Александр Психов – Хагалаз. Лесные истории (страница 7)

И чем старше он становился, тем больше понимал, что на самом деле воспоминания – это тяжёлый груз. Иногда лучше ничего не помнить. Всевышний же одарил Бэгэ, можно сказать, феноменальной памятью. Зачем?

Света продолжала расспрашивать отца о делах давно минувших дней. Бэгэ, прекрасно помня эти чудесные годы, а речь шла о середине и конце 80-х, решил особо не впрягаться в этот разговор. Он только изредка вносил поправки в описываемые родителями события прошлого.

Бэгэ смотрел на своих уже очень старых родителей и понимал, что каких бы разногласий между им и ними ни было, когда они уйдут – ему будет не хватать их. Он тогда останется один. Будет ещё Света. Но это не то. У сестры есть Дэн и дети, а у Бэгэ – никого. Никого вообще.

На Бэгэ нашла печаль, когда он задумался о том, как живут совершенно одинокие люди. У которых никого нет. Что в жизни этих людей занимает место? Работа? Хобби? Если не будет хобби – тебе конец. А когда ты перестаёшь работать? Что входит в твою жизнь, когда ты остаёшься совсем один, не у дел, на нищенской пенсии. Скоро узнаешь…

– Кстати о прошлом, – сказал Бэгэ. – Я хочу кое-что понять. – Он посмотрел на родителей. – Меня интересует линия ЛЭП в нашем городе. Если быть более точным, то меня интересует, когда и как ставили опоры.

Удивлённые взоры Светы и Дэна обратились на Бэгэ.

– Зачем тебе этот ЛЭП? – спросил отец.

– Я не видела, как это происходит, – сказала мама.

Бэгэ обратился к отцу.

– Ну вот, ты, – сказал он. – Всю жизнь отработал в энергосетях и мотался в командировках по нашему краю. Мне кажется, что ты должен был видеть, как их ставят.

– Когда я перебрался в город – они уже стояли, – ответил отец.

– Ясно. В 78-м линия ЛЭП уже проходила через наш город, – Бэгэ повернулся к матери. – Мама. Ты коренная. Детство, юность – всё прошло в этом городе. Ты видела? Помнишь что-нибудь?

Мать задумчиво смотрела перед собой.

– Нет. Я ничего не помню. Не могу ничего вспомнить.

– У нас ЛЭП пересекает весь город вдоль и поперёк. Все районы затрагивает. Ещё есть отдельные линии в пригородные посёлки. Неужели за всё время ты ни разу не видела, как ставят эти опоры?

Мать покачала головой.

– Нет.

– Да сдался тебе этот ЛЭП? – снова сказал отец. Сестра с Дэном непонимающе смотрели на Бэгэ.

– Мне просто интересно, как ставили эти опоры. Каким способом? Какой техникой в 60-х годах, да ещё и в нашем городе, ставили опоры ЛЭП? Как их смогли поставить на сопке, склон которой сорок пять градусов. На что их ставили? На бетонные чушки? Как вообще подвозился материал на места установок. Там, где проходят линии ЛЭП, – нету дорог, по которым можно подвезти весь материал. Да, эти линии стоят на просеках. Но к этим просекам нужно всё подвезти. Получается ерунда. В глухом лесу идёт широченная просека. Но к ней нет ни подъезда, ничего. Как доставляли эти бандуры?

– Вертолётом? – спросила улыбаясь мама.

– Да, я думал, конечно, про вертолёт, – сказал Бэгэ. – Но тогда ты должна была бы видеть, как вертушки летают над городом с железными опорами. Ты видела? Давай начнём с того вообще, что ты у нас 55-го года рождения. Насколько я понял, но я не занимался этим вопросом прямо досконально, ЛЭП вели в 60—70-е годы. Но если вы говорите, что в конце 70-х они уже стояли, значит, у нас здесь ЛЭП ввели в 60-х. То есть когда ты была подростком. Ты жила в городе, который вдоль и поперёк испещрён линиями ЛЭП. И ты ни разу не видела, как их ставят, или как что-то везут куда-то, или как кто-то говорил кому-то что-то по типу того, как вот, мол, провели ЛЭП там куда-то. Может, отец твой что-то говорил? Или мать? Что вот, мол, теперь ЛЭП будет. Может, проскакивало в разговорах, что это иностранцы ставят их? Информация хоть какая-нибудь сохранилась? Хоть что-нибудь? Хоть какие-нибудь воспоминания?

– Нет. Ничего вообще не помню про твой ЛЭП.

– Мама, тебе не кажется это странным? – спросил Бэгэ. – Что в городах люди не помнят вообще, как ставили опоры ЛЭП? В интернете я не нашёл информации об этом. Может, плохо искал? Пара видео о том, как их ставят сейчас. Очень мощной техникой. Пара видео, как их ставят вертолётом. Там, когда вертушка снижается над фундаментом под опору, пилот целится и попадает рельсами опоры в специальные замки, установленные на фундаменте. Но это сейчас. А как это было тогда? Как в 60-х их ставили?

