Александр Прозоров – Смертный страж – 1. Белый Волк (страница 3)
– Откровенно! Она ведь принцесса, и ей нужен принц. А я с мамой и сестрой в однокомнатной квартире в «корабле»[2]. И ничего, кроме студенческой стипендии, впереди лет пять не светит! Ну то есть вообще. Ноль. Леночка просила оставить ее в покое года на три, чтобы она могла найти себе достойного спутника жизни. «Упакованного», в общем. Машина, квартира, бизнес. На мотоцикле ей по вечерам, дескать, холодно. Ну а если за три года мужа не найдет, обещала вернуться. Если, конечно, я смогу для нее достойную жизнь обеспечить.
– Ни хрена себе!
– А чего ты хочешь? – Еремей невольно скрипнул зубами. – Принцесса! Принцессы по любви замуж не выходят. Они выходят замуж так, как нужно!
– И что ты ей? Я бы… Я бы за такое…
– Ничего! – Варнак глубоко вдохнул и выдохнул. – Я сказал, что мне тоже нужно отлучиться. И ушел. В армию.
– В армию призывают, – поправил Игорь. – И всегда не вовремя. Если сам, значит, поступил куда-то.
– Поступил, – признался Еремей.
– В десантное?
– Да достал ты своим десантом! – не выдержал Варнак. – В пехотное! В пехоте я служил, в обычной мотострелковой бригаде в Каменке! Потом на юг перевели, для разносторонности.
– А чего, в пехоте тоже неплохо, – примирительно кивнул Игорь. – На танках покататься можно. И это… В блиндажах тепло.
– Сам ты блиндаж! – скривился Еремей. – Палатка и мешки с песком. Если повезет, то могут кунгом осчастливить, с бетонными блоками.
– Это на юге, что ли?
– На нем, – согласился Варнак.
– Странно.
– Почему?
– Да больше часа вроде уже прошло. Чего не выпускают? Жмуриков у кафешки не было, ножей гопники не сбрасывали, с собой унесли. Крови пустить никто никому не успел.
– Статью выбирают.
– Ерунда! Если бы собирались сажать, в одну бы камеру не сунули. Дабы не сговорились в показаниях. Так загребли, для отчетности. Забыли, что ли?
– Какая разница? Все равно ночь на дворе. Спи. Солдат спит – служба идет.
– Это у тебя служба идет! А у меня водка греется. – Игорь раскинул руки и громко прокричал: – Свободу невинно осужденным!
– А демократизатором по почкам не хочешь?
– Нет, не хочу, – бывший десантник рассмеялся и перекатился на живот. – А почему ты с правами? Показал бы им свой военник, тебя бы отпустили. Менты ведь вояк не загребают.
– Я в запасе.
– Где?! – изумился Игорь и даже сел на топчане. – Тебе ведь по годам от силы старшего лейтенанта дать должны! Еще служить и служить, как медному котелку. Или квартира с неба свалилась, и теперь без погон куда слаще живется? Как мама с сестренкой?
– Живут, – вяло ответил Варнак. – Все нормально.
– И живут, как я понимаю, точно так же, – сделал вывод мужик. – Мама с дочкой в комнате ночуют, а у тебя матрасик на кухне под столом. Чего тебе лямка не тянулась?
– Надоело!
– Ну да! Портупея на пятках жать начала. Выгнали, что ли? За пьянку али учудил чего забавного? Блиндаж на учениях утопил?
– Отвяжись.
– Значит, за пьянку… – вывел мужик. – А по виду и не скажешь. Подшился, что ли?
– Не твое дело.
– Ладно, не комплексуй, со всяким бывает. Коли завязать смог, значит, все в порядке! Воля есть.
– Под трибунал я попал. Со всей группой. Так что заткнись. До сих пор тошно.
– Всей группой? – Игорь уселся на топчане удобнее, поджав ноги под себя. – Это как же вы ухитрились?
– Никак… – Варнак погладил подбородок. – В общем, мужик к нам пришел. Местный, колхозник. У него дочку украли. Пять лет всего малышке. Эти ублюдки с него два миллиона долларов требовали. А чтобы отдал, видеокассеты присылали. Как ей волосы выдергивают. Знаешь, так: наматывают прядь на палец и рвут со всей силы. У нее вся голова была в проплешинах. Пальцы ей крышкой сундука давили. Малышка совсем. Тощая, глазки голубые, огромные на маленьком личике. Слезы текут постоянно, кричит. Волосы совсем белые, будто поседела уже. Снимали, значит, они это на камеру и присылали. Папе. А откуда у него такие деньги? Вот он к нам и пришел, собрать пытался. Ну, по солдатам, офицерам. Хоть что-то. С ума уже почти сошел! Ты же знаешь, как это бывает на окраинах. Менты, прокуратура, комендатура – все местные, все друг друга знают, а в большинстве и вообще родичи, сватья-зятья, тести-кумовья, братья. И все друг друга покрывают, в обиду не дают.
