Александр Прозоров – Смертный страж – 4. Храм Океанов (страница 8)
– Всемогущие боги, да это женщина!
– Кто ты? – прервав крик, попыталась узнать она. – Кто я? Где я?
– Ты родилась, ты жива, все хорошо…
Ее качнуло, приподняло, опустило. По телу, по лицу заскользили руки, и она вдруг прозрела: неясный свет сменился четкими образами. Она увидела молодого лохматого паренька в длинной тунике без рукавов, остроносого и голубоглазого, с небольшим шрамом на подбородке и слегка оттопыренными ушами.
– Кто ты? – снова спросила она.
– Меня зовут Сахун, – ответил паренек, продолжая счищать с новорожденной рыхлую и крупнозернистую овощную плоть.
– А кто я?
– Ты… Ты девушка. Симпатичная. Живая.
– А как меня зовут?
– Вос… Вом… – Сахун замялся. – Вол… Волерика. Тебя зовут Волерика! Красивое имя, правда?
Назвать свою подопечную просто «восьмой» кормитель как-то не решился. Хотя, наверное, для судьбы новорожденной это особого значения не имело. Срок ее жизни определялся лишь мастерством богов. Тем, смогли ли они добиться очередным своим опытом того, чего хотели.
По крайней мере, восьмая из провидиц была красива. Зеленоглазая, фигуристая, с алыми губами и спутанными длинными волосами, вычистить которые от пахнущей укропом слизи Сахуну никак не удавалось.
– У тебя орали? – заглянул в шатер нуар. – Ага, вижу. У тебя.
Он выдернул меч и скрылся за пологом.
Вскоре расколотый и изрядно помятый плод дрогнул и слегка завалился на сторону. Несколько мгновений спустя страж богов вернулся, спрятал оружие, скомандовал:
– Помоги!
Ухватив опустевший плод за ножку, они выволокли его наружу, нуар махнул рукой:
– Бросай! Сейчас быков или оленей подгоню, тут и съедят. Ты это… Сегодня ее не корми. Поить можно. И пакость всю эту травяную смой обязательно, пока сырая! Коли высохнет, застынет такой коркой, что камнем не отскребешь. Я предупрежу, чтобы теперь и на тебя миску с варевом выдавали, не забудь завтра на кухне забрать!
– Она разговаривает! – торопливо сообщил Сахун. – Только родилась, а уже разговаривает!
– А ты думал, смертный, боги станут ждать по десять лет, пока их новые зверьки подрастут? – усмехнулся нуар. – Нет, рожденный в пруду, здесь у нас все на свет уже взрослыми появляются. Давай ступай к своей зверушке! У меня еще дело есть. Тут вроде еще где-то крик слышался.
Сахун кивнул, вернулся в шатер, скинул тунику, поднял новорожденную на руки, вместе с ней добрел до ручья, благо тут было недалеко, вошел в воду и осторожно опустился на колени. Девушка охнула от холода, но зато набегающие стремительные потоки быстро и легко смыли с нее волокнистую кашицу, освободили волосы, унесли слизь из подмышек и со ступней.
Кормитель лишь отер ее ладонями, после чего снова поднял, вернулся в шатер, уложил на оставшееся от прежнего няньки покрывало из пяти разномастных кусков, вытянулся рядом и с головой накрыл себя и девушку меховым краем, дыша вниз, себе и ей на грудь.
Волерика быстро согрелась, перестала дрожать и даже задремала, уткнувшись носом ему под ухо и щекотно причмокивая губами в шею.
Вскоре в маленькой меховой норе стало даже жарко. Сахун поднял голову из-под полога, опустил край, оставляя снаружи свои и ее плечи, чуть повернулся, чтобы лечь удобнее, пригладил ее волосы цвета сосновой коры, осторожно высвободил длинные пряди. Коснулся плотных, чуть изогнутых темных бровей, пухлых губ.
Его воспитанница вздрогнула, застонала, и он тут же отдернул пальцы, снова погладил Волерику по голове.
Зашелестел полог, внутрь заглянул нуар:
– Как она? Оклемалась? Успокоилась? Дышит? Отмыл?
– Грею, – кратко ответил Сахун.
Страж богов подступил ближе, глянул на новорожденную.
– Красавица! Боги всегда создают только красивых слуг. Кстати, раб, имей в виду: даже пальцем прикоснуться к ней не смей! А то я знаю, что за мысли у вас, рожденных в пруду, постоянно вертятся. Никто из существ, созданных богами, не должен смешиваться с простыми смертными! Ни мы, нуары, ни слухачи, ни памятники – никто! Если богам нужно потомство от нас, они создают его сами, либо находят пару, лучшую из лучших. Если ты испортишь им породу предсказательниц, я лично скормлю тебя мордатикам! Чтобы не проглотили быстренько, как жруны или драконы, а на куски живьем рвали. Понял?
– Да, – согласно кивнул смертный.
– Ты ее уже поил? Не тошнит ее?
– Еще нет, – признался Сахун. – Кстати, страж, из чего мне ее кормить и поить? У Волерики ни миски, ни ложки нет.
– Какой еще Волерики? – удивился нуар, подходя к стене и вытягивая из нее ивовую веточку.
