Александр Пругло – Адини. Великая княжна. Книга первая (страница 11)
Дома меня уже поджидал Андрей, возвратившийся от Ксении. Я усадила его поудобнее и принялась с нетерпением расспрашивать, как всё прошло. Как и следовало ожидать, Ксюха до сих пор не догадывалась, кто я такая. Мало того, она с подружками с утра потащила Андрея к Успенскому собору “хоть одним глазком посмотреть на великую княжну”, но народу было столько, что они издалека почти ничего и не увидели. Андрею пришлось пообещать Ксении и её подругам, что как-нибудь сообщит им, где можно будет увидеть великую княжну с близкого расстояния. А подарки Ксюше очень понравились, она даже зарделась румянцем, когда Андрей рассказал легенду, как великая княжна решила подарить имениннице колье. Это колье потом подружки примеряли каждая на себе в течение не менее часа.
На следующий день у меня по плану были посещения учебных заведений Москвы. В первую очередь я стремилась посетить Екатерининский институт благородных девиц, куда с самого утра послала свою воспитательницу мисс Броун. Поставила ей задачу познакомиться с начальницей института, согласовать программу моего посещения, узнать, сколько воспитанниц всего будет, чтобы приготовить для них подарки. Решила подарить каждой по новенькому серебряному рублю, носовому платочку с моим вензелем и мою фотокарточку, которых перед отъездом тоже напечатали несколько тысяч. Все эти безделушки моя команда приготовила после звонка мисс Броун.
О самой начальнице института я уже была осведомлена по присланному от Пылина досье. Звали начальницу Софьей Павловной Певцовой. Девичья фамилия её была Модерих. Родилась в семье пермского генерал-губернатора в 1782 году. Значит, ей было 58 лет.
Договорились, что позвонят мне за двадцать минут до торжественной линейки в корпусе института. Софья Павловна встретит меня у парадного входа и проведет к воспитанницам. Там состоится торжественная часть, после которой я со своей свитой проследую в кабинет начальницы, а воспитанницам в столовой будет дан праздничный обед в честь моего визита. К концу обеда я снова появлюсь перед институтками. Мы вручим каждой подарок, а самых лучших учениц пригласим в отдельную комнату, где я с ними отдельно побеседую, лучшим из лучших сделаю дарственные надписи на своих портретах. Затем в актовом зале для меня будет дан концерт силами художественной самодеятельности.
Всё прошло так, как планировалось, за исключением некоторых моментов. Когда приехала и зашла в коридор вместе с начальницей и свитой, то сразу заметила в рядах воспитанниц Ксюшу, быстро прошла прямо к ней.
- Сашка! – непроизвольно вскрикнула Ксюха, изумлённо и растерянно.
-Мадемуазель Сыромятникова! Как вы смеете так обращаться к Её Императорскому Высочеству?! – перебила её начальница, находившаяся подле меня.
-Всё в порядке, Софья Павловна! Это моя названная сестрица! Она имеет право так ко мне обращаться! – я подошла и обняла Ксюшу под изумление и гул среди воспитанниц.
-Елизавета Николаевна! – обратилась к фрейлине. – У вас остался запасной фрейлинский шифр с моим именем? Отдайте Ксении Ипполитовне, пуст пришьет его на свое институтское платье.
И обратилась к начальнице:
-Софья Павловна! Вы не возражаете? Можно так сделать? Не нарушаем мы этим правила и нормы?
-Нет, что Вы, Ваше Императорское Высочество! Это такая честь для нашего института! – было видно, что женщина ещё никак не придёт в себя.
На концерте, данном в мою честь, я внимательно слушала каждую выступающую, отмечая для себя таланты, которые можно было бы развить. К сожалению, девушки выступали не то, чтобы плохо, но до настоящих певиц и музыкантов явно не дотягивали. Я не отметила ни одной одаренной личности, с которой бы хотела дальше заниматься.
Ведущей концерта, конферансье, была уже упоминаемая Наташа Волкова, подружка Ксюши. Эта оторва в конце выступлений всё таки сумела вытащить меня на сцену. Обьявила об окончании выступлений и произнесла:
-Мы приглашаем Её Императорское Высочество на нашу сцену!
А когда под бурные аплодисменты я вышла, то Наталия невозмутимо сказала:
-До нас дошли слухи, что Её Императорское Высочество очень красиво поёт и играет на гитаре! Давайте дружно попросим Её Императорское Высочество что-нибудь нам спеть.
Что тут началось! Зал взорвался овациями. А мне поднесли гитару. Я села. Подняла руку, чтобы всё затихли, проверила настройку гитары. Более-менее. Сама тем временем обдумывала, что можно спеть. “Стоит парень на перроне” – в данной обстановке пошло и неуместно. Что-нибудь народное тоже.
Вспомнила песню “Василечки” (Муз. А. Чернявского, слова П. Шлакат). Эта песня, написанная ещё в начале 20 века как цыганский романс исполнялась многими исполнителями, в том числе Валентиной Толкуновой. Но мне больше всего понравилась аранжировка Гульнара Исмаевой, которой я и стремилась подражать.
Помню, помню ту поляну,
Ясно солнышко, цветы.
На полянке, спозаранку,
Там гуляли, я и ты.
Василёчки, василёчки,
Голубые васильки.
Ах, вы, милые цветочки,
Ах, вы, цветики мои.
Та поляна отливала
Бархатистой синевой,
И цветы я там сбирала,
И ты, милый, был со мной.
Ох, василёчки, василёчки,
Голубые васильки.
Ах, вы, милые цветочки,
Ах, вы, цветики мои.
А теперь, теперь расстались,
Улетели дни мои,
И на память мне остались,
Лишь сухие васильки.
Эх, василёчки, василёчки,
Голубые васильки.
Ах, вы, милые цветочки,
Ах, вы, цветики мои.
После того, как я закончила петь, овации не стихали очень долго, попросили исполнить “на бис”. Потом я исполнила “Поручика”, “Госпожу удачу”, “В лунном сиянии”. Меня никак не хотели отпускать. Еле вырвалась. И то с помощью своих пажей.
Глава 10. А в это время в доме Сыромятниковых
Из дневника Ксении Сыромятниковой