Короче, узнали мы поподробнее, кому платить нужно, а когда на ученья вышли, коробочку[3]в трех километрах оставили, пришли тихо в село да всю банду в ножи и взяли. Их там рыл семь было, ублюдков. В общем, освободили девчонку. Ну а как вернулись в часть, нас всех под арест взяли и начали прессовать. Отклонение от маршрута, нападение на населенный пункт, убийство, ограбление. В общем, полный букет. Деревенские, оказывается, нас проследили, и тут же родичам своим стуканули. Те нажали на знакомых, и понеслось… Порука у них там всеобщая и рука руку моет. Прокуратура обещала всем от восьми до десяти лет отмерить. Свидетелей внезапно оказалось как грязи!
Черт бы нас всех побрал с поганой добротой! Если уж взялся за какую-то работу, никогда нельзя оставлять свидетелей! Совести уже все равно, а погань какая-нибудь тесак под ребра потом не загонит. Было бы десять жмуриков вместо семи, и вся недолга! И оставался бы я сейчас честным офицером!
В общем, скандал стал раскручиваться неслабый, но тут местные сообразили, что дело выходит на федеральный уровень. А чужих следаков из Комитета и суда в далеком Ростове, как я понимаю, им хотелось сильно меньше, чем мести за почиканных братков. Оно ведь вся грязь сразу выплывет! Так что дело внезапно закрыли, а нас тихо уволили в запас, даже несоответствия никакого не записали. Тем все и кончилось.
– Лихо тебя поломало… – Игорь похлопал себя по карманам, сплюнул. – Ничего нет. Господи, как водки хочется! А ты, Рома, не дрейфь. Найду я твою девчонку, найду. Дай мне восемь дней, и отведу к самой двери. Не проблема. Только я так и не понял, как тебя звать? Рома, Рема, Рэми?
– Еремой меня звать! – Варнак тоже сел. – Отец решил, что к нашей фамилии только такое имя в пару и подойдет. Потом получилось, что сокращенно получается Реми. Но в школе стали звать Ромкой. Проще произносить. Я привык.
– Спецназ?
– Чего?
– Да как я сразу не врубился! Группа, коробочка, в ножи. Так ты все ж таки спецназовец, что ли?
– Какая теперь разница? – Варнак передернул плечами. – Я ныне обычный шпак[4]!
– Подожди, Рома. – Игорь наклонился вперед и понизил голос: – А на меня поработать не хочешь? Мне люди с твоей подготовкой нужны.
– Кем? Вышибалой в ресторане?
– Зачем? Это будет как микроскопом гвозди забивать! У тебя квалификация повыше, если не ошибаюсь. Подожди, не перебивай! Ты ведь старлеем был? Это значит, что у тебя в районе двадцати тысяч оклад, плюс накрутки. Пайковые там, за выслугу, за должность. Еще тысяч пятнадцать примерно. Плюс командировочные. То есть все утраивается. В общем, в сумме что-то около ста тысяч получается. Давай так: положу тебе для начала полтораста тысяч, плюс жилье. Согласен?
– Полтораста тысяч за просто так? – Варнак поднялся, подтянул к себе куртку, отряхнул, словно собирался выходить. – Интересно, за что? На стрелки ездить или просто кого-то завалить, когда потребуется?
– Почти угадал! – хмыкнул десантник. – И ездить, и валить, возможно, придется. Да только не по заказу. Есть у меня такое хобби: телохранительством заниматься. Охраняю одного пузатенького чинушу с улицы Удальцова. Думаю, напарник бы мне пригодился. Что скажешь?
– Так сразу? С улицы, незнакомого человека? На полтораста тысяч в телохранители? – Варнак презрительно сплюнул. – И я должен поверить в такое безоблачное счастье?
– У тебя очень хорошие рекомендации, Рома, – широко улыбнулся бывший десантник. – Просто исключительные.
– Откуда?
– От меня.
– Откуда? – не понял сразу Еремей.
– Забыл, как мы сюда попали, дружище? – подмигнул ему Игорь. – Если ты без раздумий заступился за незнакомого человека, то уж охраняемый объект точно не бросишь. Исключено! Девяносто процентов гарантии. И совесть не позволит, и профессионализм. Ты ведь все-таки офицер, белая кость! Не каратист из подпольного клуба. Как раз то, что нам нужно.
– Кому вам?
– А тебе не все равно? – ухмыльнулся новый знакомый. – Я ведь тебя не на уголовку подбиваю – рестораны крышевать или гоп-стопом заниматься. Вполне благородное ремесло предлагаю! Жизнь невинного гражданина защищать от злобных посягательств всякой шушеры. Причем не авторитета какого, а честного работягу, научного работника, исследователя из солидной лаборатории! И вдобавок за хорошие деньги. Ты, если честно, не производишь впечатления племянника Абрамовича. И профессии, кроме как воевать, наверняка не имеешь. Судьба только что сдала тебе клевого джокера. Честная работа по основной специальности. По рукам?
– Больно складно получается, – не стал пожимать протянутой ладони Варнак. – Как по нотам.
– Ты еще скажи, что я специально твой маршрут вычислял, чтобы драку в нужном месте устроить! – хмыкнул десантник. – И телепатически внушил в свару ввязаться. И полицаев заранее нанял разнимать. Ты, брат, не Чемберлен, чтобы по Москве на тебя охоту устраивать. Обычный естественный отбор. Ссыкуны мимо едут, а честные плечом к плечу встают. Вот нас друг к другу само собой и прибило. Ничего странного. Судьба. Тебя прибило, а мальца, наоборот, отнесло. Это ведь тебя не удивляет? Так что, по рукам?