Александр Психов – Хагалаз. Лесные истории (страница 10)

Майами считал, да и не только он один, а много кто пришел к аналогичным выводам, что место нашего обитания, так называемая планета Земля – не что иное, как обычная ферма по выращиванию человеческой породы. И судя по всему, подходило время забоя. Частичного.

Бэгэ же считал, что все гораздо глубже. Немногие из конспирологической братии брали в расчет добычу золота. Золото добывается на всех континентах нашего мира. И пропадает в неизвестном направлении. Куда? Только идиот мог поверить, что оно лежит в банках. Только если какая-то его часть. И вообще человечество слишком тупое для того, чтобы взять и самостоятельно начать добычу золота. Люди, которые в конце двадцатого века верили в гелиоцентричность, никак не могли веком ранее самостоятельно разработать технологии добычи металлов из руд.

Скорее вся эта возня на Земле больше напоминала пчелиный улей. В котором что-то пошло не так. Или пчеловод – распиздяй. Или пчеловод поменялся, и новый пасечник решил всех пчёл внести в цифровой реестр. Вариантов для размышления просто поле непаханое. Для Бэгэ несомненным было одно. Будь то улей, или ферма, или виртуальная голограмма – где-то что-то пошло не так. Как у Шекспира: «Порвалась дней связующая нить».

Бэгэ уже вышел за территорию города, но до нужного поворота в лес нужно было пройти ещё пару километров. Стояло позднее утро. Бэгэ шёл вдоль центральной трассы. По ней в обе стороны с рёвом неслись автомобили и грузовики. На небе светило солнце. Странно, что именно сегодня тёмные металлические тучи, обычно покрывающие всё небо над городом, куда-то пропали, открывая лучистый диск светила.

Бэгэ свернул на узкую загородную дорогу. Слева от него находилась спортивная база для любителей лыжного спорта. Сразу за базой начиналась лыжня и уходила в редкий лес. Обширная площадка перед базой была заставлена автомобилями. Бэгэ слышал возбуждённые крики, доносящиеся до него с лыжни.

Миновав территорию лыжной базы, Бэгэ направился по намеченному маршруту. Сам Бэгэ не любил лыжный спорт. И бег он не уважал тоже. Хоть и занимался одно время утренними пробежками по лесу. Это было очень давно. В годы молодости.

Сейчас же Бэгэ вообще считал бег вредной штукой. Если не дышишь правильно во время бега – будет больше вреда, чем пользы. А у нас ведь дикий народ. Если бегать, то, значит, до сердечной аритмии. Если париться в бане, то при максимальной температуре.

Бэгэ лично был знаком с людьми, у которых возникали проблемы с сердцем при большой нагрузке во время пробежек. История с футболистами, мрущими как мухи после уколов от вакцин, подтверждает это. Так это профессиональные спортсмены. Если в вакцинах действительно частично находятся мелкие частицы метала, которые кромсают кровеносные сосуды изнутри, вызывая миокардит и прочие сопутствующие проблемы, то это объясняет массовый мор футболистов. Потому как футболисты – это те же бегуны. Повышенная кардионагрузка.

12

Мимо Бэгэ изредка проносились автомобили. Это были джипы. Малолитражкам на этой дороге делать было нечего. Иногда водители или их пассажиры откровенно рассматривали сумку Бэгэ, к одной из лямок которой крепился моток паракорда с альпинистским крюком. А к боковой поверхности своей тактической сумки Бэгэ прикрепил здоровый нож. Как у Джона Рембо. Но только китайского производства.

Вообще этот нож не котировался у бушкравтовской братии. И Бэгэ понимал почему. Но он довольно неплохо смотрелся, его тяжёлый вес внушал уважение, и его можно было спокойно использовать как топор. На обухе ножа Рембо имелась пила.

Бэгэ рассматривал пейзажи вокруг. Ольхово-берёзовый лес призывно смотрел на него с обеих сторон загородной дороги. Бэгэ достал смартфон и по приложению MAPS посмотрел, что есть в округе. Как оказалось, недалеко находилось небольшое озеро. Названия оно не имело.

Бэгэ заинтересовался. Озеро находилось недалеко от дороги. Бэгэ прошёл ещё некоторое расстояние и увидел на снегу след от снегоходов, уходящий в лес. В сторону озера. Бэгэ ступил на снегоходную трассу, и берёзовый лес принял его под кроны своих деревьев…

Где-то неделю назад к Бэгэ в гости ненадолго заскочил его старый приятель. Игорёк. С Игорьком Бэгэ был знаком уже двадцать лет. Оба одновременно устроились на работу в одну геологическую контору. Совместно ездили по командировкам, совместно выпили не один литр водки, совместно прошли не один километр лесных дебрей.

И уволились они тоже – совместно. После того как оба покинули геологию, они какое-то время продолжали общаться, а чуть позже их пути разошлись. Игорёк засел замом начальника в какой-то лаборатории, а Бэгэ устроился работягой на завод. Раз в год они разговаривали по телефону.

И вот где-то неделю назад Игорёк неожиданно позвонил и заявил, что нужно «как-нибудь посидеть». На следующий день он заявился с бутылкой виски Jim Beam. Парни, а точнее говоря, уже мужчины, пожали друг другу руки. Бэгэ показал Игорьку свою «холостяцкую берлогу».

