Годунова, Всему внимал ушами Годунова: Пускай его б уверил я во всем, Борис тотчас его бы разуверил, А там меня ж сослали б в заточенье, Да в добрый час, как дядю моего, В глухой тюрьме тихонько б задавили. Не хвастаюсь, а в случае, конечно, Никая казнь меня не устрашит. Я сам не трус, но также не глупец И в петлю лезть не соглашуся даром.

ВОРОТЫНСКИЙ

Ужасное злодейство! Слушай, верно, Губителя раскаянье тревожит: Конечно, кровь невинного младенца Ему ступить мешает на престол.

ШУЙСКИЙ

Перешагнет; Борис не так-то робок! Какая честь для нас, для всей Руси! Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, Зять палача и сам в душе палач, Возьмет венец и бармы Мономаха…

ВОРОТЫНСКИЙ

Так, родом он незнатен; мы знатнее.

ШУЙСКИЙ

Да, кажется.

ВОРОТЫНСКИЙ

Ведь Шуйский, Воротынский… Легко сказать, природные князья.

ШУЙСКИЙ

Природные, и Рюриковой крови.

ВОРОТЫНСКИЙ

А слушай, князь, ведь мы б имели право Наследовать Феодору.

ШУЙСКИЙ

Да, боле, Чем Годунов.

ВОРОТЫНСКИЙ

Ведь в самом деле!

ШУЙСКИЙ

Что ж? Когда Борис хитрить не перестанет, Давай народ искусно волновать, Пускай они оставят Годунова, Своих князей у них довольно, пусть Себе в цари любого изберут.

ВОРОТЫНСКИЙ

Не мало нас, наследников варяга, Да трудно нам тягаться с Годуновым: Народ отвык в нас видеть древню отрасль Воинственных властителей своих. Уже давно лишились мы уделов, Давно царям подручниками служим, А он умел и страхом, и любовью, И славою народ очаровать.

ШУЙСКИЙ

(глядит в окно)

Он смел, вот всё – а мы… Но полно. Видишь, Народ идет, рассыпавшись, назад — Пойдем скорей, узнаем, решено ли.