Александр Прозоров – Жребий брошен (страница 10)

– Вот тебе и дикие места… – пробормотал Олег. Его внимание привлекла черная палочка длиной в ладонь, впившаяся изнутри в ребро одного из скелетов. Ведун осторожно просунул руку снизу, через бывшую грудину, потянул палочку к себе. Костяк легонько зашелестел, словно сползающая со стола бумага, и рассыпался, оставив в ладони Середина холодную стрелку, остро заточенную с одной стороны и имеющую небольшую прорезь с другой.

– Что это? – придвинулся купец.

– Обсидиан, – зачесал в затылке ведун. – Ну-ка, давайте еще пошарим.

Разворошив мох, они нашли еще три такие же стрелки под другим скелетом, а также множество черных стеклянных осколков. Один из них сохранил в своей прорези полусгнившую деревянную пластинку.

– Оперение… – ошеломленно пробормотал Олег, приложив осколок к комельку уцелевшей стрелы.

– Как же ими стреляли? – не понял Ксандр. – Они же хрупкие, что глина. Для лука коротки, в самостреле рассыплются при выстреле-то.

– В самостреле их тетивой, само собой, расколет, – согласился ведун. – А вот коли с высоты большой сбросить, то разгонятся не хуже камня из пращи. О камни или дерево, конечно, разобьются. А вот в тело человеческое войдут. Оно ведь, Ксандр, мягкое. Его и стеклом порезать не трудно.

– Сказывали купцы греческие, – вспомнил Любовод, – в морях их острова есть, на коих птицы живут с крыльями бронзовыми, а перья из меди растут. Коли корабль близко к тем островам подплывает, перья свои птицы сии с высоты на моряков бросают. А как всех побьют до смерти, то спускаются и насыщаются мясом теплым.

– И голоса у птиц этих сладкие, что мед, – кивнул Середин. – Я про пичуг этих тоже слыхивал, сиренами их кличут. Правда, здешние стрелы не совсем медные. Но идея явно отсюда в Элладу приехала. Интересное, однако, открытие…

Он поднял глаза к небу, прикрыв от солнца глаза ладонью, словно ожидал увидеть голубей с каменными крыльями и обсидиановыми перышками, отмахнулся:

– Времени заполдень уже. Коли не ошибаюсь, седьмой день сегодня идет?

– А вроде как шестой, – негромко усомнился кормчий.

– Тогда еще поживем, – усмехнулся Середин. – Ну что, бедолаги. Надеюсь, путь ваш через Калинов мост был простым и быстрым, никто вам пути не преграждал, за грехи прежние расплаты не требовал. Так и вы на нас зла не держите. Мертвым – мертвое, живым – живое.

Он вздохнул и осторожно подтолкнул скелеты к самому краю площадки. Ксандр перекрестился:

– Имени, жаль, не знаю. Поминальной молитвы не прочитать.

– Как вернешься, службу заупокойную закажешь, – утешил его ведун.

– А вернемся ли?

Олег промолчал, вытянувшись на жестком камне. У него тоже изрядно болели истоптанные, многократно вывихнутые ноги. Что бы там друзья торговые про его бродяжничество ни сказывали, но скитался-то он не пешком, верхом катался. А потому и от долгих пеших прогулок отвык.

– Дров для костра надо было припасти, – уселся рядом Любовод. – Тоскливо без очага на отдыхе.

– Зачем лишняя морока? – пожал плечами ведун. – Камень и так теплый, а готовить нам нечего. Сегодня я еще потерплю, а завтра придется кого-нибудь за грибами посылать…

– А почто за грибами? – встрепенулся Будута. – Нетути тут грибов! Камни одни кругом! Завесь путь ни единого не встретил!

– Значит, на охоту отправишься, – решил купец.

– Какая охота, боярин? – затряс Олега за ногу холоп. – У нас ни луков, ни коней, ни рогатин нету…

– Никак идет кто-то? – повернулась назад, к отрогу, Урсула.

Все мгновенно замолчали. В наступившей тишине стало слышно мерное поскрипывание.

– Да то деревья от ветра хрустят, – нервно хихикнул Будута.

Словно в ответ, застучали, перекатываясь, камешки, что-то жалобно затрещало, секундой позднее – снова.

– Идет… – только и смогла выдавить из себя девушка.

Опять треснули, раскалываясь под огромной тяжестью, мелкие камушки, меж чахлых сосен, кое-как зацепившихся за здешний негостеприимный грунт, мелькнуло красноватым отливом нечто золоченое, тут же скрылось за скальным уступом, появилось снова. Еще несколько шагов, и из-под крон к валуну вышел страж Раджафа – воин, полностью выкованный из красновато-золотистой бронзы, ростом немного выше человеческого, непропорционально широкий в плечах. В его не знающей усталости длани был зажат меч размером с двуручный, вместо глаз из-под медной личины смотрела бездонная мертвая чернота.

Страж остановился перед гладкой стеной валуна, провел по ней левой ладонью, словно хотел убедиться – действительно ли перед ним непреодолимый гранитный монолит. Повернул, обошел убежище путников по кругу. В том месте, где наверх поднимался Середин, опять потрогал камень. Двинулся дальше. Дважды обогнув валун, медный воин вскинул голову, затем вернул ее в обычное положение, глядя прямо перед собой, перехватил рукоять меча обеими руками, вскинув лезвие вверх перед лицом, и замер недвижимо, даже не сделав попытки подняться.

