Александр Пругло – Моя жизнь с лимфедемой и варикозом (страница 10)

Мне довелось лечиться в этом отделении, когда Иону Моисеевичу было уже за 80. Я думаю, что И. М. Чижин сделал очень много в усовершенствовании цинк-желатиновых повязок. Во всяком случае, состав пасты, которую использовали в отделении, отличался от всех вариантов пасты Унны. Способ наложения повязок по Чижину также отличается от того, что описан в литературе. Повязки накладывались так, что не стесняли движения при ходьбе, я даже в них бегал на физкультуре и играл в спортивные игры. Нигде не встречал в литературе, что после наложения повязки ее смачивают слабым раствором формалина, поверхность при этом становится нелипкой. Сама повязка, в отличие от гипсовой, очень мягкая и эластичная, а особым образом вставленные куски бинта не давали больной ноге отекать.

И.М. Чижин был врачом еще старой, дореволюционной школы. Будучи студентом, служил санитаром на фронтах первой мировой войны. В 1916 году получил диплом об окончании медицинского факультета Киевского университета имени Святого Владимира. На финской войне лечил раненных и обмороженных. В годы Великой Отечественной войны в звании подполковника медицинской службы И. М. Чижин являлся главным хирургом армии, воевавшей на Курской дуге.

И.М. Чижин запатентовал сотни изобретений, облегчающих страдания больных. Он сконструировал унистап – универсальный стол-аппарат, за которым было очень удобно оперировать. Легкие в изготовлении, эти столы одно время были весьма распространены в госпиталях Советского Союза. И.М. Чижин разработал и изготовил механический протез руки, со всеми функциями, присущими настоящей кисти.

В последние годы жизни Ион Чижин, как я уже писал, занимался цинк-желатиновыми повязками. Особенно они помогали больным с трофическими язвами. Я лечился в отделении несколько лет и лично убеждался, что некоторые больные, которые едва передвигались при поступлении на лечение, могли потом нормально ходить. Недавно прочитал в Интернете некоторые благодарственные письма тех лет. Так, Анна Ивановна Гребёнкина писала, что ползала на коленях семь лет, а Чижин поставил ее на ноги. Некоторые больные благодаря повязкам избежали ампутаций, тяжёлых осложнений и смерти.

В 1972 году по миру прокатилась пандемия какого-то нового штамма гриппа. Местности, где я жил, эта пандемия почти не коснулась. А вот в Донецке ситуация была крайне тяжёлая. Мы с мамой приехали, как обычно, в назначенный заранее день. А вместо отделения цинк-желатиновых повязок медики развернули инфекционное отделение. Всё наглухо закрыто, через стекло было видно, как там ходят врачи и медсестры в новеньких белых халатах и колпаках, все с ватно-марлевыми повязками. В городе – карантин, а на территорию больницы вообще никого не пускали. Заболело очень много людей, в том числе и сам И.М. Чижин. Пока Чижин болел, его недоброжелатели добились полного закрытия отделения ЦЖП, а Чижина отправили на пенсию. Пенсионером Иона Моисеевич пробыл всего две недели. Скоропостижно скончался. От того, утверждают его близкие, он и умер, что устал бороться с несправедливостью, опустил руки…

Дочь И.М. Чижина Гаянэ вспоминает: «У отца лечилась племянница легендарного партизанского командира дважды Героя Советского Союза С.А. Ковпака. И пока Ковпак был жив, он папу оберегал. А когда его не стало, то поехало…».

Кстати, в 2013 году, еще до войны на Донбассе и на Украине, автору этих строк удалось связаться с родственниками Ионы Моисеевича, проживавшими в Донецке. Гаянэ Ионовна, которой было уже за 80, сообщила, что, кажется, даже помнит, как отец рассказывал о мальчике из Бердянска, больном слоновостью. А Иона Моисеевич действительно уделял тогда мне особое внимание. Часто приглашал к себе в кабинет, замерял мои ноги сантиметровой лентой, что-то записывал, чертил и черкал у себя в блокноте. Если бы не эпидемия гриппа и закрытие отделения, то, возможно, И.М. Чижин разработал бы принципиально новый метод лечения лимфедемы…

Кроме И.М. Чижина в отделении работал еще один врач – молодой и энергичный специалист Андрей Павлович Войтенко. Во время моего лечения И.М. Чижину из-за преклонного возраста уже трудновато было работать, и А.П. Войтенко взвалил на себя основную массу лечебных и административных дел. В начале 1980-х годов, уже после закрытия отделения цинк-желатиновых повязок в Донецке, А.П. Войтенко, к тому времени работавший ангиохирургом в Ленинграде, запатентовал метод лечения трофических язв с помощью цинк-желатиновой пасты, которая стала называться паста Войтенко. Все ньюансы лечения цинк-желатиновыми повязками можно выяснить на сайте А.П. Войтенко http://apvoitenko.wordpress.com

Теперь расскажу о самих цинк-желатиновых повязках. Вот рецепт пасты, которая применялась в отделении ЦЖП в Донецке:

Желатин 100,0

Цинка окись 100,0

Глицерин 600,0

Вода дистиллированная 200,0.