– Неплохо, – резюмировал Игорёк. – Для одиночки неплохо. Чего не женился? Я уже второй раз женат. С первой развёлся. Она мне пить запрещала. Да и эта тоже запрещает, – Игорёк ехидно улыбнулся. – Поэтому я три стопочки пропущу и побегу.

– Поэтому и не женился, – сказал Бэгэ. – Потому что вокруг одни разводы. Для людей семья это вообще непонятно что. Для кого-то жёны и мужья – это просто какие-то совместно проживающие. Кто-то просто терпит друг друга. Для кого-то жена – это какая-то горничная. Для кого-то муж – это просто ресурс. Не более. А для меня супружество – это не просто так. И они все разводятся. При этом кричат, что государство разрушает институт семьи, а сами воспитывают детей хрен пойми как.

– Да, а для кого-то жена кошелёк, – улыбаясь сказал Игорёк. – Ну почему не для меня? Приходится вот работать. Я, кстати, уволился.

Старые друзья прошли на кухню. Игорёк расположился за столом и водрузил на него бутылку Jim Beam.

– А я стою на бирже, – сказал Бэгэ. – Социальной выплаты хватает едва-едва. Поэтому у меня не особо здесь, – Бэгэ открыл холодильник. – Я в плане закуски. Я несколько изменил своё питание. У меня сейчас основной рацион – это крупы. Скоро кудахтать начну от крупы.

– Это же виски, – сказал Игорёк. – Его следует так пить. Просто. К тому же я не жрать к тебе пришёл.

– Тем не менее, – сказал Бэгэ, – у нас на Руси-Матушке должен быть стол.

Бэгэ выставил из холодильника заранее приготовленные тарелки с нарезанной снедью.

– Сальцо, рыбка, сервелатик, – Игорёк улыбался. – Социальной выплаты не хватает, крупу клюю, – передразнил он Бэгэ.

– Столу должно быть, – сказал Бэгэ. И вспомнил роман Мориса Дрюона. «Негоже лилиям прясть». Замечательная серия романов у старика Мориса. – Да мне и как хозяину было бы неудобно. Ты пришёл в гости, а я тебе крупы на стол насыпал. Мол, на.

– Ну да, в тебе всегда это было, – Игорёк задумчиво покрутил пальцами. – Я помню, как ты ездил в командировки. В сумке десять литров водки и десять консервов. По одной к каждому литру. Весело тогда было.

– Насколько проще жилось, – подтвердил Бэгэ. – Насколько проще был народ. Насколько вообще всё было просто. А сейчас – пиздец. У всех какой-то геморрой. Куча проблем. Вокруг тюрьма. Везде охрана. На народ нацепили намордники, как на скот. Нам просто сказали – так завуалированно – вы скот.

– У нас на работе засада, – сказал Игорь. – Я решил не терпеть это всё… и на хер уволился. Понимаешь, я замначальника. А всё руководство обязали писать доносы на своих подчинённых. Есть даже план по доносам. Сто замечаний в месяц. Соответственно, три замечания в день. Как будто руководителям делать больше нечего, как замечания сидеть строчить.

Бэгэ вспомнил, как на досуге ему позвонил бывший коллега с завода и рассказал то же самое. ИТР обязали писать замечания на своих подчинённых. Также имел место и план по количеству замечаний. Бэгэ сказал об этом Игорьку.

– У нас так всегда и было, – сказал Бэгэ. – Стукачество и жополижество. Во все времена. Что при царях, что при коммунистах, что сейчас. Всегда стучали и поощряли это. И жопу всегда лизали. Вышестоящим. А сейчас языки в жопу позасовывали. Всех нагнули, отымели этими масками, прививками, ограничениями. Одни сами побежали сразу колоться, испугались, обосрались. Другие нехотя пошли жопу под шприц подставлять, когда им сказали, что уволят. Другие купили бумажку, чтобы не уволили. Позорище.

– Я, кстати, тоже прививку поставил, – сказал Игорёк. – Почти сразу, как только всё началось.

Бэгэ резко замолчал. Его снова словно как будто бы ударили доской по лицу.

– Ладно, – сказал он. – Давай закроем всю эту прививочную тему. У меня просто бзик небольшой по этой части. Пришлось уволиться. Хотя, с другой стороны, был бы сейчас в этой тюрьме. На работе. Писал бы на меня доносы начальник, стучал бы какой-нибудь коллега по цеху. Требовали бы носить маску, делать постоянно эти тесты. А все вокруг как курицы бы кудахтали – мол, как они задолбали, мол, как они надоели и так далее и тому подобное. А сейчас я сам по себе.

– Что думаешь дальше делать? – спросил Игорь.

– Да хер его знает, – сказал Бэгэ. – Работать я больше не хочу. Я имею в виду вот эти вот все организации, в которых мы с тобой работали. И им подобные. Я не знаю, что делать. Я понимаю, что рано или поздно мне придётся куда-то приткнуться. Работы я не боюсь. Никакой. Ты сам это знаешь прекрасно. Но сейчас я пока посижу дома. Посмотрю, что вокруг творится. В этом дурдоме. Может, нас продадут другой стране. Может, завтра проснёшься, а тебе скажут, что ты уже в другом государстве. Как тогда – в 93-м.