Александр Пшеничный – Синие цыганские глаза. Рассказы для тех, кто любил и любит (страница 6)

В свете зажженной спички на месте обмененной на самогон ванны плескалась вода в пластмассовом ведре, на мятой газете чернели станок для бритья и полотенце. Удивительно, но Баяр был всегда опрятен. Пил в одиночку, но до чертиков.

Казалось, что его судьба предрешена, вопрос в том, сколько разжатых пальцев – оставшихся лет – рок держит за спиной. Но неожиданно в жизни обреченного Баяра появилась женщина. При освобождении из тюрьмы кто-то из сокамерниц рассказал Лене об одиноком мужчине, пропивающем квартиру. Идти вчерашней зечке было некуда, и она приехала к Баяру. Вдвоем пить веселее. Лене в те времена было около двадцати семи, за плечами два года отсидки и ребенок у бабушки. Характер боевой, напоминающий мать Баяра, очень скоро она стала для него женой и новой матерью. Даже в тюрьме ее побаивались. Причинение вреда здоровью проверяющего – статья серьезная. Придирчивого ревизора пьяная продавщица обвесила, обсчитала и залепила гирей в лоб.

Так и жили они, всегда под хмельком и всегда вместе. Всезнающие бабушки шептались о Лениной любви.

Случилось мне дождливым осенним вечером возвращаться домой из соседнего микрорайона. Свет одинокого фонаря освещал парочку, обнимавшуюся на подставке для выбивания ковров. Сверху от дождя влюбленных прикрывала раскисшая картонная коробка. Баяр и Лена. Они смотрели куда-то вдаль, держа в руках пивные бутылки. Глаза наводнены счастьем.

– Вы? В такой холод и дождь? – не удержал любопытства я.

– Мечтаем, будто сидим под луной на берегу океана и слушаем шум прибоя. Жизнь прекрасна. Правда? – парочка еще крепче обнялась.

Я улыбнулся: или это наркотики, или они и впрямь счастливы. Вспомнились слова соседки: «Они едят только черствый хлеб, свежий слишком быстро поедается». Невдалеке гремела музыка известного в округе ресторана, кто-то ел блины с икрой и принимал плацебо за любовь.

Но пьяное счастье долгим не бывает. Проходивший мимо Баяра мужчина что-то резкое бросил ему в лицо и ботинком ударил по ноге. Рассвирепевшая Лена сломала нос обидчику своего мужчины и вывалила забияку в грязи. Ее повторно осудили.

Баяр приуныл и с нетерпением ожидал возвращения Лены, возил передачи в тюрьму, в дни свиданий даже не пил.

По освобождении парочка спешно продала квартиру с огромным долгом по квартплате и куда-то исчезла.

Прошло несколько лет. На перекрестке в центре города возле меня ритмично засигналила легковая машина. Приветливый голос высунувшегося из бокового окна водителя: «Домой?»

Это был Баяр.

– Семь лет уже не пьем, завязали в один день, – откровенничал бывший сосед. – После тюрьмы Лена пить не стала и меня уговорила. Решили начать новую жизнь. Продали квартиру, чтобы быть подальше от друзей. Живем на окраине города в большом частном доме. Две комнаты сдаем квартирантам, а в трех живем сами: я, Лена, ее дочь от первого брака и наш совместный ребенок. Нрав у Лены крутой, но все, что она делает, только на пользу семье. Она моя женщина.

Дальний родственник помог на работу устроиться. Сейчас руковожу небольшим бутиком. В торговле я оказался довольно успешным. На заочном в университете занимаюсь.

Я с любопытством рассматривал Баяра: белоснежная сорочка, пузатая барсетка из дорогой кожи, уверенный взгляд преуспевающего мужчины. Неужели такое возможно? Впрочем, судьба сама похожа на подвыпившую женщину, и не известно на какую тропинку завтра ступят ее белые ножки.

Время крутануть штурвал в другую сторону.

– Сашу Красивого, моего приятеля, помните? – Баяр печально посмотрел на меня. – Недавно встретил Карину, его бывшую невесту. Сашу нашли замерзшим на скамейке. Похоронили на кладбище за счет городского бюджета. Табличка с инвентарным номером и приблизительная дата смерти. Пить он так и не бросил. Каким-то образом Карина разыскала могилку Красивого, благоустроила и даже памятник поставила. Она замужем. Супруга едва терпит, а он ее боготворит.

Красивый! Как не помнить. Я жил с ним через стену.

Копна густых ухоженных волос, твердый взгляд больших темно-зеленых глаз, приятный запах дорогих дезодорантов, стильная одежда. Комильфо. Уличные прозвища всегда точны.

Его мать – заведующая продовольственным магазином. Шикарный ремонт, на работу и с работы только на такси. Кругом все схвачено. Но мудрый народ давно подметил: «Бог дает денежку, а черт – дырочку, и идет богова денежка в чертову дырочку».

Аня пила. С каждым годом сильнее и сильнее. Первым ушел гражданский муж. Я встретил его возле подъезда с баулами: «Сил для уговоров больше нет. Стыдил, бил, лечил у лучших врачей – бесполезно. Она упадет с грохотом. И пацан одной ногой в пропасти».