Этот рецепт сильно отличается от известных во всем мире рецептов Пауля Унны, знаменитого немецкого дерматолога. Вот пять рецептов пасты (клея) Унны (Pasta Unna):

 Рецепт 1 (мягкая паста)

Желатин 10%

Вода 40%

Цинка окись 10%

Глицерин 40% (25%+15%)

 Рецепт 2 (мягкая паста)

Желатин 15%

Вода 45%

Цинка окись 15%

Глицерин 25% (10%+15%)

 Рецепт 3 (плотный клей)

Желатин 15%

Вода 45%

Цинка окись 10%

Глицерин 40% (25%+15%)

 Рецепт 4 (плотный клей)

Желатин 20%

Вода 40%

Цинка окись 15%

Глицерин 40% (10%+15%)

 Рецепт 5 (твердый клей)

Желатин 3,0Вода 3,0

Цинка окись 1,0

Глицерин 3,0

Я привел здесь так много рецептов для тех, кто решится экспериментировать и опробовать разные составы. Ведь одни пасты лучше накладывать в жару, другие – в холодное время года, третьи – ещё при каких-то условиях.

Как приготавливается паста, можно было раньше узнать, наверное, из любого учебника или руководства для фармацевтов. Во всяком случае мои родители предъявляли рецепт из отделения Чижина в любую аптеку (нашу сельскую или одну из городских Бердянска) и нам делали пасту без никаких вопросов. Разве что приходилось приносить свой желатин, ибо он был тогда дефицитным товаром.

Желатин помещают в тарированную фарфоровую чашку и обливают предписанным количеством воды. Оставляют разбухать до мягких студенистых кусочков. После этого в чашку прибавляют часть глицерина (в рецептах 1-4 первое число в скобках) и нагревают смесь на водяной бане при помешивании до получения однородной массы. Взвесив чашку, восполняют убыль в весе, образовавшуюся за счет испарения воды. Окись цинка тщательно растирают со второй порцией глицерина в подогретой ступке и к полученной смеси добавляют теплый желатиновый раствор. Еще теплую смесь переливают в отпускную банку и быстро охлаждают.

Как я уже сказал, в те годы самым дефицитным компонентом для этого препарата был желатин. На две ноги требовалось 200 грамм желатина. Он выпускался в высоких картонных упаковках по 100 грамм, похожих на коробочки для флаконов с жидкими лекарствами. Стоила одна упаковка, кажется, чуть больше рубля, из-за дешевизны, возможно, его и трудно было купить. В аптеках желатина никогда не было. Единственными местами, где его можно было реально приобрести по блату или значительно переплатив, были рестораны. Мои родители, поэтому завели несколько знакомств с работниками и руководителями нескольких ресторанов в Бердянске и Донецке. Первое такое знакомство было с грузчиком ресторана при гостинице «Дружба» в Донецке, где мы остановились, когда приехали в отделение ЦЖП в первый раз.

А лечение в отделении цинк-желатиновых повязок проходило таким образом. При выписке во время предыдущего посещения назначалась дата следующего приезда. Нужно было приехать точно в указанный день, потому что резервировалась койка для каждого конкретного больного. Где-то к обеду, когда уже освободились койки с предыдущей ночи, начинался прием поступающих пациентов. При этом больной должен был предоставить необходимые анализы (если поступал впервые или если ему было предписано их сделать), а также оговоренное при предыдущей выписке количество желатина или уже готовой цинк-желатиновой пасты (допускалось или то или другое). Кроме того нужно было привезти определенное количество обычных марлевых бинтов. С бинтами тоже временами были проблемы: не было необходимой ширины или вообще приходилось покупать в аптеке и резать на полоски медицинскую марлю. Что касается анализов, то нам пришлось много побегать, чтобы сделали анализ на реакцию Вассермана. Еле нашли в Бердянске место, где такие анализы делали. Это был кожно-венерический диспансер. Эта реакция показывает, не болен ли пациент сифилисом, потому что там часто тоже бывают воспаления паховых лимфоузлов, отеки и другие схожие симптомы, как при лимфедеме и некоторых формах хронической венозной недостаточности.

Принятые пациенты проходили в палаты, занимали койки. Потом был обед, тихий час, ужин, необходимые процедуры (кажется, даже измеряли температуру тела), – в общем, все, как в обычной больнице. Кровати были с регулировкой подъема ног. Ночью нужно было спать с возвышенным положением нижних конечностей. В те годы у меня, как и у варикозных больных, отек спадал к утру полностью.

Утром был завтрак, а после него всем больным накладывали цинк-желатиновые повязки. Для этого доставляли в палату банки с уже разогретой на водяной бане пастой. Повязку накладывала медсестра. Она опускала приподнятую часть кровати, застилала постель в области ног клеенкой и на эту клеенку ставилась небольшая скамеечка под пятку. Медсестра кистью, как для покраски, наносила на конечность пасту, имевшую в подогретом состоянии вид жидкой сметаны. Язвы на ногах (у тех, у кого они были, у меня не было) ничем не обрабатывались, прямо на них наносился слой пасты. После того, как нога была покрыта слоем пасты, из марлевого бинта вырезались лоскутки и прилеплялись к смазанной пастой поверхности ноги. Обязательное условие – пальцы ног и ступню нужно была все время наложения повязки держать оттянутыми на себя до отказа. Тогда при застывании всей конструкции было комфортно ходить, как будто повязки и нет вовсе (в Андреевской ЦРБ, о которой я писал выше, этого не учли или не знали, поэтому я всё время нахождения в повязке чувствовал невыносимую боль в голеностопах при ходьбе).