Бэгэ помолчал и продолжил:

– Я посмотрел на этот процесс в фильме «Карьера Димы Горина». Фильм как раз про то, как вели эти линии по стране. Фильм хороший. Но там, к сожалению, весь процесс полностью не показан. Только самое начало. Через упор поднимают опору с земли и ставят вертикально. И она не падает. Не качается. Вот прямо ровно встаёт туда, куда надо. Мне слабо в это верится. Что по всей стране эти опоры так и ставили. Вот этой вот нашей недоделанной техникой. Тут что-то не так. Такими темпами, которые уходят на установку одной опоры, провести по всей стране с огромной территорией вот эти вот бесконечные линии ЛЭП, с учётом изготовления составляющих и с учётом подвоза этих опор и прочего материала на места установок, причём в некоторых случаях туда, куда вообще невозможно что-то подвезти. Тут явно что-то не так. И это только касательно ЛЭП. А есть ещё ГЭС, различные заводы, промышленные комплексы, сами города, которые выросли как грибы после дождя по всей стране.

– Да потому что, – возмущённо начал отец. – Потому что раньше люди РАБОТАЛИ! Люди делали вещи. Люди были другие, не то что сейчас.

Бэгэ улыбался.

– Батя, – сказал он. – Отец. Да меня не волнуют люди. Какие они были. Сильные, целеустремлённые. Меня волнует сам процесс. Технология возведения опор. Способ с учётом условий местности. Например, на болоте. Как ставили опоры ЛЭП на болотах? Куда нельзя проехать. Как туда доставляли что-то? Почему это нигде не отражено? Ладно, я допускаю, естественно, что я не так сильно интересовался, допускаю, что не попалась нужная информация, не встретил людей, которые были бы в курсе. Но я люблю лазить по нашим местным лесам, окрестностям и сопкам. И когда я подхожу к этим опорам, я говорю о тех линиях, которые идут через леса и через сопки, и когда я осматриваю эти места, то я не понимаю, как их ставили. Я пришёл к выводу, что тем способом, который нам показали в кино «Карьера Димы Горина», эти опоры, может, и можно установить, но попробуй их установить этим способом ровно, так ровно, как они стоят ровненько в одну линию, идущую на десятки километров через сопки. А ещё, – продолжил Бэгэ, – у нас здесь в окрестностях есть такие узкие просеки, на которых идут эти опоры, что поневоле задаёшь вопрос: какой техникой в 60-е годы по этим узким просекам, испещрённым пнями, доставлялись опоры и прочий материал на многие-многие километры? Всё! – Бэгэ выдохнул.

– Всё? Закончил со своим ЛЭПом? – саркастично спросила его мама.

– Что ты хочешь сказать этим? – поинтересовалась у брата Света.

– Я думаю, – сказал Бэгэ, – что люди вообще не ставили эти опоры. Не сейчас. А тогда. Давно. В те годы. Я предполагаю это, – добавил Бэгэ. – Не утверждаю. Поэтому я и спрашиваю у вас, может быть, вы в курсе чего-то. Но отсутствие у вас вообще каких бы то ни было воспоминаний по этому поводу подсказывает мне, что я иду в верном направлении.

– Всё понятно, – улыбалась Света. – Это из оперы его этих штук… – Сестра покрутила пальцем в воздухе. – Типа матрицы, плоской Земли и подобного.

– Да, Света, – сказал Бэгэ. – Это из ЭТОЙ оперы. Как и коронавирус. Как и НЛО. Всё связано в одну цепь. И кстати, – добавил Бэгэ, – я не утверждал никогда, что Земля плоская, – он проникновенно посмотрел на сестру. – Я говорил, что на день сегодняшний теория плоской Земли является наиболее актуальной, исходя из того, что человек видит и ощущает. – Бэгэ немного помолчал и продолжил: – Но здесь самое странное не форма Земли. Я имею в виду то, какая она в реальности. Или что описание строения нашего мира выглядит наивно по-детски в Ветхом Завете. Нет. Здесь самое странное и пугающее в том, что когда за последние лет этак пятьдесят люди летали на самолётах, плавали на пароходах – они почему-то даже и не задумывались о том, что что-то ведь не так в передвижении и перемещении транспортных средств и небесных светил. И это если брать за основу теорию гелиоцентризма в том виде, в каком нам её преподносили. Складывается такое ощущение, что какой-то волшебник когда-то сказал людям: «Смотрите, Земля – это вращающийся шар». И все такие – а да… И спустя целую тучу лет, когда масса народа попересекала наш мирок вдоль и поперёк, ни на секунду не усомнившись в сказанном им «умным дядей» про форму Земельки, хотя эта самая Земля проплывала у них перед глазами, когда они летели в самолёте или плыли на пароходе и те же самые пилоты кивали с умным видом – ага да, шар, угу крутится, – в общем, все, взирая на неё воочию, даже и не усомнились ни на секунду, что Земля иная. И только когда какой-то тип, которого никто не знает, вдруг объявил по инету на весь мир: «Ребятки, а Земля-то вовсе не шар. И вовсе она не крутится». И все такие оглянулись, посмотрели по сторонам – да блин, точно. Почесали свои тупые головы – да, точно. А как это так? Пока их, можно сказать, мордой не ткнули в географию, мол, на, смотри, дурак. Оказывается-то, всё по-другому. – Бэгэ снова помолчал. – Как будто нас под гипнозом держали. Под воздействием какого-то прибора. А потом резко вырубили его и поспорили между собой – когда и до кого дойдёт первым.