– Ее ведь нужно как-то называть, страж. Мне показалось, что просто «восьмая» будет звучать нехорошо. Вот изменил немного…
– Ничего себе «немного»! – хмыкнул нуар. – Только один первый звук и остался. Да и какая ей разница, есть у нее имя или нет? Боги явятся, проверят, способна ли она будущее видеть, на этом вся ее судьба и кончится. Пойдет на корм. А они новую творить начнут…
Страж говорил, а тем временем под его пальцами кончик ивовой ветки расползался в стороны с такой скоростью, что кора местами потрескалась и залохматилась, обрываясь с древесины. Плоское место вогнулось, одновременно наращивая края, ветка потолстела на длину ладони, слегка загнулась, и нуар обломил ее у самого кончика:
– Вот, держи ложку! Сейчас плошку для воды выращу, а миску утром на кухне возьмешь.
– Если Волерику скоро должны… – Сахун замялся, не решаясь озвучить ее ужасную судьбу. – Если ее… тогда почему ее нельзя касаться?
– Я так и знал, что эти мысли уже крутятся у тебя между ног, смертный! – вроде даже обрадовался нуар. – У вас, плодящихся зверино, всегда одни и те же идеи в скудном умишке выплывают! Нельзя потому, что боги создают свои творения не из ничего, а вытягивая зародыш нового существа из предыдущего создания. Так, шаг за шагом, у них и появляются из простых смертных слухачи, способные услышать их слова и приказы за сотни дней пути, или памятники, не забывающие никогда и ничего из однажды услышанного и в любой миг способные напомнить хозяину потребные замыслы или события. Именно поэтому всеми их новыми созданиями всегда являются самки! Что двуногие, что спинозубы, что драконы. В самках есть семя! И если ты из-за своей дурацкой похоти испортишь богам зародыш прорицательницы, гнев их будет столь велик, что ты и представить себе не можешь! Вот, держи поилку.
– Откуда ты знаешь так много, страж? – с невольным восхищением спросил раб, принимая ивовую пиалку с высокими тонкими стенками. – Боги рассказывают тебе о своих замыслах?
– Они их просто никогда ни от кого не скрывают! – ответил нуар. – Я служу здесь больше двадцати лет и хорошо слышу, о чем разговаривают повелители, вижу, что они делают, и знаю, какие приказы отдают. Так что понимаю планы богов и их правила не хуже самого Дракона.
– Если все создания богов самки, то почему нуары мужчины?
– Стражи богов созданы, чтобы сражаться за повелителей, – с легкостью объяснил нуар. – Все самцы обладают врожденной агрессивностью. Мужчины всегда храбрее и воинственнее женщин. Поэтому мы лучше защищаем богов.
– Разве они нуждаются в защите?
– Ты слишком болтлив, смертный! – устал отвечать на его вопросы нуар. – Твоим слабым умишком мудрости богов не понять. Занимайся лучше тем, что тебе поручено, и думай только об этом. – Страж сделал шаг к пологу, но неожиданно приостановился и все-таки ответил: – Когда боги поедят, то спят по три-четыре дня подряд и совершенно беззащитны. Во время праздника Плетения они тоже не замечают ничего вокруг. Все это время их охраняем мы, нуары, стражи богов. Мы созданы только для этого, и мы скорее умрем, нежели подпустим опасность к своим повелителям! А убить нас очень непросто, смертный! Ведь мы созданы для того, чтобы защищать богов в те дни, когда они не способны обороняться сами.
Бедро внезапно обожгло огнем. Невольно вскрикнув от боли и отскочив, Шеньшун обернулся и напоролся горлом на острый кончик ивовой лозы.
– Говорил, пороть буду за тупость? Говорил, что розгами получишь, коли зевать станешь? – зло поинтересовался Хоттаку. – Вот теперь и получай!
Старший нуар взмахнул прутом, и гибкая лоза обожгла болью плечо юного стража.
– Ты чего?! – отскочил Шеньшун, увернувшись от очередного взмаха, поднырнул под другой, выхватил меч и парировал им третий.
– Уже лучше. В тебе просыпаются искорки разума, давно заплывшие жиром, – хмыкнул Хоттаку и попытался стегнуть Шеньшуна еще раз.
Юный нуар снова увернулся, взмахнул мечом, пытаясь в отместку плашмя ударить старшего по спине. Но клинок сухо стукнул о клинок, Хоттаку развернулся, ударил его коленом в пах, а когда противник согнулся от боли, резко рубанул по шее. К счастью, всего лишь лозой.
– И запомни, – самодовольно шепнул Шеньшуну на ухо старший нуар, – мне велено держать тебя в сытости и бодрости. Но вовсе не в глупости! И если ради твоего вразумления мне придется тебя убить, то ты сдохнешь. И очень скоро.
– Это я тебя убью! – сквозь боль выдохнул юный страж.
– Попробуй! – с усмешкой разрешил Хоттаку, ткнув острием меча ему под ухо. – Вдруг ты и впрямь достоин того звания, которым наградил тебя повелитель? Скажешь, что меня сцапал ящер, никто и беспокоиться не станет. А тело спихнешь крокодилам.
– А-а-а!!! – разогнувшись, кинулся на него Шеньшун, вскинул меч над головой, рубанул, но промахнулся, пробежал мимо увернувшегося врага, да еще и обидный пинок вдогонку получил.