Красивый. При этом слове вспоминаются беспрерывное цоканье шпилек на лестничной площадке, призывный смех и пьяная ругань с матерью через стену.

Однажды в мою дверь позвонили. Прелестное девическое лицо, печальные глаза полные слез, и конвертик в дрожащей руке: «Умоляю! Передайте письмо Саше. Он меня избегает. От его ответа зависит мое счастье».

Вечером я встретил Красивого на лестничной площадке. Хмельные глаза безразлично пробежались по округлым строкам. Шар скомканного листа запрыгал по ступеням: «У всех женщин одно и то же. Пишет, что беременна. Мать по-быстрому сосватала ее сынку богатеньких родителей. Жених от Карины без памяти и готов взять с моим ребенком. Но она его не любит. И я ее не люблю. Правильная она какая-то. Вот Юля – другое дело. Скоро наша свадьба».

Мы закурили: «Саша, подумай хорошенько. У Карины настоящая любовь. Жертвенная. Это и без линз видно. Может случиться, что ты погубишь ее жизнь и исковеркаешь свою. У Юлии такого чувства нет. А любящая женщина и из пекла мужчину вытащит».

После женитьбы сына Анна запила с удвоенной силой и быстро скатилась в социальную яму: заведующая магазином, заместитель, продавщица, уборщица. Наступил день, когда она пришла занимать у нас денег. С работы ее уволили. Сестра увезла ее в деревню, чтобы не быть лишним ртом у молодых.

Беспробудно запил и Красивый. Белоручка жена забрала его к своим родителям, пытаясь оторвать мужа от друзей-алкоголиков. Саша убегал и устраивал пьянки в родительской квартире, спуская за бесценок последние вещи. Часто он приводил женщин всех возрастов, которые за порцию алкоголя и закуску получали его тело и ласки. В пустой квартире женские стоны легко проникали через бетонную стену, смущая моих домашних и гостей.

Однажды зимой после долгой отлучки кто-то позвонил нам в дверь. На пороге стоял качающийся бомж. В грязном и лохматом существе я с трудом узнал Красивого. Он показал руки и я ужаснулся.

– Упал в сугроб и заснул. Руки оказались в снегу. Очнулся в больнице без пальцев. Жена выгнала. Буду жить в своей квартире. На укороченной ладони Красивого лежали ключи: «Помогите открыть дверь».

С тех пор Красивого стали часто видеть на рынке с одноразовым стаканчиком в культях. Он просил деньги и пищу. Товарищи по пьянству подносили стакан к его губам, вонючую отраву он пил жадными глотками. Как-то по его просьбе я сосчитал брошенную в стакан мелочь. Красавчик хотел знать дневную выручку. Двадцать гривен. Средние деньги по тем временам. Но просил он все реже, а чаще сутками лежал чумным на полу. Как и у Баяра, в квартире все было пропито. Даже унитаз. Канализационный вопрос решался просто. Одну целующуюся ночью парочку Красивый сам того не ведая охладил не самой пахучей жидкостью.

Но это васильки в сравнении с другой напастью. Тараканы. Спасаясь от голода, они лезли из всех щелей Сашиной квартиры.

Подъезд завыл. В отчаянии я зашел в открытую квартиру Красивого и предложил самому провести дезинсекцию

Его ответ меня потряс: «Спасибо. Этого делать не нужно. Вы лишите меня последней пищи». Я так и не понял: шутка это или кошмарная реальность.

Но с тех пор мы стали носить Саше еду. Как-то я столкнулся в дверях супермаркета с девушкой, похожей на Карину. Пока обдумывал, рассказать ей или нет о Красивом, она растворилась в покупательском озере. Видимо, не судьба.

А вскоре об одиноком пьянице-инвалиде узнали черные риэлторы. Они быстро нашли спившуюся Анну, пообещали фантастические перспективы продажи и покупки новой квартиры, несколько месяцев поили и кормили несчастных, приставив человека, ни на минуту не отходящего от своих жертв. Все разговоры с соседями он сразу же пресекал.

Сделка состоялась и Красивому предоставили землянку в селе за 120 км от города. Но Саша жил на рынке, иногда приходил к нам во двор, а потом исчез, оказалось навсегда.

И будут два одною плотью

Прошлой ночью мне приснилась тетя Груня с Лысой горы – окраины большого города, в котором я провел детство – наш разговор, даже спор, о любви после долгих лет брака. Жива ли она?

– Настоящая любовь, Саша, не теряется с годами, – сухими губами тетя Груня отхлебнула глоток чая, – и не кончается после смерти одного из супругов. Мне скоро девяносто два, своего Леню похоронила десять лет назад. Умом и сердцем его полюбила с первой нашей встречи. Да и он меня. Когда Леня ушел, я на наше кладбище почти каждый день ходила, пока артрит позволял.

Однажды колени разболелись – не могу и шагу ступнуть, но мне так к Лене захотелось – душа из тела вырывалась. Напилась таблеток, натерлась мазями и к вечеру пошла на гору за почтой – оттуда все поселковое кладбище как на ладони. Смотрю с обрыва, глазами могилку мужа возле леса выискиваю, прощения у Лени прошу за все, что я вольно и невольно причинила ему. Легче стало.