– Ну вот, так я и думал, – облегченно перевел дух Олег и нащупал головку засунутого за ремень молотка. – Он не смог подняться по отвесной стене.

– И что теперь делать, колдун?

– Отдыхать, друже, – сладко зевнул Середин. – Ты же сам просил покоя и отдыха!

– А как же страж?

– Он будет ждать. – Ведун вытянулся, заложил руки за голову. – Алгоритм простой: если в убежище жертвы не удается проникнуть, нужно просто ждать. Страж мертвый, он может ждать вечно. Жертвы живые, они хотят есть и пить. Им тоскливо взаперти. Рано или поздно им понадобится покинуть свое укрытие. И тогда воин исполнит свой приговор. Он чувствует, что мы здесь, что попали в ловушку. Ему все равно, когда он нас убьет – через минуту или через год. Так к чему лишняя трата сил?

– Ты так легко об этом говоришь!

– А чего беспокоиться, друже? – пожал плечами Середин. – Здесь мы в безопасности. Зачем вступать в трудный поединок уставшими, если можно спокойно отдохнуть?

– А ты управишься с ним, колдун? – Подойдя к краю валуна, купец взглянул на магического защитника правопорядка. – Опосля, когда отдохнешь?

– Не знаю, друже. Но я попробую.

– Отчего же в прошлый раз не пробовал? – оглянулся на него Любовод. – Тогда, в лесу, когда он нас нагнал и моряков моих порубал?

– Ты знаешь, друже… – Олег немного помолчал, прикидывая, как лучше объяснить. – Ты знаешь, когда тебя рубят мечом, это не самое удобное время, чтобы творить ритуалы и читать заклинания. Опять же, сразу всего нужного и не вспомнишь, да и предметы для обряда еще найти надобно.

– А ныне готов ты для обряда своего? Управишься?

– Я попробую, – повторил Олег. – Ежели мне кто-нибудь поможет…

– Какая подмога тебе от нас потребна, колдун?

– Простая… Но трудная… – Олег, вздохнув, поднялся и сел, обхватив колени. – Для ритуала мне понадобится время. Немного спокойного времени для выполнения тайного действия и произнесения слов. Значит, на это время кто-то должен истукана отвлечь.

– Как? – Купец все еще стоял над медным стражем. – Этакое чудище прихлопнет, как муху, слова сказать не успеешь. Вон, и не смотрит на меня, не шелохнется даже.

– Ходит он медленно, Любовод. Нагоняет не скоростью, а неутомимостью. Не ест, не пьет, не спит. Только идет, идет, идет. Ничто живое так не умеет. Рано или поздно свалится. Но на малых расстояниях от него убежать не трудно. Если кто-то спрыгнет с этой стороны и побежит прочь, то истукан погонится за ним. Человек пробежит по большому кругу и вернется. Ему сбросят веревку и поднимут назад. А я тем временем спрыгну с другой стороны и, прежде чем медный воин вернется, успею совершить обряд.

– Я никуда не полезу!! – взвизгнул Будута. – Нет, не полезу! Не хочу к истукану! Не пойду. Не по-ойду-у-у!!! – Холоп попятился от спутников на самый край валуна и только чудом не свалился вниз. – Почему меня? Меня почто? Я тоже живой! Я тоже жить хочу! Я не пойду к нему!!!

– Одному мне не справиться… – вздохнул Олег. – Никак.

– Я помогу тебе, господин! – вскинула острый носик Урсула. – Я уведу чудище, а ты меня опосля спасешь!

– Куды девке по лесу бегать? – крякнул кормчий. – Ноги коротки, да дыхалка хилая. Я его уведу, колдун. Мыслю, на пару верст меня хватит. – Ксаидр расстегнул пояс, кинул на камень: – Все едино, коли нагонит, пользы от меча никакой. Вы токмо, как вертаться стану, веревку зараз кидайте и назад со мной тяните. Бо самому взбираться медленно.

– Сейчас, что ли, собрался? – Ведун опять глянул на небо. – Хотя полдень миновал недавно. Отчего и не сегодня? Олег вытянул молоток, достал из поясной сумки гвозди, а ремень с саблей опустил рядом с мечом. Ксандр был прав: коли заговор не поможет, сабля от чудища уже не спасет.

– А гвозди-то тебе зачем, колдун? – заинтересовался купец.

– Долго объяснять, друже, – отмахнулся Олег. – Пока все перескажешь, и азарт весь пройдет. Так что скажешь, Александр? Идем?

– Идем, колдун… – Подойдя к краю валуна с противоположной от стража стороны, кормчий широко перекрестился, опустился на корточки и ловко спрыгнул.

Тут же внизу захрустели придавливаемые медными ногами камушки.

– Беги, младший, беги! – крикнул Любовод, перебегая площадку.

Несколько долгих мгновений казалось, что кормчий пропал – но потом мимо рябинки промелькнула его спина, и белое пятно рубашки стало удаляться в западном направлении. Следом тяжело зашагал медный монстр.

– Не догонит, – облегченно выдохнул Будута. – Не, не потянет. Куда ему супротив наших? Что барашку за скакуном мчаться.